Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 34)
– Аципут! – выругался ворон. – Анолс йашулсоп!
– Чего ты хочешь от меня, тупая мрачная птица? – возмутился Барсукот. – Я, между прочим, сделал тебя героем стихотворения, увековечил в искусстве! Чего орёшь?
– Карррудирп! – возмутился ворон. – Нолс! Ахичусраб! Суартс! Себлаб!
– Ворон говорит, что ты балбес и тупица, – раздался голос каракала из расщелины в скале; старик раскладывал по местам раскиданные гиеновидными собаками вещи.
– Подозреваемый Ал? – опешил Барсукот. – Ты разве не на допросе?
– Я младший брат Ала, – процедил каракал. – Из того же помёта, но родился на пять минут позже. Ворон прав: ты действительно балбес, кот полиции. Послушай Слона. Сообщение про барсучиху и страуса. Слон Связи протрубил уже дважды, он поступает так только в исключительных случаях.
– Про барсучиху? – нахмурившись, переспросил Барсукот.
– Ухичусраб! – взволнованно замахал крыльями ворон.
Барсукот навострил уши. Спустя секунду он услышал сообщение Слона Связи:
– От Барбары Барсукоту: «Зачем череп страуса?»
– Зачем череп страуса, – растерянно повторил Барсукот. – Какой череп страуса?.. При чём тут Барбара? В Дальнем Лесу не бывает страусов… Какая-то бессмыслица… Что означает…
Как будто злобный, безумный зверь насадил Барсукота на остро заточенный коготь.
Это угроза. Барбара в смертельной опасности.
Глава 31, в которой звери – не то, чем кажутся
Барсук Старший прошёлся из одного конца пыточной в другой и поскрёб живот.
– Разъясните, подозреваемый каракал, что такого инопланетного и пугающего вы увидели в том детёныше, что лежал в колыбели?
– Он был… одновременно и жирафик, и нет. Как будто жирафик – но с искажением всех пропорций.
– Каких, например, пропорций?
– Длинная шея – но не такая длинная, как у Рафика.
– У детёнышей жирафов обычно не такие длинные шеи, как у взрослых, – сказал Барсук. – А вы до этого случая в детской когда-нибудь видели жирафика Рафика?
– Много раз, – недобро ответил Ал. – На портретах. Когда родился Рафик, всё Редколесье приказали увешать его портретами. Куда ни придёшь – везде он. Вот этот, к примеру, висит в «Мышиной возне» прямо над барной стойкой. – Каракал кивнул на семейный портрет жирафов, красовавшийся на стене над пыточными инструментами. На картине малыш Рафик с озорным видом скосил весёлые глазки вправо и вниз, отчего создавалось впечатление, что он с любопытством рассматривает когтедёрку.
– То есть вы никогда не видели его в жизни?
– Понимаю, к чему вы клоните, но это точно был не жирафик. Его подменили. Потому что было ещё кое-что. Когда я схватил его…
– Так ты всё же схватил его?! – в ярости взревел Раф.
– Когда я схватил его, с него сошла кожа. А под ней оказалась другая кожа. И, я уверен, под той, второй кожей была ещё третья. Тогда я понял, что это инопланетная тварь, и выпустил его, и полоснул когтями его колыбель.
На несколько секунд в пыточной воцарилась тишина. Слышен был только суетливый скрип пера Герочки.
– О боги, боги!.. – прошептала наконец Рафаэлла Младшая. – Мой бедный мальчик, мой малыш, мой детёныш, что же они с тобой сделали?!
Она затряслась в беззвучных рыданиях.
– Барбаре подбросили череп страуса! – Барсукот вихрем влетел в пыточную. – Она в опасности! Что будем делать, Старший? Мы ведь так далеко! А Барбара так беззащитна! Что будем делать?!
– Для начала мы успокоимся, Барсукот. И закончим этот допрос.
– Но… череп – это же прямая угроза! Преступник явно нам намекает, что мы должны прекратить расследование!
– Я не понял, что значит прекратить? – возмутился Раф. – На кону – жизнь моего сына, жирафика!
– А у нас на кону – жизнь Барбары, барсучихи! – возразил Барсукот.
