Анна Стюарт – Письма из Перл-Харбора. Основано на реальных событиях (страница 4)

– Как не было? А в ту чертову машину кто влетел? Не я, по-твоему?

– На улице был дождь, стоял туман. Тренер вообще не должен был выпускать вас в такую погоду. Если кто и виноват, так это он.

Эшли пожала плечами:

– Через неделю был отбор в сборную. Надо было миль намотать.

Больше сказать было особо нечего. Остаток пути над Атлантикой девушки провели в тишине. В тот день, когда произошел несчастный случай, до отъезда Эшли в Марианский институт штата Индиана оставалось всего три месяца. Она была на пороге спортивной мечты – в программе для велогонщиков, с почти гарантированным местом в сборной Британии. Но погода сыграла злую шутку: на мокрой трассе Эшли врезалась в припаркованную машину и повредила ноги – без шанса на восстановление. То было мрачное, тяжелое время, и только бабушка Джинни со своим неукротимым оптимизмом помогла им пройти через все это. Теперь ее не стало. И Робин не знала, хватит ли у нее сил взять на себя ту же роль. Но, по крайней мере, сейчас она была дома.

– Это тут ты живешь? – спросила Эшли, въезжая в квартиру с хозяйским видом. Колеса ее кресла царапали стены узкого коридора. – А я думала, у тебя тут пентхаус.

– Никто не говорил, что я живу в роскоши.

– А я думала, авиаинженерам нормально так платят.

– Я коплю на свою квартиру. Было бы глупо сливать деньги на съем, если я сюда прихожу только ночевать.

– Потому что у тебя, значит, бурная социальная жизнь?

– Потому что я либо работаю, либо на тренировках. Иногда встречаюсь с друзьями.

– На трениро-о-овках? – протянула Эшли, прищурившись. – Я думала, ты уже отмотала свое по спортивной программе.

– Так и есть, – процедила Робин сквозь зубы. – Но это не значит, что я разлюбила бег с препятствиями. Я тренируюсь два-три раза в неделю в приятной компании.

– Соревнуетесь?

– Бывает.

– Но не по серьезке, да?

– Нет, Эшли, потому что…

– Потому что не вытягиваешь уже, да?

Робин сжала кулаки – ногти впились в ладони. Поступление в Университет штата Мичиган по спортивной программе было ее гордостью. Ее путевкой в мир авиации. Она пересекла океан, несясь на крыльях надежды. Сначала все шло хорошо – пока не стало ясно: да, она неплохая спортсменка, но звезд с неба не хватает. Да и стресс от тренировок начал мешать учебе. Тогда она сделала выбор: образование важнее.

– Потому. Что. Мне не хватило таланта и упорства, чтобы попасть ни в сборную Британии, ни в сборную США. И я не хотела тратить время на заведомо провальное мероприятие, когда нужно было получать диплом, – терпеливо объяснила она.

Для нее это было прагматичное решение. Для Эшли – слабость, трусость. Даже жестокость – в том плане, что она закопала свой талант в землю. С тех пор отношения между сестрами пошли наперекосяк.

Сейчас же Эшли, ни слова не говоря, пыхтела, пытаясь отодвинуть обеденный стол, чтобы проскользнуть в гостиную.

– Хочешь, уберем стол, пока ты здесь? – сказала Робин, собирая в кулак остатки терпения. – И, это… можешь спать в моей комнате. Она побольше. А я устроюсь в гостевой.

«Спальней» эту комнатушку можно было назвать лишь с большой натяжкой – скорее уж кладовкой. Робин не была уверена, что ее длинные ноги уместятся на узкой кровати, но она что-нибудь придумает. В конце концов, все это ненадолго. Обратный рейс у Эшли через две недели – надо лишь успеть разгадать бабушкины загадки, найти сокровище, и дело с концом.

Она уже потянулась за письмом, чтобы показать его сестре, но та подрулила к окну и с восторгом смотрела наружу.

– Ничего такой вид, правда? – сказала Робин, подходя ближе. Сквозь пролеты между домами открывался золотистый кусочек пляжа Вайкики и блестящая гладь бухты вдали.

– Сойдет, – кивнула Эшли. – А ты не знаешь, где бабуля жила, когда была тут?

– Я несколько раз спрашивала, но она все отшучивалась – мол, где-то в деловом районе. Дядя Джек жил возле Хикэм-Филд, рядом с въездом в бухту, помнишь? Но бабуля была тогда гражданской, до Пёрл-Харбора. Думаю, снимала комнату. Почему-то про это она толком ничего не рассказывала.

– А теперь, значит, нам надо по этой идиотской охоте выяснять, где она жила?

– Не «идиотской». Эшли, ну послушай…

Робин подняла письмо – и тут же почувствовала, как сестра с неожиданной энергией выхватила его у нее из рук. В глазах сестры впервые за долгое время зажегся огонь.

– Это первая подсказка?

– Похоже на то.

– Странное ощущение… Будто письмо с того света.

– Эшли!

– А что? Я не права, по-твоему? Кто еще, кроме бабули, мог бы устроить квест по всему Гонолулу, лежа на смертном одре в Оксфордшире? Это же… ну жесть.

– Не жесть, а смекалка.

– Не смекалка, а каторга какая-то.

– Эшли, ну хватит ныть!

