Анна Тельшевская – Хийси (страница 1)
Анна Тельшевская
Хийси
Annush Telshe (Анна Тельшевская)
Хийси
1.Прибытие
Снова это жуткое ощущение душевной разбитости вывело меня из состояния сна. Уже 10:30… Я снова не могла уснуть до раннего утра. А как уснула, то мне тут же что-то приснилось. Что-то тревожное, холодное, мрачное. В памяти промелькнули мёртвые, серые ели. Ели… Пора подниматься, завтракать и собирать чемодан. Поезд «Москва – Сортавала» должен был отправить меня в республику уже днем, не стоит задерживаться, тем более Ленинградский вокзал на ремонте и до платформы нужно добираться через обходные пути. Я не хочу торопиться, не хочу бежать. Внутри меня нарастало волнение. И так бывает каждый раз, когда я еду в те края. Так бывает только, когда я еду в те края. Будь то Тверь, Владимир, Коломна, Казань – никогда не было таких переживаний, как когда я держала путь в Карелию. Возможно, из-за особого отношения к этим краям, а возможно из-за снов, которые периодически заставляли меня тревожно вырываться из их объятий вот уже год.
Собрав вещи, сделав пару бутербродов в дорогу и спрятав в карман небольшой, деревянный ножик-оберег, я вышла было из дома, но вдруг вспомнила, что забыла одну важную вещь. Я тут же вернулась в свою комнату, подошла к шкатулке, которая стояла у меня на подоконнике, и открыла ее. В шкатулке было всего одно серебряное колечко, которое украшал небольшой, разноцветный камушек. Я схватила его, надела на палец, и со спокойной душой вышла из дома. Двадцать минут на электричке и вот я уже на вокзале. Нужный путь я нашла довольно быстро – табло благосклонно пришло мне на помощь. Проводница мило мне улыбалась, изучая мой паспорт и посадочный талон. Всё предвещало отличную и комфортную поездку.
Как удивительно мне повезло – в купе была только я одна. До самого конца пути. Я люблю ездить в путешествия поездом, а ещё больше люблю ездить поездом, когда в купе, кроме меня, никого нет. Единственный минус – я не сплю. Не могу уснуть в движущемся составе. Хотя в этот раз я, видимо, все-таки провалилась в сон на несколько мгновений. Я сидела, прислонившись головой к окошку и на секунду мне показалось, что напротив меня сидит кто-то. Какая-то большая, черная тень. Настолько большая, что голова этой тени упиралась в потолок. Мой безымянный палец вдруг сдавило серебряное кольцо, а камень на нем начал переливаться с бледно-розового оттенка до ярко-алого. Ещё секунда и огромная, ветвистая лапа протягивает ко мне свои пальцы. Пальцы-ветки, из которых росли небольшие листья. Моя рука, на которой было кольцо, сама по себе протягивалась на встречу к ветвистой ручище. Я никак не могла сопротивляться этой тяге. В какой-то момент мне показалось, что лапа была облеплена мхом, а в купе стоял запах хвои и сырости. Я оцепенела от ужаса, не могла ни пошевелиться, ни оторвать взгляд от головы тени. Там, где по логике, должно было быть лицо, я видела едва заметную пару зелёных, как трава, глаз. Какая-то мелодия доносилась от этой тени. Легкий и очень тихий свист. Лапа прикоснулась к моей ладони.
– Анни…
Я раскрыла глаза. В наушниках играла песня Виктора Цоя, а напротив меня, разумеется, никого не было. Никакой тени. Только едва различимый аромат хвои и стук моего бешенного сердца. Я глубоко вздохнула и попыталась отогнать от себя беспокойное ведение. Скоро нужная мне станция, я потихоньку начала собираться.
Ребята встретили меня очень громко, радостно, с хлебом и солью – как это обычно и у нас бывает. Сказать, что мы повеселили народ на платформе – ни сказать ничего. Погода была очень теплая и солнечная. Так уж сразу и не подумаешь, что сентябрь на дворе.
