Анна Свирская – Тёплый сахар (страница 7)
— Если у меня есть свободное время, я предпочитаю куда-нибудь сходить, посидеть с друзьями. Не оставаться дома… — пояснил он.
— А у меня обычно уже сил нет никуда идти. Хочется тишины и покоя. И голову разгрузить, — сказала Суджин, доедая десерт. Она не пожелала пробовать ничего нового и снова ела так понравившийся ей чизкейк.
Почти незаметная, безликая музыка сменилась более определенной мелодией, наполненной плавной, сдерживаемой страстью.
Хэвон встал из-за стола.
— Хочешь потанцевать?
Суджин смутилась и пробормотала что-то непонятное, начинавшееся с «я никогда».
— Никогда не танцевала? — спросил Хэвон.
— Не под такую музыку… И вообще это всё…
Он взял её за руку:
— Иди сюда! — Он всё же вытянул её из-за стола. — Не думай… Просто танцуй…
Сначала они лишь покачивались на месте в такт с музыкой, но потом движения стали более раскованными, смелыми, эмоциональными. Они кружились по номеру и всё теснее прижимались друг к другу…
— Ты вслушиваешься в слова? — спросила Суджин.
— Нет. Зачем?
— Они грустные.
— Тогда не слушай!
— Ну хотя бы припев — Do you really wanna be in love?
— Его я слышал.
— Ты хочешь?
— Что?
— Хочешь влюбиться в кого-нибудь?
— Нет, не хочу. А ты? — спросил Хэвон, проводя рукой вдоль спины Суджин.
— Не хочу. Это слишком сложно. А вдруг будет невзаимно? И все эти переживания…
— Мы друг друга понимаем.
Хэвон прижал её к себе так тесно, что Суджин почти не могла двигаться, а потом наклонился и поймал её губы своими.
Та композиция ещё не закончилась, а они с Суджин оказались на кровати.
Они медленно, словно всё ещё придерживаясь того размеренного темпа, что задала музыка, раздевали друг друга и целовались.
Хэвон уложил Суджин на подушки и долго ласкал, сменяя поцелуи на укусы, а укусы опять на долгие, мучительные поцелуи, и почти не давал ей свободы. Он был везде, успевал всюду, безраздельно завладевая её телом.
От её открытости, доверчивости его пробирало до дрожи. Собственное возбуждение стало болезненным… Он хотел бы войти в неё и трахать, долго, бесконечно долго, и смотреть ей в глаза, в эти невероятной глубины глаза, и не упустить ничего, ни одной даже самой мелкой эмоции на её лице. Но это точно не было хорошей идеей — он хотел не причинить ей боль, а доставить удовольствие, такое, о каком она никогда не забудет. О котором он сам не забудет…
Он ласкал её языком, пока Суджин не запрокинула голову и не застонала низко и протяжно.
Он опустился у неё между ног — Суджин обхватила его ногами, вжимая в себя, а потом изогнулась, просунула руку меж их сплетёнными телами, и стиснула его член.
Хэвон и так уже был на пределе и не видел смысла сдерживаться. Он отпустил себя и через несколько движений выплеснулся на живот Суджин.
Проснулся он от вибрации телефона под подушкой. Звонила секретарь Лим.
Было два часа ночи.
— Что случилось? — спросил Хэвон, закрывая за собой дверь спальни.
— Я сумела взять для вас билеты на другой рейс — кто-то сдал билеты, и мне сразу позвонили. Он вылетает на четырнадцать часов раньше, чем тот…
— Но я… — Хэвон спросонья пытался сообразить, как он сможет попасть в Портленд на четырнадцать часов раньше, если до сих пор был в Бостоне. — Это же совсем скоро, я не успею.
Он посмотрел за окно. Ни снега, ни дождя не было, но ветер был сильнейшим.
— Да, и вы, наверное, спали, не знаете, что за последние часы кое-какие дороги затопило, так что придётся делать большой крюк…
— Тогда я тем более не успею!
