Анна Свилет – Охота на Горностая (страница 48)
– Я… Прости.
Он подошёл и сел напротив матери, накрывая её кисти ладонями.
– Продолжи… Я хочу послушать.
– Ну зачем же? Сказки ведь для малышей. Они глупые и самонадеянные.
– Нет… Расскажи, пожалуйста. Сказки часто рассказывал дед, когда вы с отцом уходили на работу, и… Пусть я не всегда верил в них, но они всегда дарили тепло и спокойствие.
Он прикусил губу, не зная, что бы ещё сказать. А ничего и не надо было. Речь матери потекла, как встарь, тихим переливом далёкой мелодии…
– …Так вот, масаны ходили под Солнцем, и не было у них
Около главного здания, где он жил, на площади стояла статуя. Прекраснейшей работы юноша, тонкие черты лица, волосы будто настоящие. Он казался живым! В лёгкой одежде, с двумя кинжалами в руках, он замер навеки в танце – уникальное творение Мастера. На статуе были украшения – в рукоятях обоих кинжалов по крупному рубину, брошь, браслеты… На голове диадема и ещё несколько украшений.
Около этой статуи на площади раз в год проводили карнавал, праздник Алого Цветка. Самый пышный и самый красивый праздник семьи Масан. Рассказывать о нём я могу долго. Да только не о быте нашем речь…
Масана вздохнула, переводя дыхание, воспоминания отдавались где-то глубоко только ей известной болью, сын больше не перебивал и тихо ждал, когда она продолжит.
– Знаешь, этот сон я вижу очень часто. Потому, наверное, я и впрямь могла бы написать об этом книгу. Но нужна она будет только мне…
– Ну почему же… Я бы тоже почитал и предложил бы друзьям прочесть…
Она вновь грустно улыбнулась:
– С рассказом, как твоя мама сходила с ума? Видела масан под Солнцем?
Юноша опустил глаза:
– Нет. Я знаю, ты часто видишь сны… и потом рассказываешь их, и они похожи на сказки. Но, может, кому-то просто надо такие сны видеть? Может, ты не «ослепла», как многие?
Только теперь, впервые за всё время повествования, сказительница подняла на молодого масана глаза. Тёплый взгляд сказал ему коротко: «Да. Ты прав. Не ослепла». А вслух женщина продолжила:
– Молодёжь есть и была всегда. И вот отгремел очередной праздник, и парочка юных масанов, переждав схлынувшую толпу, присела на краю площади на лавочку. Юноша робко обнимал огненную, дерзкую красавицу, которая давно вскружила ему голову. Он знал, что она его тоже любит, но такой уж был у неё нрав, она хотела показать себя неприступной. Сильнее её нрава были только её фантазии и выдумки. Одеться по-особенному, забраться на уступы водопада и голышом прыгать на скорость, переходя в туман… И многое другое.
Девушка сидела рядом и смотрела на статую.
«Ты ведь хочешь на мне жениться?» – спросила она. «Да», – насторожился парень.
Такое начало с ходу и сразу… Так, что-то опять выдумала!
«Я выйду за тебя. Но только тогда, когда ты мне сделаешь точно такую же диадему! – указала девушка на статую. – Хочу такую!»
Что ж… Парень давно мечтал об этом, но его избранница всё время сворачивала с темы женитьбы, а тут вдруг сама начала. Почему бы не сделать такое же? Тем более украшение и правда было очень красивым.
Всю неделю молодой масан метался между ювелирами, на последние сбережения заказав точно такую диадему. И вот он забрал прекрасную копию у Мастера, приехал окрылённый к подруге.
«Смотри! Точь-в-точь, как ты хотела!» Девушка взяла диадему, так-сяк примерила: «Не то. Она не такая, как та! Та чем-то отличается! Достань ту!» – «Но… Нельзя. Никто и никогда не трогал ничего со статуи…» – «Ты что, трусишь? Ну и чего такого-то? Побудет статуя денёк без этой «блестяшки». – «Днём точно заметят… Давай всё-таки в этой. Ну чем она хуже?» – На парня накатило отчаяние. Не хотелось ему даже трогать эту статую, не то что украшение с неё снимать. Неладное что-то было с ней: приближался к ней, как говорили, только Кардинал, и только он мог ее касаться. Ходили слухи, что у Кардинала есть Источник энергии масанов, какой-то особенный, потому и не нуждался он в
Но девушка была неумолима! Забравшееся в голову причудницы желание укоренилось там. Она месяц изводила бедного жениха своего, а потом ультиматум объявила – вообще встречаться не будет с ним, если он не придёт с ТОЙ диадемой.
