Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 23)

– Они пустые, эти ваши бутылки, вы уже раздавали! – пропищали из норок под копытами и лапами митингующих.

– Спасите-е-е! – взвыла антилопа Илопа. – Я не хочу умира-а-ать!

– Ребзя, айда откапывать осуждённых на смерть! – Несколько сурикатов юркнули прямо в Страшную Яму и принялись сверлить в песке дырки.

– Ну, это уж слишком! – возмутился Раф.

– Вот именно, сынок, – покивала жирафамать. – Не забывай про принцип кнута и манго. Считай, что манго мы им уже дали, и не одно. Теперь нужен кнут.

– Гасим протест, – повернулся Раф к Батяне-вомбату.

– Граждане митингующие! – заголосил Батяня в корупор. – Сурикаторы – провокаторы! Не поддавайтесь на провокацию сурикации! Во избежание превращения мирного митинга в военный переворот ваше стадо будет обстреляно с воздуха.

Китоглав, паривший высоко в небе, резко снизился над площадью и выплюнул в мирное стадо порцию рыбьих костей. Сурикаты с визгом исчезли в норках. Острые, тонкие кости впились, как стрелы, в шкуры митингующих. Митингующие заголосили – все, кроме Бегемота, от которого кости отскакивали. Китоглав вышел на новый круг и плюнул опять. Стадо дрогнуло – и все бросились врассыпную, но напоролись на оцепление гиеновидных собак.

– Уходим с митинга строго по одному! – распорядился в корупор Батяня. – Не задерживаемся! На выходе называем своё имя, вид и оставляем отпечаток лапы или копыта! А вот сурикатам-провокаторам пока придётся остаться здесь до выяснения каждой отдельной сурикаторской личности! И не пытайтесь сделать подкоп и скрыться! В подземных ходах вас задержат гадюки и будут кусать на поражение!

Сурикаты жалобно запищали.

Двое гиеновидных вышли из живого оцепления, образовав тем самым узкий проход, и принялись записывать данные покидающих митинг.

Гриф Стервятник посмотрел на парящего Китоглава, уклонился от очередной рыбьей кости и перевёл взгляд на толпу. Повизгивая от давки и вонзающихся в их туши рыбьих костей, митингующие пытались покинуть площадь. Страшная Яма с Барсуком и Илопой перестала их интересовать, и теперь у края споро и ритмично работали солдаты-вомбаты, зачерпывая песок и бросая вниз. И если круп Илопы ещё можно было разглядеть хоть отчасти, Барсук Старший погрузился в песок по самую шею.

Гриф ещё раз судорожно оглядел стадо, приметил бородавочницу, торговку уличной едой и энергетиками, – и ринулся к ней.

– Мне, пожалуйста, кусь-кусь «Сила грифа»! И ещё кусь-кусь «Сила льва»! – Он бросил в карман её передника, болтавшегося на усыпанном бородавками животе, пригоршню кокош, немедленно заглотил «Силу грифа» – и почувствовал мощный прилив сил и энергии.

– Я, похоже, зря взял два энергетика, одного мне достаточно! – приподнято сообщил Гриф бородавочнице.

– Возврат товара не производится! – Бородавочница попятилась и попыталась смешаться с толпой, но Гриф её нагнал, эффектно перемахнув через двух тощих буйволов.

– А я не собирался делать возврат! Не могла бы ты отдать мой кусь-кусь «Сила льва» одному зверю, который очень нуждается как раз в такой силе? – Он протянул бородавочнице кусь-кусь.

– Доставка товара производится за дополнительную плату.

– Конечно, конечно. – Гриф протянул ей ещё кокоши. – Я дал тебе в три раза больше, чем стоит доставка.

– Почему? – Бородавочница выхватила у Грифа кокоши и прищурила без того небольшие глазки.

– Потому что этому зверю требуется особенная доставка. Перед ним придётся преклонить все четыре копыта, ну и ещё там по мелочи. – Гриф зашептал бородавочнице в ухо инструкцию.

…Через минуту Гриф оттолкнулся от пыльной земли и тяжело воспарил над площадью.

– Стреляешь в мирное стадо? – пыхтя, обратился он к Китоглаву. – Я думал, ты в гражданской авиации служишь.

Гриф задыхался и махал короткооперёнными крыльями раз в десять быстрее, чем машет нормальная птица, чтобы хоть как-то держаться в воздухе.

Увидев Стервятника, красиво паривший в небесах Китоглав так заржал, что чуть не подавился костями, которые держал в клюве.

– Как видишь, стреляю, – ответил он наконец. – Я птица простая. Выполняю приказы жирафов. В какой авиации скажут – в такой и служу. Сейчас вот – в военной.

– Ну а когда ты в качестве вожака «Аистиного клина» распорядился сбросить с борта моих товарищей, Барсукота и Барсука Старшего, – ты тоже действовал по приказу?

– Ты что, решил меня допросить, петух варёный, ощипанный?!

– Нет, Китоглав, кто я такой, чтоб тебя допрашивать. Я только интересуюсь. Мне просто вдруг показалось, что ты служишь не только жирафам, но ещё и львам потихоньку, а об этом мне стоило бы доложить, ну, знаешь, наверх. – Гриф с трудом перевёл дыхание. – Ведь кто, кроме львов, мог приказать тебе сбросить полицейских Дальнего Леса?

