Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 32)
– Какая дикость! – фыркнул Барсук Старший.
– Вот именно! – поддакнул Барсукот.
Но никто из присутствующих их не поддержал. Газель Герочка перестала писать и мелко тряслась, Изысканные сидели с серьёзными и одухотворёнными мордами, даже Гриф, хоть и старался сохранить нейтральную позицию клюва, явно с уважением отнёсся к словам каракала Ала.
– Гриф, ты что, дружище?.. – растерялся Барсук. – Неужели ты веришь во всю эту ерунду с инопланетянами, шаманами и песенками богов?
– Строго говоря, да. – Гриф отвёл глаза. – Шаман входит в состояние экстаза и поёт то, что диктуется ему свыше. Но, конечно же, эти песни не следует понимать буквально. В них обычно символический, иносказательный смысл.
– Я и сам так раньше думал, – процедил каракал. – Пока не увидел в колыбели изысканную инопланетную тварь. В самом что ни на есть прямом смысле. Ужас заставил меня уверовать.
– Не смейте называть моего Рафика тварью! – зарыдала Рафаэлла Младшая.
– Это был уже не Рафик, – упрямо повторил каракал. – Шаман говорит, инопланетяне открыли в Дальнем Редколесье специальную клинику, чтобы экспериментировать над детёнышами. Он говорит, вы родили детёныша именно в ней. Скорее всего, над ним там сразу провели какой-то зверский эксперимент.
– Я прошу пригласить сюда Медоеда-шамана, – обратился Барсук к Изысканным.
– Наконец-то! – цокнула копытом Рафаэлла Старшая. – Наконец-то до вас, тугодумов, дошло, что без благословляющих танцев и песен шамана это дело не сдвинется с места! Тут вам не Дальний Лесок с ёлками и берёзками. – Она с чувством превосходства воззрилась на Барсука Старшего. – Тут древняя земля, и мы, её обитатели, бережно сохранили связь и со своими корнями, и с богами, слава шаманам-медиумам!
– Шаманам-мидиям? – переспросил Барсукот. – А я думал, что шаман – медоед…
– Аципут! – выругалась жирафамать на древнем языке Редколесья. – Не мидия, а медиум. Тот, кто слышит голоса богов и пересказывает их речи всем остальным. У нас тут древняя культура. Вам не понять.
– У вас тут полная дикость, – возразил Барсук Старший.
– Зачем же вам тогда благословение нашего дикого шамана?
– Мне не нужно его благословение. Я вызываю шамана как свидетеля по этому делу. Я хочу его опросить. Пусть расскажет про этих своих инопланетян.
– Шамана Медоеда нельзя вызвать, тем более как свидетеля. Это он вызывает древних духов. Прямо сейчас Медоед как раз у нас в резиденции, приносит жертву богам плодородия в священной пальмовой роще на изысканном алтаре. Отвлекать шамана от этого великого действа нельзя, иначе дождя не будет. Но можно его послушать. Он наверняка уже впал в экстаз и поёт.
– И далеко эта роща? – уточнил Барсук Старший.
– Да прямо здесь, на расстоянии вытянутого копыта. Вы разве не слышите? Даже сюда долетают отголоски священной песни шамана!
– Что ж, тогда я объявляю музыкальную паузу, – мрачно сказал Барсук.
Глава 28, в которой шаман исполняет священную песнь
Шаман Медоед, обмазанный мёдом и извалявшийся в птичьих перьях, бил в бубен, дёргал головой и подпрыгивал на алтаре, воздвигнутом из груды кокосовых орехов. Глаза его закатились, и на обступивших алтарь разномастных жителей саванны таращились тускло-жёлтые, безжизненные белки́. В когтистой лапе Медоед сжимал страусиное яйцо. На шершавой кокосовой поверхности алтаря застыли желтоватые, бурые и красные потёки. Вокруг потёков и самого Медоеда роились мухи, вяло шарахаясь от ударов бубна и тут же возвращаясь обратно.
– Опыты проводят! – визгливо подхватили сурикаты и тоже задёргались в экстазе.
– На деточках на наших! – отчаянно взвыл Бегемот и принялся биться головой о пальмовый ствол.
– Вред наносят клюва-а-ам! – заверещал попугай-журналист. – Попка не дур-ра-ак!
Шаман перекинул страусиное яйцо из передней лапы в заднюю и, взвизгнув, с силой ударил яйцом по алтарю. Скорлупа раскололась, и по кокосам потекла густая, блестящая слизь желтка.
– Зверская жертва… – побледнев, прошептал Барсукот.
– Это ещё что, – шёпотом прокомментировал Гриф. – Помню, в детстве я видел, как шаман размозжил камнем…
– О Боги Манго, мы приносим вам в жертву это яйцо! – завопил Медоед и замолотил в бубен. – О, пролейте на нас благодатный, освежающий дождь! Плодородной сделайте нашу землю! И избавьте нас, о великие боги, от инопланетных пришельцев! Охраните нас от них, защитите! Будьте с нами в трудный час, Боги Манго!
Публика заклацала, заревела, зачирикала и заблеяла. Медоед запел снова, и зрители хором подхватили слова: