Анна Табунова – Мангуст. Часть вторая (страница 3)

– Понимаю, – сказала она, заправляя рыжую прядь за ухо. – Столько всего навалилось…

– И не говори.

Она виновато улыбнулась и отвернулась. Кажется, Айви задавала мне какой-то вопрос, но сейчас девушка, на ходу рассматривая гряду холмов, за которой находилась Пустошь, а за ней – Каньон, место, куда отправилась Кай с Харрисином.

Мы молча шли плечом к плечу, а я все не мог понять, в какой момент сестры так просто доверились этому мятежнику. Может, сейчас у него и благие намерения, но это не отменяет того, кто он и чем занимается. Я никогда не смогу забыть тот день… Да и вообще, хорошего человека не прозвали бы Крысой.

– Какими они были? Твои родители.

Этот внезапный вопрос был как удар под дых. В ответ я вопросительно промычал, делая вид, что не расслышал. В действительности же я разобрал каждое слово, просто дава себе возможность обдумать ответ. Или… надеялся, что она не станет допытываться снова.

– Ты никогда не рассказывал о них. Да я и сама не спрашивала. Вот, – уголки губ Айви дрогнули, пока она застенчиво заглядывала мне в глаза, – решила наверстать упущенное.

Правая рука машинально потерла покалеченное бедро, что, естественно, не укрылось от ее взгляда.

– Извини. Лезу не в свое дело…

– Да нет. Все нормально, – я натянуто улыбнулся, пряча руку-предателя в карман жилетки. – Когда все случилось… В общем… Я и лица-то их уже плохо помню. Но отец всегда негодовал, что я копия мамы.

В груди начало растекаться приятное тепло. Вспомнилось, как он вечно ворчал с напускной обидой, твердя, что люди считают нас родственниками только в те моменты, когда мы оба оборачиваемся волками.

– Я так поняла, твоя мама интересовалась историей?

Говорить о столь личном было неловко – да и не до того вовсе. Какие уж тут задушевные разговоры, когда мы, фактически, находимся в бегах?

– Ну… наверное, – бросил я, не отрывая глаз от чащи.

В любой момент на нас мог выйти поисковый отряд, застав врасплох. И что тогда мне делать? Эта мысль вернула меня в суровую реальность, и я принялся всматриваться в глубь леса, пытаясь уловить малейшее движение.

Мы прошли молча еще четверть часа, но никакой опасности вокруг не было ни видно, ни слышно. Хотя, привыкший жить по городским правилам, я не совсем понимал, на что именно стоит обращать внимание, будучи в бегах. Кай, как воровка, точно хорошо в этом разбиралась. Да и Харрисин, должен был быть хроническим параноиком со своей противозаконной деятельностью. И почему я, дурак, не спросил у них ничего?

Где-то в кронах пели птицы, в кустарниках, наверное, пряталась мелкая дичь. Все казалось нормальным, и вспышка моей паранойи постепенно стала угасать. Видимо, этот естественный природный покой развязал мне язык. Я, уже не так пристально следя за обстановкой, неожиданно продолжил родительскую тему:

– Мама была педагогом. На любой случай у нее была какая-нибудь присказка или байка.

– Вроде «Говори тише, если хочешь, чтобы тебя услышали»?

– Ага. Или «Не все то золото, что блестит».

Айви заговорщицки хмыкнула:

– Эта слишком простая, чтобы быть древней тайной.

– Да, – улыбнулся я. – Пожалуй.

– А папа?

– Механик до мозга костей. Всегда что-то собирал или разбирал. У него была своя мастерская. – Я непроизвольно поморщил нос от фантомного запаха технического масла. – Таскал меня туда чуть ли не каждый день.

– Тебе не нравилось? – с удивлением спросила Айви заметив мою гримасу.

– Нравилось. Мне тогда вообще много чего нравилось. – Голос прозвучал чуть резче, чем я планировал. Я смягчил интонацию, добавив: – Это просто было очень давно.

– А что сейчас тебе нравится? – продолжила она расспрашивать с той же, казалось бы, легкой беззаботностью.

Ты. Почти сорвалось с языка это простое, убийственно честное слово. Сердце вдруг забилось с такой силой, что я услышал его стук в собственных висках. Воздух вокруг стал слишком густым, дышать им было невозможно.

Мой шаг сам собой замедлился, пока я полностью не остановился. Мы замерли у кромки леса. Даже ветер, казалось, перестал шуршать листвой. Тишина обрушилась аномальная, будто сама природа затаила дыхание в ожидании моего ответа. Айви озадаченно смотрела на меня, а я – на нее. На волнистую копну волос, отливавшую медью в лучах заходящего солнца, на редкие веснушки, едва присыпавшие переносицу, на широко распахнутые изумрудные глаза. Ее пронзительный изучающий взгляд заставлял внутренне сжаться.

Сглотнув ком в горле, я почувствовал, как предательский жар разливается по щекам. И из меня вырвалось нечто неуклюжее и уклончивое.

– Мне моя лавка нравится, – выпалил я, снова начиная движение и упорно глядя себе под ноги. – Ну то есть… Торговать, чинить. Рабочие контакты налаживать.

