Анна Терпенко – Истерика у ребенка с аутизмом. Профилактика и помощь (страница 3)

Мы часто думаем о поведении как о чем-то осознанном, почти рациональном. Ребенок кричит – значит, хочет добиться своего. Закрывает уши и раскачивается – значит, не слушается. Но на самом деле, очень большая часть того, что мы называем «поведением», особенно в стрессовой ситуации, – это не сознательный выбор, а прямая, почти рефлекторная реакция нервной системы на происходящее вокруг. Это как чихнуть, когда щекочут нос, или одернуть руку, коснувшись горячего. Только триггеры (те самые «спусковые крючки») у нашей детской нервной системы могут быть куда тоньше и многочисленнее.

Давайте разберемся, как это работает, без сложных медицинских терминов. Нервная система постоянно получает информацию от органов чувств – это как сотни датчиков, которые передают данные на наш центральный процессор (мозг) о том, что происходит снаружи и внутри тела. Звенит ли телефон, пахнет ли еда, давит ли шов на футболке, кружится ли голова. У большинства из нас есть встроенный «фильтр» – он автоматически сортирует этот поток, отсеивая неважное (фоновый шум, ощущение одежды) и выделяя важное (звук своего имени, сигнал машины на дороге). У многих детей с аутизмом этот фильтр или работает иначе, или его просто нет. Представьте, что вы находитесь в комнате, где одновременно играют десять телевизоров на полную громкость, мигает разноцветная гирлянда, а по вам ползают муравьи. Сможете ли вы спокойно сидеть и сосредоточенно собирать пазл? Скорее всего, ваша реакция будет очень похожа на срыв – вы захотите сбежать, закричать, выключить все разом. Ваша нервная система перегрузится.

Что такое перегрузка по-научному простыми словами

Вот мы и подошли к ключевому понятию – перегрузка нервной системы. Когда информация от всех датчиков (органов чувств) поступает быстрее, чем мозг успевает её обработать и «переварить», система дает сбой. Это как если вы попытаетесь залить десятилитровое ведро воды через тонкую воронку за две секунды. Вода польется мимо, всё вокруг будет залито. В случае с нервной системой эта «лишняя вода» выливается наружу в виде того самого сенсорно-коммуникативного срыва. Ребенок не «плохо себя ведет». Его нервная система просто кричит: «СТОП! Я больше не могу! Перегрузка!» И у неё есть только несколько примитивных, но эффективных способов сообщить об этом: крик, плач, агрессия, самостимуляция (раскачивание, кружение, повторяющиеся движения) или полное «отключение» – уход в себя.

Автопилот вместо капитана

В такие моменты высшие отделы мозга, которые отвечают за самоконтроль, планирование, речь и осознанные решения, просто «отключаются» за ненадобностью. Имиджно говоря, капитан корабля (сознание) уходит с мостика, а управление берет на себя древний автопилот, который знает только три команды: бей, беги или замри. Этот автопилот живет в более древних отделах мозга, и его задача – выживание любой ценой. Именно поэтому в разгаре срыва бесполезно что-то объяснять, ругать или призывать к совести. Ребенок вас физически не слышит в полном смысле этого слова – каналы для осмысленной коммуникации временно заблокированы. Ваша задача в этот момент – не учить капитана, а помочь автопилоту справиться с бурей, то есть снизить сенсортивную нагрузку и дать нервной системе опору для успокоения.

Подумайте на минуту о последней ситуации, когда ваш ребенок, как вам казалось, «неадекватно» отреагировал на что-то обыденное. Может, на поход в магазин, на просьбу надеть другую кофту, на звук пылесоса. А теперь попробуйте взглянуть на эту ситуацию не как на акт непослушания, а как на возможную аварию на той самой электростанции. Что могло перегрузить систему? Было ли слишком шумно? Слишком ярко? Появилась ли непредсказуемая смена планов? Эта смена перспективы – первый и самый важный шаг от войны с поведением к помощи нервной системе.

Понимая, что за каждым острым поведением стоит конкретная физиологическая причина – перегрузка, непонимание, боль, страх, – мы перестаем быть надзирателями и становимся инженерами-настройщиками, переводчиками и, в конце концов, спасателями. Мы учимся читать не поведение, а состояние. И это меняет всё. В следующих главах мы поговорим о том, как создавать для этой хрупкой и сложной электростанции более щадящие условия работы, чтобы аварии случались реже. А пока просто помните: вы имеете дело не с характером, а с нейрофизиологией. И это, как ни странно, очень обнадеживает – потому что нейрофизиологии можно помогать.

