Анна Светлова – Рожденные из пепла (страница 7)

София в ужасе застыла, глядя на кроваво-красную кляксу, растекающуюся по моей груди. Я во все глаза смотрела на них, морщась от боли и не имея возможности произнести хоть слово. Подбежавший Томас, упал на колени и схватил меня на руки, впиваясь взглядом в рану.

– Что ты наделала? – побелел он и прошептал еле слышно. – Нет, нет… не может быть!

– Томас, я…– кровь булькала где-то в горле, мешая говорить. – Я успела.

Струйка алой жидкости, вытекая из уголка рта, поползла по подбородку. Подняв глаза, я посмотрела в небо, которое вдруг стало таким близким и родным. Яркие точки звезд на небе стали качаться, словно в такт музыке. Из-за туч показалась бледная луна и осветила все вокруг. Мне вдруг захотелось непременно прикоснуться к этому мягкому лунному свету, от которого волосы Томаса казались серебряными.

– Прощай, – шептала я, одними губами.

– Нет! – кричал он. – Не смей, не смей прощаться.

Лицо его показалось мне бледнее обыкновенного. Какой-то равномерный гул стал слышен неподалеку.

Глава 8. В плену грез

Со всех сторон к нам спешили люди. Где-то вдалеке я услышала голос ректора.

– Нужно сейчас же доставить ее в лазарет, у нее мало времени. Только не давайте ей спать.

Держащий меня на руках, Томас тут же вскочил и побежал внутрь здания Академии. За ним мчались отец и Эмили. Прижимаясь к груди Томаса, я слышала, как гулко бьется сердце у него внутри. Мои веки стали наливаться свинцом, и я начала проваливаться в сон.

– Нет, нет. Алина, милая, только не закрывай глаза! Смотри на меня! Прошу тебя, не засыпай. Я не смогу без тебя, я люблю тебя. Ты слышишь меня, я люблю тебя.

Подняв через силу свои веки, я улыбнулась, глядя в его глубокие, как озера глаза, но сил сказать, что-то у меня не было. Эмили была права, сегодня я была очень счастлива, несмотря на разрывающую мои внутренности боль.

Вбежав в лазарет, Томас уложил меня на ближайшую кровать. Его руки были перепачканы в моей крови. К нам со всех ног уже торопились маги Знахари. Пятно все сильнее расплывалось по моему нарядному платью, а я все быстрее слабела, захлебываясь собственной кровью.

Подбежавший отец, схватил меня за руку и, трясущимися губами, произнес:

– Алина, доченька, сейчас я тебе помогу. Я заберу боль. Всего мгновение и тебе станет легче.

Знахари стали всех выводить из помещения, расчищая место для работы.

– Нет! Пустите меня к ней! Пустите! – истошно кричал Томас где-то рядом.

Отец наклонился надо мной и стал что-то шептать в ухо. Мягкий монотонный звук его голоса начал околдовывать, боль понемногу отступала, и мир померк перед глазами. Я почувствовала, как меня засасывала черная, пугающая бездна.

Огромный вихрь подхватил и стал затягивать в вязкую жижу, вой становился все выше, пока не перешел в оглушительный свист. Все дальше отдалялась я от любимых и родных мне людей.

– Держись, держись, любимая. Останься со мной. Не уходи. Ты мне нужна, – слышала я удаляющийся голос Томаса.

Этот звук словно пробудил мои внутренние резервы. Я стала сопротивляться урагану, стремясь выбраться, протягивая в темноте руки и пытаясь за что-нибудь ухватиться:

– Не отпускай меня, – хотелось крикнуть мне, но голос меня не слушался.

Краем глаза я заметила небольшое движение справа и повернула голову. Это была мама.

– Мамочка? Ты откуда?– обрадовано спросила я.

Она с нежностью посмотрела на меня.

– Я что умерла? – уточнила я.

В ответ она отрицательно покачала головой, подняла глаза и, взяв меня за руку, потянула вверх. Ее белое шелковое платье струилось точно сизый дым, длинные волосы развевались от сильного потока воздуха.

– Тебе еще рано умирать, моя девочка. Впереди у тебя много удивительных событий и прекрасных моментов, – шептала она. – Ты будешь счастлива и обязательно найдешь свою любовь.

Рядом с ней я почувствовала себя спокойно и безопасно. У нее был бархатный и нежный голос, в который хотелось окунаться вечно. Мне было хорошо и спокойно. Но вдруг голос ее начал удаляться.