– Барсукот, мы не должны идти на поводу у преступника, – очень ровно произнёс Старший, и только шерсть, вставшая дыбом вдоль позвоночника, да слегка трясущийся хвост указывали на крайнюю степень его тревоги. – Преступник угрожает. Мы продолжаем. Поскольку ты опоздал, тебе придётся быстро вникнуть в суть дела. – Он повернулся к каракалу Алу. – Я правильно понимаю, господин каракал, что никто, кроме вас, не видел описанного вами инопланетного существа? – уточнил Барсук Старший. – Пишите, пишите, Герочка, – подбодрил он горничную, которая застыла с мелко дрожащим пером.
Герочка покорно кивнула и снова стала писать – но надавила на перо так, что оно с хрустом сломалось.
– Ой, – прошептала Герочка и захлопнула берестяной блокнот.
– Я так понял, кое-кто ещё видел, – после долгой паузы сказал каракал.
– Кто? – хором спросили Барсук, Барсукот и Гриф.
– Я не стукач, – твёрдо ответил Ал. – Я не сдаю зверей.
– Позвольте мне в приватной беседе разъяснить подозреваемому его права и обязанности, а также возможность смягчения наказания в случае сотрудничества со следствием, – обратился Барсук к Изысканным.
– Соизволяем, – милостиво кивнул Раф.
Барсук Старший зашептал что-то каракалу в ухо, увенчанное седой лохматой кистью. Тот выслушал, на секунду изменился в лице, неопределённо кивнул, но ничего не ответил.
– Так что же, Ал? Кто ещё может подтвердить ваши слова?
– Я. Не сдаю. Зверей, – сквозь зубы процедил Ал.
– Именем закона! – Барсук Старший вдруг так яростно ударил кулаком по стене пыточной, что упаковка с клещами и блохами, а также несколько рыбьих костей свалились на пол, Барсукот вздрогнул от неожиданности (Барсук Старший никогда так раньше не делал), а геренучонок Нук проснулся и высунулся из пелёнки, хлопая сонными глазами и готовясь зарыдать.
– Вы разбудили детёныша! – возмутилась Рафаэлла и принялась укачивать Нука, но тот больше не хотел засыпать. Вместо этого он спустился на пол и пополз по направлению к рыбьим костям.
– Прошу прощения, – тихо сказал Барсук Старший. – Я не удержал себя в лапах. Подозреваемый, именем закона, я приказываю ответить на мой вопрос.
– Вот она, – каракал указал на Герочку. – Она что-то знает.
– Неправда! – пискнула Герочка. – Я совсем ничего не знаю. Я кто? Я никто! Я ж не изысканная, я простая бедная горничная…
– Весь тот день я следил за резиденцией. Незадолго до того, как проникнуть в детскую, я слышал разговор этой и этой, – каракал указал на Герочку и Рафаэллу Младшую. – Рафаэлла сказала этой что-то вроде: «Не смей больше никогда давать жирафику Рафику арбузик с косточками, у жирафика от косточек может разболеться животик». А эта ей ответила, тихо так: «Это не жирафик Рафик». А жирафа ей такая: «Что ты сказала?!» А эта такая: «Ничего, вам послышалось». Я тогда не придал значения. Но потом до меня дошло, что геренук что-то знала.
– Я никто, я ничто, простая, я не изысканная… – пролопотала Герочка. – Это всё каракал, а я что? А я ничего…
– Р-рапортую об успешном завер-ршении поискной опер-рации в скалах! – В пыточную ворвался командир роты гиеновидных собак Расписной. Лапы его были в пыли, язык свисал набок, глаза сияли. – Р-ребята нашли! Нашли!
– Вы нашли нашего Рафика в скалах? – Жираф Раф поднялся из плетёного кресла. – Мой сын жив? Скажите же, что он жив!
– К сожалению, Р-рафика… – начал Расписной, но Раф его перебил:
– Этот психопат каракал убил моего детёныша?!
– К сожалению, Р-рафика мы не нашли, – закончил фразу Расписной. – Но мы нашли следы его пр-ребывания в скалах. Вот! Игр-рушка Р-рафика! С запахом копыта Изысканных! – Расписной с гордостью продемонстрировал всем погремушку из косточек авокадо.
– Что за дешёвая трещотка для бедняков? – скривилась Рафаэлла Старшая. – У моего внука не могло быть такой игрушки! Все его игрушки очень изысканны!
– Да, это не наша игрушка, – печально кивнула Рафаэлла Младшая.
– Гу! Гу! – Малыш Нук потянулся копытами к погремушке.