– Ныть?! – Эшли так резко повернулась, глядя Робин прямо в глаза, что ударила ее по коленке. Ее лицо пылало, в глазах сверкал нехороший огонь. – Я только что пролетела через полпланеты, мои таблетки где-то в чемодане, спина будто проколота дюжиной иголок, я вся мокрая от этой адской жары, потому что не могу, знаешь ли, просто встать и переодеться. А теперь сижу здесь, в твоей аккуратной квартирке с видом на океан, в твоей удобной жизни, где у тебя все в шоколаде, – и спасибо, поняла: у тебя все прекрасно, а у меня… у меня все поломано. Прости, что я не в восторге от идеи мчаться по бабушкиному квесту, который она состряпала в последние дни. А теперь, с твоего позволения, я пойду полежу и постараюсь хоть немножечко угомонить эту проклятую боль. Ладно? Спасибо.

Она тяжело дышала, а Робин сглотнула, чувствуя, как что-то сдавливает ей грудь.

– Прости. Я не подумала.

– Вот именно. Не подумала. А тебе и не нужно думать об этом каждый день.

– Ты права. Мне повезло. И, знаешь… еще ни дня не было, чтобы я не мечтала, чтобы тогда все вышло иначе.

– А я – тем более. У меня были планы, медали, учеба… А теперь я просто лаборантка, которая еще две недели назад жила с бабушкой. Все, к делу. Мне на этой кровати спать?

– Конечно.

Робин подошла к креслу-каталке, взялась за ручки и аккуратно провела сестру в спальню. Эшли перекатилась на кровать, поморщилась от боли, и Робин подала ей сумку с лекарствами и стакан воды.

– Спасибо, – сказала Эшли, устроившись поудобнее. – Знаю, мороки со мной хватает.

– Да все в порядке. – Робин рискнула поддразнить сестру. – Когда с тобой было иначе?

– Эй ты! – пробурчала Эшли, но уже с примесью тепла.

Бог знает, какие таблетки она выпила, но они явно начали действовать – Эшли стало клонить в сон. Робин уже собиралась выйти, но Эшли стукнула ладонью по кровати, пригласив сесть рядом.

– Успею еще отдохнуть. Давай сначала с этим проклятым письмом разберемся. Как бы я ни ворчала – интересно же. И тебе, похоже, тоже не дает покоя.

Робин слабо улыбнулась:

– Просто разрывает.

– Вот! Так что давай, дорогая моя…

Эшли взяла в руки конверт и аккуратно его вскрыла. Оттуда выпал маленький латунный ключ. Она поднесла его к свету, и на нем заиграли солнечные зайчики.

– Да начнется наш квест!

Глава 3

Эшли и Робин,

судя по всему, вы добрались? Спасибо вам. Я знаю, все это может показаться какой-то чертовщиной, но ради вашей старой бабушки… Надеюсь, когда вы возьметесь за дело, прогулка по моему прошлому принесет вам столько же радости, сколько и мне.

Я хочу показать вам ту жизнь, которой мы жили с дядей Джеком после того, как я приземлилась в Гонолулу. Первые деньки там – ох, это было словно отпуск мечты! Но я поехала на Гавайи не ради коктейльных баров. Мы с Джеком искали работу. А в 1941-м, когда началась вся эта заварушка, в Пёрл-Харборе запустили расширенную программу подготовки гражданских пилотов. Я сразу решила: стану частью этой программы. И не отступлюсь, пока не возьмут.

Джинни Мартин шагнула на аэродром имени Джона Роджерса и восхищенно огляделась. Здесь, на прекрасном острове Оаху, все было устроено куда более основательно и профессионально, чем она ожидала. Она думала, что гражданский аэродром окажется скромнее на фоне внушительных военных объектов Пёрл-Харбора, но в ее представлении теперь все это было частью одной общей системы. Пара новеньких ангаров поблескивали на солнце, и Джинни прищурилась, осматривая их, решая, с чего начать поиски работы.

Она пришла во всеоружии. Американцы, как ей казалось, любили женщин-летчиц, но, по ее опыту, люди, работающие в этой сфере, не отличались особым радушием. Джинни и ее брат Джек учились летать в их родном городе в штате Теннесси. Их родители были достаточно состоятельны, чтобы оплатить уроки обоим, и достаточно разумны, чтобы поощрять стремление своих детей. Но на аэродроме к Джеку относились совсем иначе, чем к ней.

Все были рады, что Джинни умеет управлять самолетом, – ее успехами гордились, прозвали «малюткой Эрхарт» в честь знаменитой летчицы, даже приглашали журналистов снимать ее полеты. Но стоило ей получить удостоверение инструктора – все изменилось. Судя по всему, никто не возражал против того, чтобы женщины просто летали, как экзотическая диковинка, но осмеливаться учить мужчин – это уже было перебором.

Хотя число обеспеченных американцев, мечтавших о небе, росло с каждым месяцем, создавая тем самым спрос на летных инструкторов, никто не спешил брать ее на работу. Лишь когда несколько друзей ее родителей, люди с именем и положением, настояли, чтобы она обучала их лично, аэродром нехотя сдался. Джинни было неловко, что отцу пришлось вмешиваться, но она проглотила обиду, согласилась и быстро доказала, что ничем не уступает мужчинам. А теперь, имея за плечами более трехсот налетанных часов, она была готова вновь вступить в бой – здесь, на Гавайях.