— Доберётесь до Пенсильвании, а там частный самолёт в Портленд. — И, прежде чем Хэвон успел возразить, секретарь Лим сказала: — Это небольшие суммы, никто не узнает. А даже если и узнает, это же не не перелёт через Тихий океан. Небольшой самолёт, по стоимости как билет в первом классе.
— Хорошо, — сказал Хэвон. У него, похоже не было выбора. — Спасибо вам, секретарь Лим. Вы наверняка потратили много времени и сил, чтобы устроить всё это.
— Это моя работа. И самым сложным оказалось найти водителя, который повезет вас ночью во время урагана…
— Он как будто стихает.
— В новостях говорят, что да. Но не настолько, чтобы вы смогли вылететь из Бостона.
— И когда будет машина?
— Примерно через полчаса.
— Уже? — выдохнул Хэвон.
— Да, чем раньше вы выедете, тем лучше.
— Я понял, спасибо.
Полчаса… Конечно, он сумеет скидать вещи в чемодан, — или вызвать горничную, если бы не хотелось делать это самому. Но Суджин… Она спит и… И он не знает, что делать. Разбудить её? Дать поспать — потому что её начальница опять начнёт звонить в пять утра? И что он ей скажет?
Хэвон тихо прошёл в гардеробную и начал складывать вещи в чемодан. Голова при этом была занята Суджин.
Он подошёл к кровати. В слабом свете, просачивавшемся из-за двери в гардеробную, черт её лица почти не было видно. Она спала на боку, плотно завернувшись в одеяло и натянув его до самого носа, спала уютно и тихо. Дыхание было ровным, едва слышным.
Хэвон подумал, что мог бы сфотографировать её… Но снимать её вот так тайно, пока она спит — в этом было что-то неприличное, почти грязное.
Он вышел в гостиную. Им лучше не прощаться. Для обоих это будет ужасно неловко. Провожают тех, кто для тебя что-то значит, а для случайных знакомых лучше тихо и безболезненно расстаться.
И всё же…
Хэвон вырвал лист из блокнота с логотипом отеля и написал для Суджин короткую записку. Потом, секунду подумав, он достал визитную карточку и черкнул выше своего имени «если захочешь поболтать или тебе снова будет нужна помощь».
В последний раз прокравшись в спальню, он положил листок и визитку на ночной столик со стороны Суджин.
Глава 5
Дорога вышла тяжёлой. Дождь временами хлестал такой, что им приходилось останавливаться — дворники не справлялись с потоками воды, и ничего впереди не было видно. Даже когда они ехали, машину покачивало порывами ветра, но когда останавливались, эти толчки чувствовались гораздо сильнее. Казалось, ещё чуть-чуть, и машину потащит в сторону и скинет с трассы.
В одном месте дорога была перекрыта полицией из-за риска подтопления, и им пришлось долго объезжать этот участок, медленно переползая от одного маленького городка к другому. Хэвон сначала пробовал следить за тем, где они едут, но потом бросил…
Постепенно дождь и ветер стихали. Водитель сказал, что пока рано радоваться — они ещё не выбрались с той территории, надо которой бушевал ураган, — но всё же теперь они ехали гораздо быстрее. Машин на дороге по-прежнему практически не было, и водитель гнал, как сумасшедший, надеясь отыграть потерянное время. Хэвон следил за часами, как за секундомером. Если они не успеют вылететь до одиннадцати, то дальше можно и не торопиться… Вся их ночная гонка по залитым водой автострадам будет зря.
У него оставался запасной вариант — второй рейс. Хэвон представлял, в каком виде он прибудет на семейное торжество после тридцати с лишним часов в дороге, но не то чтобы у него был выбор.
И всё-таки он успел! Как будто после того, как он покинул Бостон, удача снова к нему вернулась.
Он проехал сквозь шквалистый ветер и ливни, сел на маленький частный самолёт, вовремя прилетел в Портленд и к своему финальному рейсу прибыл уже спокойно, без спешки. Ему оставался самый длинный, но зато самый спокойный этап пути: перелёт на Гавайи, а оттуда — в Сеул.