Создание психологической безопасности

Представьте, что вам нужно заснуть в комнате, где постоянно щелкает выключатель, гудит незнакомый прибор, а за окном кто-то то ли кричит, то ли поет на незнакомом языке. Получится ли у вас расслабиться? Вряд ли. А теперь умножьте это ощущение на десять, добавьте к нему невозможность спросить, что происходит, и прикрыть уши, потому что руки не слушаются. Примерно так может чувствовать себя ребенок с аутизмом в мире, который он не до конца понимает и который атакует его органы чувств. В таком состоянии любая мелочь становится последней каплей, ведущей к срыву. И наша самая важная задача – не тушить эти ‘пожары’, а построить такой ‘дом’, где ‘возгорания’ будут случаться как можно реже. Этот ‘дом’ и есть психологическая безопасность.

Психологическая безопасность – это не просто красивые слова. Это базовая потребность любого человека, а для ребенка с особенностями сенсорного восприятия – это условие выживания в прямом смысле слова. Если нервная система постоянно находится в состоянии тревоги и ожидания атаки, о каком развитии, общении или обучении может идти речь? Все ресурсы мозга уходят на одну-единственную задачу: защищаться. Поэтому создание безопасности – это не дополнительная опция в воспитании, а фундамент, на котором строятся все остальные методы помощи. Без этого фундамента наши алгоритмы действий в момент истерики будут похожи на попытку строить дом на песке во время шторма.

Что на самом деле значит ‘быть в безопасности’ для особого ребенка?

Для ребенка с РАС безопасность – это в первую очередь предсказуемость. Это знание того, что будет происходить в следующий момент, час, день. Это понимание правил игры, причем правила должны быть ясными и неизменными. Если вчера хлопок дверью означал, что папа ушел на работу, а сегодня тот же хлопок – это просто ветер, и папа сидит на кухне, для ребенка это не сюрприз, а крушение картины мира. Его внутренний ‘навигатор’ дает сбой. Предсказуемость касается всего: распорядка дня, маршрутов прогулок, последовательности действий во время еды или купания, даже интонаций вашего голоса. Когда мир становится читаемым, в нем появляются ‘опорные точки’, за которые можно держаться. И нервная система постепенно перестает быть вечно взведенной пружиной.

Второй кирпичик безопасности – это сенсорный комфорт. Мы уже говорили, что сенсорный мир аутичного ребенка может быть слишком громким, ярким, колючим. Безопасная среда – это та, где мы сознательно убираем или смягчаем агрессивные для него стимулы. Возможно, в гостиной нужно убрать мигающую гирлянду, в ванной заменить электрическую зубную щетку на обычную, а для походов в магазин купить наушники с шумоподавлением. Это не потакание капризам, а создание ‘буферной зоны’, где нервная система может отдохнуть и восстановиться. Представьте, что вы выходите из шумного цеха в звукоизолированную комнату. Вот такое же ощущение покоя мы должны дать ребенку.

Третий и, пожалуй, самый важный компонент – это безопасность в общении с нами, взрослыми. Ребенок должен знать и чувствовать, что его попытки коммуникации, какими бы странными они ни были, будут приняты и расшифрованы. Что его не накажут за срыв, потому что срыв – это не поведенческая проблема, а крик о помощи. Что его эмоции, даже самые негативные, имеют право на существование. Когда ребенок понимает, что его взрослый – это не надзиратель, который ждет ошибки, а надежный проводник и защитник, уровень его базовой тревоги снижается катастрофически. Он начинает ‘отпускать’ контроль, потому что контроль теперь делится на двоих.

Как строить этот ‘безопасный дом’ в ежедневной рутине?

Начните с малого – с зоны. Выделите в доме, даже в маленькой квартире, место, которое будет стопроцентно безопасным сенсорным убежищем. Это может быть уголок с мягким креслом-мешком, балдахином или палаткой, куда не долетают громкие звуки и где можно укрыться с любимым сенсорным предметом – тяжелым одеялом, мягкой игрушкой или просто подушками. Это место – не наказание. Это территория, куда ребенок может уйти сам или с вашей помощью, когда чувствует, что ‘переполняется’. Ваша задача – не отправлять его туда, а мягко предлагать: ‘Кажется, тут стало шумно. Давай на минуту зайдем в наш уголок, где тихо?’. Со временем это станет его собственным инструментом саморегуляции.

Следующий шаг – ритуалы. Ритуалы – это предсказуемость в действии. Один и тот же способ приветствия утром, одна и та же песенка перед чисткой зубов, один и тот же маршрут до школы. Ритуалы создают ощущение контроля над ситуацией. И здесь важно быть последовательным. Если вы ввели правило ‘после улицы моем руки’, то его нужно придерживаться всегда, даже если вы устали или опаздываете. Для нас это мелочь, для ребенка с РАС – подтверждение того, что мир стабилен и правила работают.