Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 15)

— Нино, я думал, ты спишь, не хотел будить звонками. Прости. Там Халдун, Вася, секретная операция…

Я почувствовала, как подступают слезы и закипает гнев. Хотела кричать на него, спорить и вытягивать более ощутимые извинения, но вспомнила, что через три с половиной часа вставать на работу. Я откинула одеяло, швырнула цветы на пол и, едва взглянув на его виноватое лицо, сказала:

— Ложись спать.

Он выглядел потрясенным. А я вздохнула и уснула через секунду.

Глава 17

Среда началась с того, что кадровичок заставил меня изучать секреты документооборота. Картонные папки в шкафчике оказались кладбищем приказов, и теперь именно я должна была эксгумировать их, перепечатать и придумать разные порядковые номера, чтобы систематизировать «тот беспорядок, которые навели неумехи, что работали тут до вас».

— Сложно что-то исправлять, Нино. Особенно если раньше был порядок. А потом кто-то пришел, с улицы, с новыми порядками, и под себя новый порядок придумал. Нехорошо же?

«Отчего? Просто охуенно».

— Да, нехорошо.

— Потом такой человек, как правило, увольняется, а его новые порядки остаются. И кто должен в них разбираться, как вы думаете?

— Думаю, мы.

— Вот именно. Поэтому, если сейчас неправильно поставить номер, это будет означать, что спутана папка. Если спутана папка, значит, спутан отдел, понимаете?

— Да.

— Неразбериха будет страшная. Поэтому сначала номер отдела… в данном случае — тридцать, потом номер папки, и только затем номер приказа. Для филиалов бизнес-клуба в Москве, Ростове, Самаре не забудьте поставить дробь, чтобы порядок был в форме «номер, цифра/цифра, номер, дата».

Мне было ничего не понятно и жутко неинтересно. А поскольку мне совершенно все равно, кто будет работать тут после меня, я завела новый порядок. Надеюсь, кадровичок узнает об этом только после того, как меня уволят. Мой новый порядок был «Приказ №1 от 01 январька». Чудо, а не порядок.

Фрося не появлялась, в кабинете Воробушка было пусто. Это освободило мне время для того, чтобы я вспомнила о Нике и загрустила. Я представила, как прямо сейчас он купается в Сиамском заливе вместе с женой — в моих фантазиях она выглядела как инстамодель с телом бронзового цвета, тонкими ногами и длинными платиновыми волосами. Вот они забегают в воду, держась за руки, и ныряют, он делает резкие взмахи руками, она плывет, изящно рассекая волны. Как выглядит Сиамский залив? Я залезла в поиск и полчаса рассматривала карту местности и морские пейзажи. Так представлять было правдоподобнее. После купания они, мокрые и соленые, зайдут в ближайший пляжный бар, возьмут холодного пива, и, щурясь от удовольствия и любви, заведут легкий разговор, обсудят общих друзей, он расскажет ей одну из своих смешных историй, а она будет слушать и улыбаться, потому что не обожать его невозможно. Я бы все отдала, чтобы оказаться на ее месте.

Это все потому, что у них нет детей. Кстати, почему их нет? Надо бы спросить у него. Я уже и не помнила, когда мы куда-то ездили с Алексеем Александровичем. Это было только единожды и очень давно, в те времена, когда что-то личное еще могло прорасти в каменном сердце сотрудника спецслужб. Я задумалась. А ведь мы с мужем не знаем друг друга, не знаем, какие мы, когда отдыхаем. Мы с ним как будто просто работаем вместе. Да, коллеги. Как я и Фрося, как я и Кадровичок, особой разницы нет. Задача нашей компании — вырастить детей. Он зарабатывает деньги, а я делаю вид, что хозяйка. Хреново ты что-то делаешь вид, Нино. Я почувствовала к жене своего любовника сначала зависть, а потом злость. «Какого черта мне все это надо? Брошу одного и второго, уеду в Тбилиси, буду праздно шататься по улочкам, пить вино под звук чарующей чонгури и радоваться солнцу».

В кабинет зашел Кадровичок со словами: «Нино, давайте проверим, как вы справились с приказами».

От злости я побелела.

Следующие несколько дней не принесли ничего хорошего. Я исправно ходила на работу, часами сидела за ноутбуком, выполняя странные поручения Воробушка: оплатить Леркин спортзал, закупить матовые воздушные шары, составить список конкурентов и отсортировать их по ценовому диапазону членских взносов, позвонить миллиардеру Бенедиктову и получить у него запись с прошлого выступления, найти визитку редактора «Коммерсанта», которую Воробушек потерял в своем кабинете. «Мне не нужен телефон из интернета, Нино! На визитке был записан мой пароль от соцсетей». Из плюсов были только наши с Фроськой обеды.

