Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 29)
Богатый или бедный, капитан Этеридж всё равно был незаурядным человеком, и Айрис теперь отчасти понимала тот странный интерес к его книгам и личности, который заставлял некоторых платить полторы тысячи фунтов за книгу. Именно что отчасти. Полторы тысячи всё равно казались сумасшествием.
Глава 11
Дама в жемчугах
Миссис Купер, как и обещала, приехала за Айрис заранее и сразу начала расспрашивать об Этеридж-Хаусе. Айрис пришлось сказать ей, что сейчас она не может говорить: ей нужно срочно записать важную информацию, пока она её не забыла.
Доставать блокнот при миссис Этеридж Айрис почему-то было неловко. А ещё она понимала, что если та будет говорить «под запись», то, во-первых, беседа сразу сделается более формальной, обдуманной и осторожной, а во-вторых, просто замедлится, и она может не успеть спросить всё, что хотела.
Айрис записывала все факты, даты, имена, которые услышала, даже если они пока не казались важными. К сожалению, из четырёх имён посетителей, которые она видела в журнале, одно забылось. То ли Барнс, то ли Баррет… Но троих других она аккуратно записала. Особенно её заинтересовал некий Уильям Сэдбери, который посещал Этеридж-Хаус с удивительной регулярностью. Соблазнительно было думать, что это и есть тот таинственный аристократ, но она сомневалась, что такой человек стал бы постоянно ездить в маленькую деревушку в Оксфордшире. И даже если это Сэдбери и есть – ничто не указывало на то, что он мог быть причастен к исчезновению книги. Однако он был единственным человеком с мотивом!
Но если подумать, любой, кто сумел узнать, сколько готовы выложить за «Ворона вещей» с автографом, становился подозреваемым. Маловероятно, что кто-то пошёл бы ради полутора тысяч фунтов на серьёзное преступление вроде убийства, но в случае с «Вороном» нужно было всего лишь взять со стола книгу, владельцы которой не понимали её истинной ценности.
Айрис записала в блокнот всё важное, даже провела карандашом жирную черту под последней записью, но потом начала выводить новое слово.
Ей не было нужно название школы, в которой учился Этеридж. Она просто делала вид, что очень занята, чтобы не разговаривать с миссис Купер. Та то и дело косилась в блокнот Айрис и, судя по её нетерпеливому виду, дождаться не могла, когда же она закончит, чтобы можно было расспросить во всех деталях про миссис Этеридж, а Айрис не хотелось снабжать сплетницу информацией. Сейчас ей было стыдно за то, с каким любопытством она слушала истории миссис Купер на пути в Окли. Миссис Этеридж оказалась вовсе не такой, какой она рисовалась из рассказов Мэйбл Купер. Её немного наивные попытки разыгрывать из себя настоящую леди не казались проявлением высокомерия или излишнего самомнения. Она скорее хотела быть достойной своего «великого» мужа, встать с ним на один уровень. Она по-настоящему любила и ценила его. Даже если изначально это была лишь благодарность за то, что он помог ей в тяжелой ситуации, дал своё имя её сыну и оставил в наследство поместье, Айрис в каждом её слове слышала глубокое уважение к Этериджу.
Айрис уже знала, что не все люди умеют быть благодарными. Это тоже своего рода талант. К примеру, Мюриэл и её дочь Энид, столько лет жившие за счёт Клементины Вентворт, воспринимали её помощь как должное – ведь она же была богата. Возможно, они даже считали, что она могла бы дать им и побольше. А их поступки – вернее, один поступок, тот самый, – свидетельствовал, что они не испытывали к ней ни любви, ни уважения. Она была источником денег и ничем больше.
В отличие от них, миссис Этеридж боготворила своего мужа, хотя с юности и до самой его смерти была при нём скорее сиделкой, чем супругой. И поэтому Айрис не хотела ничего сообщать о ней миссис Купер, понимая, что любой факт будет истолкован превратно и не в пользу миссис Этеридж.
И только когда они миновали Шиптон и впереди показались домики, окружавшие станцию, Айрис закрыла блокнот. Миссис Купер успела задать буквально пару вопросов – и Айрис уже было пора расплачиваться и выходить из машины. Ей ещё нужно было позвонить со станции в Клэйхит-Корт и предупредить, что с поезда её нужно встречать на три с лишним часа позже.
Айрис думала, что сможет почитать по дороге, но за окном уже были густые сумерки, а освещение в вагоне оказалось отвратительно тусклым. С трудом осилив одну страницу, она отложила книгу.
Вагон мерно покачивало, супружеская пара на сиденье напротив тихо беседовала, а позади кто-то шелестел газетой, видимо, упорно пытаясь читать, несмотря на полумрак. Если бы не холод, Айрис бы, наверное, уснула. День был таким длинным и насыщенным, что ей казалось, она уехала из Клэйхит-Корта вчера. Подумать только, она успела побывать и в Оксфорде, и в Окли разом!