Да… Молодость и любовь творят порой великие подвиги, а порой – великие ошибки. Днём парень не отважился пойти к статуе, а вечером он всё-таки пришёл на площадь. Просто так снять с головы изваяния диадему было невозможно – статуя стояла на постаменте. Скинув лишнюю одежду, масан осторожно подошёл к статуе и, легко вскочив на камень подставки, дотронулся до самого танцора… Ему показалось, что его что-то укусило. Он отдёрнул руку. Смеющееся лицо статуи резко перестало казаться ему весёлым, а качество работы напугало. От изваяния тянуло обжигающим холодом, желанием, сути которого он не смог уловить. Но вот там, чуть повыше, была его цель – диадема. Снять, не прикасаясь к танцору, и спрыгнуть. И всё! И бежать к своей девушке, и больше НИКОГДА не приходить к этому памятнику неизвестно кому.
Масана вновь прервала повествование, поджимая губы, чуть покусывая их. Сын буквально поедал её глазами.
Так было всегда – сначала кажущийся бредом рассказ под конец становился слишком интересным. Может быть, потом, через часик, после прогулки, он снова станет бредом. Но сейчас… сейчас Лиам хотел знать, что произошло дальше.
– Он, парень тот… Он снял диадему?
– Да, снял.
– И что?! Ну что, за него вышла та девушка? Это ж сказка! Счастливый конец! А Кардинала небось обличили в каком-нибудь чародействе?
Парня уже понесла бурная река воображения, но прохладные пальцы матери, коротко сжав его руки, осадили пылкого фантазёра.
– Нет. Счастливого конца не случилось.
– Что?! А… что случилось? – Он замер, приоткрыв рот, совсем как в детстве, когда его обрывали на полуслове. Переведя взгляд на лампу, масана очень тихо, казалось, даже не шёпотом, а одними губами, продолжила:
– Он дотянулся и снял диадему. И поскользнулся, ведь он не держался ни за что. Да только вместо того, чтобы оказаться на земле, молодой масан зацепился за что-то. Опустив взгляд, масан обмер от ужаса – его поймала статуя. Только не рубины были теперь в глазницах танцора, а живые глаза, и в этих глазах горел
Парень, вырвавшись, вихрем слетел с постамента, а следом мягко и хищно спрыгнул тот, кто был статуей. Наверное, парень бы там и умер от страха, да только на ожившую статую бросился Кардинал. Бросился, чтобы спасти свой народ.
В его руках был острый меч, но и у танцора имелось оружие. Лязг стали о сталь, смертельный танец. Кардинал был умелым воином, он теснил статую к постаменту, он пытался выбить у танцора кинжалы и убить существо. Но статуя не знала усталости, и меч только царапины оставлял на теле юноши, а у Кардинала кровь текла из нескольких ран.
Он оступился, и в этот же миг танцор прыгнул на Кардинала, впиваясь длинными
Сын, замерев, смотрел на мать, не понимая, что это было… Концовка «сказки»? Или…
– Мама?.. Я не очень понимаю… И как-то странно становится от этой твоей сказочки… Кто был этот танцор?
– Это было наше пойманное Проклятие, сынок. Кто что услышал тогда для себя, тот так и повел себя. Так впоследствии и разделились масаны на Кланы: Бруджа, Малкавиан, Носферату… Только единство всех держало Его взаперти. А ещё там было Слово, которым Кардинал говорил с Солнцем, и Светило не причиняло нам вреда. Но Кардинал давно уже мёртв, а более никто не знает этого Слова…
Наступила тишина. Странная, тягучая тишина… и её разорвал резкий, как пистолетный выстрел, звонок в дверь. Гарки позвонили бы по-другому – если бы пришли сообщить о гибели масана, а такой звонок, условный, означал, что отец вернулся сам.
Юноша вскочил со стула, кидаясь к дверям, а масана проводила его долгим взглядом, печально повторяя:
– Никто не знает этого Слова, мой мальчик. Слова, которое позволит нам снова жить под Солнцем.
Андрей Краснов
Ночь живых мертвецов
Южный Форт,
Штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
28 октября, воскресенье, 20.49
– Кто здесь? – громко спросила молодая белокурая девушка в розовом топике и легкомысленной мини-юбке того же цвета. Несмотря на то что с кухни доносились весьма зловещие звуки, в её голосе было больше любопытства, чем страха.
– Мграххх! Умм! – нечленораздельно промычал кто-то из темноты.
– Кто вы? Ну-ка! Выходите! – Девушка удивлённо захлопала длинными ресницами. – Имейте в виду – я вызову полицию!
Мычание стало громче – очевидно, неизвестного не пугали возможные проблемы с законом.