Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 17)

— Все надо делать за разведку, — со смехом сказала я Ие и передала весь вчерашний разговор. Я была очень довольна. Еще бы, эти три лопуха все проморгали, особенно Вася, которая типа «Боевой капитан», тьфу, одно название. А вот какая-то там Нино без высшего образования сразу поняла, в чем фишка.

— Это потому, что у тебя очень высокий интеллект. Ты соображаешь лучше их всех, — подтвердила Ия.

Дальше мы стали говорить про гипнолога, и я обещала позвонить ей сразу после сеанса.

Я примерила несколько нарядов, поглядела на себя в зеркало и довольно улыбнулась: несмотря на беспокойную ночь, я выглядела очень хорошенькой и молодой, гораздо меньше тридцати. Мой милый приезжает сегодня. В честь этого события я надела бежевое с зелеными вставками белье, потрясающее, с полупрозрачным лифом, сосок торчащей пуговкой просматривался через ткань — ууу… Ник наверняка оценит эту деликатную эротичность, он говорит, что я умею подбирать белье, и оно смотрится на мне как ни на ком другом. Сверху шелковая блузка. Волосы небрежно собраны — собирала я их последние часа полтора. План был таков: вечером я сбегу в нашу квартиру на Староневском под предлогом, что мы с Алиской собрались в ресторан. Алексей Александрович не должен и слова сказать после своей вчерашней выходки. Цветы так и валялись на полу мокрой кучей. Я подобрала их и пошла на кухню.

Голос говорливой Ольги Викторовны раздавался одновременно во всех комнатах. «Датошка! Перестань сейчас же!». «Датошка-картошка», — сказал Матвей. «Безумие, ну как ты себя ведешь!» Крылья носа у нашей шарообразной няньки раздувались от возмущения, но она не прекращала говорить. Давид выдувал молоко из носа, а Матвей заливался смехом и пытался повторять за братом. Белесые разводы были на столе, и на полу, и на школьной форме. Хаха. Как хорошо, что сегодня это не мои проблемы. Я выбросила цветы в мусорное ведро и ушла на работу.

В машине я позвонила Алиске: «Если что, мы сегодня с тобой ужинаем вдвоем».

— Ник, что ли, приезжает? — спросила она.

— Да, — радостно сказала я, опустила козырек и раскрыла маленькое зеркальце. Поцеловала блестящими губами собственное отражение.

— Когда вы встречаетесь?

— Не знаю, он еще не звонил.

— Ладно, скажи мне потом время поточнее, чтобы я ерунду не наболтала, если твой муж мне позвонит.

— Не позвонит. Это я так, на всякий.

Я положила трубку и вспомнила, что на эмоциях договорилась с Николаем Васильевичем сегодня на сеанс. Надо бы отменить его ради встречи с Ником. Немного подумав, я решила дождаться, пока мой милый официально назначит мне свидание. Может случиться и так, что он освободиться только к позднему вечеру. В этом случае я успею в оба места, которые меня манят.

Я влетела на работу счастливая, помахала охраннику, послала воздушный поцелуй стеклянной кабине, набитой мужиками, они, приплюснутые, еще долго беспомощно смотрели на меня сверху вниз. Я была удивительно мила со всеми и даже с Воробушком. Вхожу в его кабинет, он стоит, озирается, нахохлившись, как положено своему птичьему тезке. На его подмигивание подмигнула в ответ. Он обалдел.

Рабочий день начался с того, что я не могла наглядеться на две новые папочки, которые купила в книжном магазине для своих новых приказов. «Питерский клуб» — голубая папка с рубрикатором, «Филиалы клуба» — оранжевая с кармашками. Не то чтобы приказов было так много, чтобы им требовались новые папки, просто старые были серые и блеклые, как город, в котором я живу. По крайней мере это отвлекало от гнетущего сообщения, полученного мной по электронной почте от директора московского филиала «Гигантов». «Здравствуйте, Нино. Заполните до пятницы календарно-финансовое планирование на второе полугодие. Сравните его с первым полугодием и проставьте соответствующие отметки. Высылаю образец (необходимо согласно программе внести название мероприятия, проставить даты, планируемые и реальные расходы — запросить в бухгалтерии, сопоставить цифры). В образце все видно. Роман Николаевич. Все файлы проверены, вирусов нет». Я не могу удержаться от досадливой гримасы, которую пытаюсь сделать еще и зловещей. От этого мне стало смешно. Но потом опять досадно. Мало того, что я ничего не соображаю в финансах, так я вообще плохо понимаю, что такое первое и второе полугодие (первое — от Нового года или от сентября, а может, от первого дня моей работы или от назначения Воробушка?).

— Фрося, что за календарно-финансовое планирование?

Она хихикнула, через мое плечо поглядела на экран, прищурившись:

— Роман Николаевич до тебя добрался? Теперь не слезет.

— Почему я вообще должна это делать?