Я тараторил всякую чепуху, понимая, что звучу глупо, но остановиться уже никак не мог. Подруга просто шла рядом, теребя ремешок платья. У меня, тем временем, внутри все кричало от стыда.

– А мне… нравится наше приключение! – вклинилась она в мой словесный поток. – Несмотря на его причину… Ты, должно быть, считаешь меня странной.

Я заметил, как легкая дрожь пробежала по пальцам Айви. В груди что-то щемяще сжалось при виде ее потухших глаз, и мне вдруг до боли захотелось вернуть в них хотя бы искорку.

– Вряд ли я смогу кого-то посчитать странным после вида Шаншер-Ши, – бросил я как бы невзначай, искоса наблюдая за ее реакцией, внутренне молясь, чтобы эта неуклюжая шутка сработала.

Она медленно повернула ко мне лицо, во взгляде застыло непонимание.

Тишина.

Мгновение – и уголки ее губ дрогнули, она не выдержала – усмехнулась, сдержанно, но искренне:

– И не говори.

От этих простых слов то самое неосознанное напряжение, что сковывало плечи и спину, отпустило, как будто с меня сняли невидимый груз. Мы продолжили болтать, на сей раз без тягостной неловкости. Разговор легко перескакивал с пустяков на серьезное и обратно. И когда солнце окончательно спряталось за грядой холмов, мы свернули неглубоко в лес и стали готовиться к первому в нашем совместном приключении ночлегу.

Утро в лесу оказалось одним из самых приятных моих пробуждений за последнее время. По телу, затекшему, но не скованному усталостью, разливалось бодрящее тепло от первого луча солнца, пробившегося сквозь полог и упавшего точно на щеку. Воздух был наполнен горьковатой свежестью хвои, смешанной со сладковатым ароматом прелой коры и земли.

В груди не было ни капли привычной тяжести или беспокойства о предстоящем дне. Вместо этого – непривычная легкость. Мысли текли медленно и плавно, никуда не торопясь.

– Доброе утро, – сказала Айви, и ее голос, еще сонный и мягкий, прозвучал как часть утренней симфонии леса.

Я не мог оторвать взгляд от ее улыбки, от глаз, в уголках которых собрались лучики. Чувствуя, как тепло разливается по груди, я безмятежно выдохнул:

– Доброе, – слово вышло тихим и сиплым, но наполненным чем-то таким, что даже удивило меня самого.

Мы продолжили свой путь, вновь выйдя к кромке леса, но уже к полудню поднявшийся колючий, холодный западный ветер загнал нас обратно в рощу. Далеко не заходили: справа от нас всегда виднелся просвет с грядой зеленых холмов.

Разговаривая о всяком, я заметил, как Айви все чаще останавливалась и словно вслушивалась в шелест листвы или постукивание дятла где-то в глубине леса.

Тревога пришла не сразу. Сначала как легкий озноб под кожей, потом эта тяжесть распространилась на ребра, вынуждая затаивать дыхание от того, как Айви озирается по сторонам.

– Что-то не так? – хмурясь, спросил я, когда девушка остановилась в очередной раз.

– Да нет, наверное, – взгляд подруги бегал между стволами деревьев, словно что-то выискивая. – Чувство какое-то… Странное.

– Опасность? – отрывисто бросил я, начав лихорадочно всматриваться в чащу.

– Не уверена.

Сердце принялось отстукивать резкие, неровные удары где-то в горле. Ладони стали влажными и чужими, пальцы искали, за что бы зацепиться, и, конечно, первое, что нашли, – штанину.

– Ощущение, будто за нами следят, – пояснила Айви.

Я прислушался. Ничего. Обычные лесные звуки.

Голову посетила сначала одна тревожная мысль. Потом к ней мгновенно присоединилась друга. Неужели погоня? За нами следят? Хотят устроить засаду? В бедре, должно быть, от волнения, начало глухо пульсировать, вызывая тупую боль.

Спокойно, Вилл. Вспомни пять фактов о себе. Я – Вилл Карпер. Друг, который не подведет. Управляю воздушными потоками. В Аурелии мог усилить любой тихий звук, чтобы подслушать. Справлюсь и в лесу.

– Хорошо, – прошептал я себе, прикрыв глаза. – Тут почти так же, как в городе…

Уши моментально заложило от перепада давления. Я магией создал вокруг себя плотный кокон из воздуха. Воцарилась абсолютная, неестественная тишина: ни шепота, ни шороха извне. Меня погрузило в беззвучную сферу, но вместо пустоты пространство открылось множеством разных звуковых потоков. Каждый из них чувствовался как физическая, осязаемая вибрация. Они пронизывали воздух, как струны, каждая – отголосок своего звука. На улицах Аурелии я без труда выделял голос из толпы. Здесь мне придется выловить нечто из общего хаоса леса.

Я мысленно потянул за одну из таких волн, и в ответ в ушах возникло мутное эхо: птицы, шелест листвы. Потянул за другую – с противоположной стороны: белка скребется в дупле. Перебирая сознанием струны этой лесной какофонии, я не слышал поступи людей, скрипа амуниции или сдавленных окриков. Только две пары лап, беспокойно перебирающих по мховой подстилке, и редкое фырканье. Животное петляло, будто выжидало чего-то или… выслеживало. Его дыхание было слишком ровным для испуганного зверя, скорее, сосредоточенным.