Сначала она обдумывала то, что узнала за сегодняшний день. «Ворон вещей», который все считали пустячной книжонкой, не стоящей внимания, оказался ценным. Так что его вполне мог похитить кто-то, кто знал его истинную стоимость. Но кто? В Клэйхит-Корте сейчас жило пятеро: леди Шелторп, её сын, леди Изабель и два человека прислуги, Селлерс и женщина, которая готовила, то ли Миллер, то ли Миллс. Горничная, Грейс Хардвик, приходила из деревни, но зато в течение дня постоянно находилась в доме. Ещё был конюх, но ему попасть в кабинет было бы сложнее, чем остальным.
Итак, номер один – леди Шелторп. Сомнительно, что она стала бы красть книгу, а потом вызывать Айрис на её поиски. Или это был такой способ замести следы?
Нет. Айрис была уверена, что леди Шелторп никогда бы ничего подобного не сделала. Это было ниже её достоинства.
Леди Изабель и Джулиус Шелторп казались людьми немного иного склада. Морально гибкими. Айрис не могла исключать, что они могли бы забрать книгу, если бы сами оказались в тяжёлой ситуации. Про прислугу Айрис вообще ничего не знала. Но, в отличие от хозяев, именно для них полторы тысячи фунтов были не просто крупной, а по-настоящему огромной суммой.
Но как кто-то из них мог узнать о том, что «Ворон вещей» столько стоил? Вряд ли тот таинственный аристократ публиковал объявления. Насколько Айрис могла судить, нужно было иметь знакомых внутри литературной элиты или среди масонов, чтобы узнать, что кто-то охотится за этими книгами. Сомнительно, что у прислуги нашлись бы подобные связи. То, что Айрис была знакома с редактором первых книг Питера Этериджа, было редким совпадением. Во второе такое же верилось с трудом.
И всё же незнакомцы в дом вряд ли могли попасть…
Во время похорон кабинет был заперт, как и библиотека. Но в кабинет, к примеру, можно было попасть из травяного садика леди Изабель, а лестница в стене на самом деле не была тайной. Наверняка многие, кто раньше гостил в доме, о ней знали.
Айрис поёжилась от холода. Полтора часа до нужной станции виделись всё более и более неприятными. Ещё и желудок начало скручивать от голода.
В Шиптоне она не успела поесть и рассчитывала перекусить в поезде, но тележка с закусками всё не ехала. Думать о книге, Этеридже и связанных с ними вещах расхотелось. Айрис уже и рада была бы снова поразмышлять о том, кто мог украсть книгу, но голод был сильнее, и думать она теперь могла только о том, где же эта проклятая тележка и почему не едет!
Читать не получалось, спать не хотелось, так что Айрис упрямо смотрела вперёд, на двери в конце вагона, и ждала, когда же они раздвинутся. Раздвинуться и пропустить тележку могли и противоположные двери, но гипнотизировать взглядом то, что находилось за спиной, было сложнее.
Поезд подъехал к очередной станции, и мужчина и женщина, сидевшие напротив, встали со своих мест и направились к двери. После этого стало видно пассажиров, сидевших за ними, и Айрис невольно обратила внимание на одну женщину. Над спинкой сиденья виднелись только голова и плечи, но Айрис сумела разглядеть укрывающие эти плечи белое норковое манто. Даже в полутьме и с такого расстояния было ясно, что это не искусственный мех; такой шелковистый, мягкий блеск мог быть только у настоящего.
Меха, их интимная близость к телу казались Айрис приятными и одновременно отталкивающими.
В доме, где она жила до тринадцати лет, был общий вход на две квартиры. Первый и второй этаж занимала миссис Флитвуд. Занимала она их примерно четыре месяца в год, с мая по сентябрь, остальное же время жила на континенте. Миссис Флитвуд обожала меха и даже летом находила повод взять с собой шиншилловый шарф или норковый палантин. Однажды Айрис столкнулась с миссис Флитвуд у входа, и на той была жуткая горжетка, которая выглядела так, словно живая лиса – с головой, когтями и хвостом, – свисала с плеча. У лисы даже были стеклянные глаза, маленькие и чёрные, как угольки, очень злобные. Пятилетняя Айрис пришла от мёртвого зверя в такой ужас, что даже не могла заплакать. Мама говорила и говорила с соседкой, а лисья голова нависала над Айрис и следила за ней ненавидящими глазами.
Наверное, именно из-за лисы миссис Флитвуд Айрис всегда мысленно дорисовывала полоскам меха головы, глаза и лапки и не могла относиться к меху как просто к материалу, из которого шили одежду. Хотя сам по себе мех казался ей очень красивым и приятным на ощупь.
Сейчас она почти завидовала той даме в белой норке. Наверняка та, в отличие от Айрис, не мёрзла.