– Фильтруй овёс, ты, лысый! – с угрозой спикировал на Стервятника Китоглав. – Я львам не служу! Насчёт друзей твоих убогих – мне приказала их скинуть жирафамать!

– А чем докажешь?

– Да рыбой буду, не вру! – Китоглав клацнул тяжёлым клювом и выдрал перо из груди, растеряв при этом остатки рыбьих костей.

– А ещё какие-то есть доказательства? – Гриф брезгливо проводил взглядом перо Китоглава.

– Нам не выломать её, она из прочного баобаба. – Барсукот подёргал массивную дверь, которая вела в горницу антилопы, развернулся и ударил по ней задней лапой. – Всё пропало! Барсук пропал.

Барсукот замолотил в дверь всеми лапами, потом горестно осел на пол.

– Не шуми, – прошептала каракал Каралина. – Я могу открыть эту дверь. У меня кое-что есть.

– У тебя есть ключ? – оживился Барсукот.

– Нет.

– Тогда что? – Он снова поник. – Карманный буйвол, который вышибает любую дверь?

– Почти что. – Каралина улыбнулась в усы. – У меня есть отмычка.

Она вынула из кармана мелодично позвякивающую связку когтей разных размеров и форм.

– Откуда у тебя это? – нахмурился Барсукот. – Такое бывает у воров и бандитов.

– А, это папа мне подарил, – беспечно отмахнулась она. – Когда я ещё котёнком была. Ну, типа игрушка.

– Необычная игрушка – когти-отмычки. – Барсукот внимательно оглядел связку.

– Уж получше, чем дарили моим подружкам, – Каралина методично перебирала и примеряла к замочной скважине коготь за когтем, – у них были дурацкие бантики на верёвочках и заводные полудохлые мыши. А у меня – крутые котанские штуки… – Очередной коготь повернулся в замке и призывно щёлкнул. – Ну, ты идёшь?

Она распахнула дверь. В горнице Илопы царил идеальный порядок. Во всю стену тянулось плетёное травяное панно с оленями на лугу. Девичья постель, аккуратно заправленная белоснежным покрывалом тончайшей шерсти, секретер, комодик, платяной шкаф, беговая дорожка – вот, собственно, и вся обстановка.

Барсукот первым делом ринулся к секретеру, методично перерыл все ящики, от верхнего к нижнему.

– Всё не то! – разочарованно бросил он. – Здесь сплошные любовные письма от каких-то горных козлов. – Он потянул за розовую ленточку, развязывая очередную стопку открыток с видами гор и закатного неба саванны и стихотворными строками на обороте. – «Не упирайся рогом, Илопа-недотрога, скорей ко мне скачи, копытами стучи». Фу! Какая пошлость, глагольные рифмы! Мои стихи лучше.

– Ты пишешь стихи? – заинтересовалась Каралина, не переставая обследовать и обнюхивать каждый сантиметр антилопьей комнаты.

– Только когда испытываю сильные чувства. – Барсукот выдвинул верхний ящик комода и поворошил лапой украшения и косметику Илопы: шейные колокольчики, лак для рогов, гель для блестящей и шелковистой шерсти, тушь с эффектом испуганных глаз и всякое такое. – Здесь тоже ничего нет.

– Чулки для самых стройных копыт! – прыснула Каралина, копавшаяся в шкафу. – Шерстяной корсет для изящной осанки! «Больше никакого животика! Просто натяните корсет поверх вашей природной шерсти, и вы покажетесь вашему спутнику ещё более стройной!» Здесь тоже нету письма…

– Осталась только книжная полка, – без особой надежды констатировал Барсукот, и они оба вспрыгнули на книжный стеллаж.

– «Придворный этикет для антилоп», «Искусство быть прекрасной», «Десять способов затеять брачные игры», «Когда тебе выпало счастье родиться самкой»… Интересно, что тут за счастье?.. «Никогда не обрывайте фрукты с ветвей, оставьте это самцам, подбирайте только гнилые плоды, лежащие на земле». – Каралина опять засмеялась. – «Если вы хищница, не пытайтесь охотиться самостоятельно, особенно на глазах у самца, просто ждите, когда самец поделится с вами своим недоеденным мясом. Из этого правила есть одно исключение. Если вы львица, добывать пропитание и кормить любимого мужа придётся именно вам, ведь у вашего избранника такая шикарная грива, что охотиться ему жарко. В знойный летний день принесите ему освежёванную газель. Подождите, пока он насытится, – и смело ешьте, если он вам что-то оставит». – Она вдруг резко перестала смеяться и помрачнела. – Как мне жаль бедных самок Дальнего Редколесья… Забитые, бесправные, затянутые в корсеты глупые девочки, считающие такую жизнь – счастьем…

– А ты сама как будто другая? Не самка Дальнего Редколесья?

– Да, я другая. Я свободна и делаю что хочу. Я считаю, что имею право делать то же, что и самцы. Я не жду, когда мне кинут объедки, я охочусь сама. И мне плевать на брачные игры и этикет.

– Это очень смело и дико, – уважительно покивал Барсукот. – Но сейчас права самок волнуют меня не так сильно, как… как волновали бы в какой-то другой момент. Сейчас меня волнует мой Барсук Старший. Мы перерыли всё, но так и не нашли письма Рафаэллы! – Барсукот в ярости спрыгнул с книжного стеллажа на антилопью беговую дорожку – тренажёр, разогнался, оттолкнулся, перемахнул через всю комнату и принялся остервенело драть травяное панно.