Фрося пожала плечами:

— Да там ничего такого, просто долго. Я тебе кину лист мероприятий, надо заполнить табличку, внести цифры, посчитать, а потом проанализировать, сколько денег планировалось потратить, а сколько ушло на самом деле.

Конечно, я выключила компьютер. Я сделала себе кофе, представила, как страстно мы с Ником будем заниматься любовью, и покраснела от удовольствия. Может, сделать вид, что я не очень рада его видеть? Типа загружена работой. Типа влюблена в шефа. Чтобы Ник еще слегка побегал за мною. Или, наоборот, прикинуться, что безумно скучала, прямо у двери кинуться ему на шею, неловко расстегнуть ремень дрожащими руками, задыхаясь, опуститься на колени. Неплохо, Нино, неплохо.

К шести вечера я поняла, что Ник мне не позвонил. Я проверила все мессенджеры — ничего. Обалдеть можно. Прямо сейчас он был онлайн, помигал и вышел. Наверное, самолет задержали. Я уверила себя, что мой милый позвонит позже, и после работы помчалась к Николаю Васильевичу.

Глава 20

– И так, Нино, — врач сложил перед собой худые руки, — в прошлый раз вы испытали гипнотический феномен, а именно интенсивную возрастную регрессию. Вы пережили день вашей свадьбы с такой силой, как если бы она происходила в настоящий момент. Для чего мы с вами через это прошли, как думаете?

— Для того, чтобы я увидела, какая была красавица на свадьбе.

— Это тоже, — согласился Николай Васильевич. — Но попробуйте обобщить. Сформулируйте конкретную реалистичную позитивную цель нашей терапии.

— Чтобы я кайфовала, переживая лучшие моменты своей жизни.

— Это контрпродуктивно. Мы все это затеяли для восстановления вашего душевного равновесия. Я помогу вам обрести власть над собой. Я не берусь сказать, что отвечаю за вас целиком, — это значит взвалить на себя огромный груз ответственности. Я отвечаю только за процесс, в ходе которого у вас могут возникнуть необходимые изменения. У каждого психотерапевта есть чемоданчик с инструментами. У меня тут блокнот, блестящий шарик, полумрак и знания о ритмике звуков, приближенной к биоритмам человека, — он скромно улыбнулся. — Вы знаете, как работает память?

Я пожала плечами. Мне было плевать на функционирование памяти, я хотела юзать ее снова и снова. Там было много дверей, слишком много, на ученый треп просто не оставалось времени.

— Когда мы вспоминаем что-то, образы мелькают быстро. Вялотекущая мысль может ухватить деталь из прошлого и не зафиксировать ее. Гибкое сознание переключается на следующий эпизод. Например, вот вы помните, что в детстве мама кормила вас манной кашей, и варенье сверху было лимонное с кусочками барбариса. Когда вы задумываетесь об этом, ваши вкусовые рецепторы имитируют вкус лимона, вы немедленно представляете себе сочетание мягкой манки и хрустящих барбарисовых кусочков, ммм… Восторг, правда? Дальше вдруг в вашем сознании мелькает пыльный телевизор, «Сони» или нет, нет, «Самсунг» в дальнем углу комнаты и красный телефон рядом с ним. А потом — вжик, и вы уже думаете, что нужно бы купить высокие сапоги, как у той девушки, что идет впереди. Она идет быстро, и каблучки звонко стучат по мостовой.

«Разве так еще говорят? Мостовая. Откуда это пошло? Так называли дорогу у моста?»

— Вы сразу же вспоминаете, что онлайн-магазин буквально вчера прислал вам письмо с персональной тридцатипроцентной скидкой, но вы, вот черт, переместили письмо в спам и, весьма вероятно, очистили папку. Дальше вы вдруг вспоминаете, что вместе с этой рассылкой пришло еще и приглашение на встречу одноклассников. Вы тут же переноситесь на двадцать лет назад в душный класс, накатывают предметоощущения: нос щекочет от меловой пыли, ногти покрыты белой замазкой, колготки цеплялись за деревянную школьную парту, и от этого воспоминания начинают чесаться коленки. Вы поворачиваете голову налево, и перед вами девочка, с который вы просидели с пятого по седьмой класс, но лицо расплывчатое и вы все никак не можете вспомнить имя… Расплывчатое пятно улыбается — Эля? Карина?

— Алина, — подсказываю я.

— Мозг запоминает все подробности с беспощадной точностью. Если вы чего-то не помните, это не значит, что этого нет в мозгу. Потом, конечно, сглаживает, иногда даже искажает, чтобы не было слишком больно вспоминать некоторые моменты, раз за разом. Мы взрослеем, смотрим на многие вещи, случившиеся в прошлом, иначе. И вот они сами уже кажутся другими, а значит, они изменились. Мы уже не понимаем, изменились сами факты или наша интерпретация. Примерно таким образом работает сознание. — Очень интересно. Давайте уже погружаться?

Николай Васильевич проигнорировал меня, а я покосилась на телефон — сообщений нет. Я расстроилась.