– Мама, мамочка! Не уходи! – кричала я, пытаясь удержать ее руку.

Она стала превращаться в маленькую точку, пока совсем не исчезла. Повернувшись, я зажмурилась, таким ярким казался свет, к которому мое тело полетело на огромной скорости.

Когда я пришла в себя, все казалось мне туманным и совершенно нереальным. Я словно плыла в клубах плотного марева. Распахнув глаза, я начала приходить в себя и стала оглядываться по сторонам. Было очень светло, по светло-серым стенам беззаботно плясали солнечные зайчики, отражаясь от зеркальных поверхностей небольших шкафов. Я оказалась в огромной просторной комнате и ощущала себя бестелесной. Словно каким-то чудом мне удалось порвать цепи, связывающие меня с земными печалями и страданиями. Я ощущала себя так легко, что на мгновение мне даже показалось, что я все-таки умерла и очутилась на небесах. Но мое благостное оцепенение прервал земной звук – слабое покашливание.

Повернув голову влево, я увидела отца, сидевшего рядом с моей кроватью и смотревшего прямо на меня. Он выглядел усталым и измученным. Отец улыбнулся мне и нежно провел рукой по моим волосам:

– Ну, как ты, родная?

Я улыбнулась в ответ и попыталась встать, тут же сморщившись от острой боли в груди.

– Тихо, тихо, тебе еще рано вставать, – произнес он.

– Где я? – прошептала я.

– Ты в лазарете.

– Давно?

– Уже неделю, – проговорил отец. – Ты что-нибудь помнишь?

Я наморщила лоб, пытаясь восстановить в памяти последние события. Вспомнился праздник, искаженное гневом лицо Селены, сильная боль в груди и я невольно поежилась.

– А как София и Клаус? С ними все в порядке? – осторожно спросила я.

Он с серьезным видом кивнул и ответил:

– Они почти от тебя не отходили.

Я услышала, как скрипнула дверь: двое вошли в палату. Прозвучали осторожные шаги, и знакомый голос тихо произнес:

– Николай, вам нужно позавтракать, а мы пока посидим рядом с Алиной.

Отец, сидящий лицом ко мне, обернулся, и за его спиной я увидела Хранительницу и ректора. Встретившись со мной взглядом, она радостно воскликнула. Эмили, как всегда, была прекрасна и шла к нам своей походкой богини, сияя от счастья.

– О, моя дорогая, ты очнулась? Ну, наконец-то. Ты не представляешь, как всех нас напугала!

– Питер, посмотри, она пришла в себя! – воскликнула Эмили, дергая своего спутника за рукав.

– Доброе утро. Я тоже очень рада вас видеть, – еле слышно проговорила я.

Эмили перевела взгляд на моего отца и, касаясь его руки, мягко произнесла:

– Николай, вам тоже нужно отдохнуть. Не переживайте, теперь с ней все будет в порядке.

После небольшого раздумья отец встал и проговорил, наклоняясь к моей щеке:

– Я скоро вернусь.

Я в знак согласия кивнула. Он поднялся на ноги и быстрыми шагами покинул комнату.

Проводив его взглядом, Эмили посмотрела на меня и присела на край кровати. Ректор подвинул стул, на котором только что сидел отец, и присел.

– Ты здесь такого шума наделала! – произнесла Эмили.

– Спасибо вам, Алина, за моего сына и Софию, – проговорил ректор. – Если бы не вы, они бы погибли.

– Твои браслеты частично погасили последствия атакующего пульсара Селены, но тебе еще долго придется восстанавливать силы, – касаясь моей руки, мягко заметила Эмили.

Кстати, – добавила она. – Смотрители провели расследование, и признали Селену виновной в использовании боевой магии, нападении на учеников Академии и причинении им тяжкого вреда. От осознания всего произошедшего, у девочки помутился рассудок. Ее отец поместил ее в лечебницу.

– Как видишь, Оковы Смирения с тебя сняты,– продолжил ректор, показывая на мои руки. – Позднее смотрители зададут тебе несколько вопросов и вынесут официальный вердикт по этому делу.

– А сейчас, набирайся сил, моя дорогая. И не пугай нас так больше, – мягко проговорила Хранительница.

В палату постучали и вошли Клаус и София. Увидев, что я уже очнулась и мирно беседую с ректором и Хранительницей, они очень обрадовались и кинулись обниматься.

– Ох, как мы счастливы, что ты пошла на поправку, – всхлипывала София.