– Сейчас мы с тобой забегаем в магазин, покупаем необходимые продукты, и уже едем в «бочку». – Пашка схватил мой чемодан и потащил его за собой. Он выглядел очень воодушевленным. Хотя, честно признаться, мы все такими были в этот момент. Я, кстати, вообще могла бы не поехать с ребятами, если бы не сами ребята…
В августе месяце Паша приехал ко мне в гости, навестить. В мае у меня случился микроинсульт и меня по больницам и по врачам помотало знатно. Паша знал это, но никак не мог выбраться из своей рутины, чтобы со мной повидаться. Он каждый день звонил, писал. Один раз даже чуть не приехал, но его сильно запрягли на работе. Я не обижалась. Я вообще не переживала по поводу того, что кто-то не может приехать, или, наоборот, может. Я странно себя чувствовала всё это время. Поначалу мне было слишком страшно. У меня было ощущение, что если я усну, то уже не проснусь никогда. Поэтому я ещё недели две после обострения приступа не могла спокойно спать. Мне везде мерещилась моя покойная коллега Мария. То стояла у окна, то выглядывала из-за двери. Конечно, это было не из-за каких-то моих предрассудков, а просто-напросто я никак не могла смириться с ее кончиной. Я часто плакала, все, что вокруг меня происходила не воспринимала, как реальность. И все это было в совокупности с моим физическим состоянием – головокружение, пятна в глазах, онемение руки и щеки. Я не хотела никого видеть. Более того, я боялась видеть людей.
Конечно, в больнице врачи здорово мне помогли. Поставили на ноги, прописали некоторые препараты от депрессии, дали рекомендации и посоветовали куда-нибудь съездить.
Потихоньку я выходила на прогулки, хотя в первое время мне через каждые 10 минут нужно было отдыхать и присаживаться.
В одну из таких прогулок ко мне, наконец, приехал Паша.
– Ань… Я тут решил уволиться с работы…
Мы сидели в кафе, на летней веранде. Паша задумчиво помешивал кофе.
– Да… Давно пора, вообще-то. Они там из тебя все соки уже высосали. – Я легонько улыбнулась.
– В общем, я решил перед поисками новой работы уехать… В Карелию… – Паша взглянул на меня.
– Ну… Круто, Паш. Почему бы и нет. Карелия – это хорошо. Природа, перезагрузка.
– Да… В общем, ты едешь со мной.
Он начал из своего рюкзака доставать какие-то бумаги и выкладывать их передо мной. Это оказались билеты на поезд.
– У тебя нижние полки, туда-обратно билеты. Выезд 4 сентября. Ну…Ань, что ты так смотришь?
Я смотрела то на билеты, то на Пашу, не в силах понять, что происходит.
– Паша. У меня нет сейчас средств для того, чтобы я куда-то поехала. Ты же знаешь мою ситуацию.
Внутри меня закипала одновременно и негодование, и какое-то теплое чувство.
– Ань, послушай. С нами едет Денис. Мы с ним договорились, что эта поездка будет для тебя что-то вроде реабилитации. Подарок. От нас с ним. – Он сделал глоток кофе. – Для тебя это ничего не стоит. Ну, возьми с собой какую-то сумму на сувениры и на некоторые продукты. И все. И ты ничего не должна нам. Это подарок. – повторил Паша.
Вот так вот дай человеку лет пять назад свои паспортные данные для покупки билетов в Санкт-Петербург, он тебя в следующий раз в Сибирь отправит. Я не знала, как реагировать. С одной стороны, я очень хотела поехать. Я каждый год стараюсь ездить в те края, чтобы впустить в себя эту природу, энергетику. Чтобы перезагрузиться. С другой стороны – такой подарок… Мне никто и никогда не делал таких сюрпризов. Я чувствовала себя обязанной.
– Паш… Слушай… Это очень… Никто раньше таких подарков мне не делал. Я даже не знаю. – Я встала изо стала и подошла к Паше. Он молча встал с места и принял мои объятия.
– Ты мне как сестра… Я хочу, чтобы тебе стало легче. Тем более в месте, где всегда тебе хорошо.
Так и получилось, что мы с ребятами все вместе поехали в Карелию.
В Сортавала мы, как обычно, сначала забежали в «Дом Бёрга», чтобы насладится вкуснейшим и нежнейшим лохикейтто и калитками с рыбой. Без этого ритуала не обходилась ни одна наша поездка в Карелию. На втором этаже Дома продавались разнообразные подарки от подушечек с можжевеловой стружкой внутри до разнообразных карельских бальзамов, чаев и варенья.