За полторы недели работы я выяснила, что восемьдесят процентов этих лахтинских самцов женаты. Это меня нисколько не расстроило, даже наоборот. «Любовник должен быть женат, — рассуждала я. — Потому что если нет, то у него будет больше свободного времени, тогда у нас с ним вряд ли совпадут цели и возможности. В любой момент он может стать неконтролируемым и опасным». Вариант, что я могу влюбиться и уйти из семьи, я не рассматривала.

— Я в поисках веселья, — сказала я Фросе. — Кто тебе нравится?

Она повертела головой по сторонам и погрустнела. Я уже знала, что ей нравится Воробушек. Уловила это в выражении ее миловидного лица: в нем проступало что-то особенно ласковое и нежное, когда она проходила мимо босса. «Он удивительный, деятельный, талантливый, фонтанирует идеями». Мне казалось, что он фонтанирует только геном плохих зубов, если такой имеется, но промолчала. «Он очень верный и порядочный человек. Я же уже третий год здесь работаю и ни разу не замечала за ним ничего подозрительного. Меня он вообще словно не замечает». Фроська, кстати, хорошенькая. Странно, что Воробей не положил на нее глаз. Кстати, он и на меня ничего не положил, я не замечала в нем ни грамма сексуальной энергии, а у меня звериное чутье на такие вещи.

Глава 18

Вечерами, когда выпадало «бинго», то есть Алексей Александрович был в Петербурге и приходил домой не слишком поздно, у них с Давидом и Матвеем вошло в привычку садиться за настольные игры. Мальчики про меня всегда забывали, тогда муж по очереди шептал им на ушко, и они неслись ко мне: «Мамочка, если ты не устала, поиграй с нами».

Мы садились и раскладывали поле, Датошка банковал, отмерял сдачу центами и американскими долларами, Матвей был ответственный за карточки. Играли в «Монополию». Через некоторое время стало понятно, что Алексей Александрович поднаторел в ней больше всех нас.

— Зря ты стал военным, — шутила я. — Из тебя бы получился отличный коммерсант.

— Знаю-знаю, но это мне скучно. Кроме того, я абсолютно уверен, что на своем месте.

Он ловко обменивал синдикаты, требовал уплаты налогов, продавал карточки без зазрения совести, чтобы получить прибыль. К середине игры он становился самым богатым среди всех и тогда, умерив азарт, начинал проигрывать, то Давиду, то Матвею, выдерживая очередность. Даже свой проигрыш он обставлял со всей филигранностью: не только мальчишки не могли заметить фальшь, но даже я не видела, в какой именно момент он начинал терять нажитые активы. Алексей Александрович тряс кубики, выкидывал и убивался, то и дело попадая на штрафные поля, ругался, отсчитывая купюры от тающей на глазах стопки.

В этот раз выиграл Матвей. Я только что выкинула семерку и попала на самое дорогое поле оранжевого синдиката — так он выбил последнего игрока, встал на стульчик и устремил кулачки вверх с криками: «Ура! Йес!»

— Эй, опять я продул! — расстроенно вскричал Датошка. — Папа, почему?

— Хочешь понять, где твоя ошибка?

Он кивнул, и они еще некоторое время горячо обсуждали игру.

— Ты понимаешь, что иногда надо принимать не очевидные решения? Только они способны привести к настоящему успеху.

— Какие именно? — спрашивал Давид.

— Конкретно в этой игре ключевой ошибкой была продажа оранжевой карточки Матвею, ведь она дала ему готовый синдикат. С этих самых пор, несмотря на выгодную продажу, ты был обречен. Потому что деньги кончаются, понимаешь? А синдикат с отелями каждый круг приносит стабильный доход.

Алексей Александрович знал, о чем говорит, он очень серьезно относился к финансовому планированию (сама я склонна была сорить деньгами направо и налево). Датошка хлюпал носом и сосредоточенно кивал, слушал отца, собирая карточки в стопки, — такова была обязанность проигравшего.

Вообще, надо признать, что когда у мужа находилось время, он отлично справлялся с мальчиками, был им превосходным другом и в то же время ментором, в меру строгим и не дающим спуску. Он умел задавать им высокие нравственные ориентиры, воспитывать чувство долга, которое у меня напрочь отсутствовало. Они его обожали, прощали ему частые отлучки: еще бы, папа спецагент. «Только никому, поняли?» — серьезно говорил он им. Датошку он считал чересчур мягким, выросшим под материнским крылом. Матвей был пожестче и попринципиальнее, Алексей Александрович видел сходство с собой и радовался.

Оставив их наедине, я разделась, легла в постель и включила турецкий сериал. Минут через десять в спальню зашел Алексей Александрович с чашкой чая и поставил около меня на тумбочку.

— Милая, принести еще что-нибудь?

Я отрицательно покачала головой, тогда он ушел в ванную. Послышался шум воды и тихое пение — Алексей Александрович намывался. Был он чистюля, а поэтому в душе проводил бессчетное количество времени, ванну, в отличие от меня, не признавал.