Анна Старобинец – Хвостоеды (страница 22)

Глава 21, в которой детёныш травмирован

– Может быть, кусь-вирус мутировал и теперь проявляется не только в хвостоедстве, но и в копытоедстве? – обеспокоенно пробормотал Барсук Старший, глядя, как малыш Нук, не переставая цокать по земляному полу, то и дело наклоняется и кусает самого себя за ноги.

– Это он так чешется, – отозвалась Герочка. – Все геренуки так чешутся.

– Как давно он начал чесаться?

– С того дня, как наша жирафа Руфь заболела и её унесли. Грач Врач сказал, это нервное. Нук же считал жирафу своей второй мамой. А она на него напала…

– Да, похоже, это не кусь. За столько дней он бы уже впал в беспробудную спячку, – сказал Барсук.

Газель Герочка намазала копыта Нука противозудной мазью, и он сразу заметно успокоился, перестал переминаться, цокать и кусать себя за ноги.

– И ещё у него с того дня кошмары, – добавила Герочка. – Просыпается среди ночи, плачет, кричит, сучит копытцами… Отказывается спать в своём уютненьком стоге сена! А ведь ночи очень холодные… Бедный детёныш. Так травмирован! Да, мой маленький?

– Ой! – сказал Нук и пнул копытом стог сена.

– Интересно, что он видит по ночам… – задумчиво произнёс Барсук Старший.

– Мяу-мяу! – выкрикнул Нук и заплакал.

Барсук Старший и Герочка покосились на Барсукота.

– Тебе в кошмарах является котик?! – изумился Барсук.

– Кот-кот! – захлёбываясь рыданиями, отозвался геренук Нук.

– Нук пока почти что не говорит. Он знает несколько слов. Он не может нам объяснить, что видит. – Герочка потёрлась мордой о морду геренучонка, и он легко успокоился. – По ночам, проснувшись, он действительно кричит «мяу!», а иногда даже «кот» – но кто знает, что он на самом деле имеет в виду. Вряд ли в кошмарах ему снится уважаемый господин полицейский, – Герочка кивнула на Барсукота. – А другого кота у нас в Дальнем Лесу, как я понимаю, нет…

– У нас в Дальнем Лесу не только другого, но и этого кота нет! – огрызнулся Барсукот. – Я не кот! Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса!

Он принялся раздражённо драть верхний слой сена в стоге, словно это была когтеточка. Сухая трава посыпалась на пол.

– Извините, господин Младший Барсук, обозналась, – кротко потупилась Герочка. – Я пока ещё плохо разбираюсь в местных животных.

Барсукот вдруг застыл, глаза его сузились, хвост запульсировал под повязкой, усы встопорщились. С напряжением и азартом он таращился на сухую травинку – так, будто она готовилась убежать, а он наблюдал за ней из засады. Потом он резко подался вперёд и прижал травинку к полу обеими лапами.

– Барсукот, сынок, это же просто…

– …блоха! – Барсукот торжествующе потряс в воздухе сжатой лапой. – Я поймал блоху, Барсук Старший! Видишь, какой я ловкий?

– Блоху? – нахмурился Барсук. – Но в Дальнем Лесу нет блох!

– Тем не менее ими кишит весь этот стог сена. Посмотри!

Барсук Старший подошёл к стогу сена и, подслеповато щурясь, принялся его изучать.

– Ничего не вижу. Зрение уже не то!.. – Он вынул из кармана увеличительное стекло из крылышка стрекозы и поднёс к глазам. – Небесные Медведи! И правда – блохи…

– Ну, всё понятно, – с довольным видом сказал Барсукот: как ни крути, а он фактически только что раскрыл пусть и маленькое, но дело. – Блохи полностью объясняют, почему геренучонок Нук чешется!

– А почему он при этом плачет и кричит «мяу», блохи объясняют? – хмуро уточнил Барсук Старший.

– Ты бы лучше меня похвалил! – обиделся Барсукот. – За внимательность и за ловкость! Вот вечно ты недоволен, когда у меня что-то вдруг получается! Всё время норовишь перетянуть на себя подстилку! Может быть, ты просто завидуешь, что я разглядел блох, а ты нет? Ты можешь за меня просто порадоваться?!

– Сынок, хвалю тебя за внимательность и за ловкость, – всё так же мрачно сказал Барсук. – Но радоваться тут нечему. Блохи с древних времён – переносчики страшных болезней. Из-за них в Дальнем Лесу однажды случилась эпидемия чумки.

– Ну и что? Это было давно! Теперь мы все привиты от чумки.

– От чумки – да. Но кто знает, что ещё они могли сюда притащить.

– Может быть… кусь-вирус? – Барсукот испуганно стряхнул с лапы пойманную блоху и попятился от спального сеновала геренучонка.

– Зверская логика, – кивнул Барсук Старший. – Подумай: откуда тут вообще взялись блохи? Нина Пална в Охотках всех блох уничтожила. Мы своих тоже вывели из Дальнего Леса давным-давно, ты был ещё барсукотёнком. Операция «Пых против блох», не помнишь? Я тебя тогда взял с собой посмотреть.

– Да, я помню! Это было так зверски весело! – воодушевился Барсукот. – По всему лесу грибы взрывались! Мы по ним бегали, а они взрывались! И из них выстреливал такой как будто пыльный туман!

– Наработка Грифа Стервятника и Крота, – кивнул Барсук. – Они использовали для уничтожения блох грибную систему дождевиков. Дождевик – он же гриб-пороховик, он же дымовик, он же сычевик, сычий пыльник, сычий пых или сычий порох. Зрелый гриб, если на него надавить, как будто взрывается и делает «пых» – и из шляпки вылетает густое облачко грибных спор. Гриф Стервятник создал в лаборатории средство против блох, а Крот под землёй соединил все грибные нити в одну пых-систему и запустил по нитям этот антиблохин. Мы взрывали сычевики, и весь лес был в антиблошином тумане. Для зверей это неопасно, а вот насекомых много тогда погибло, не только блох… Так, к чему я?.. Да! Единственное место в окрестностях, где блохи до сих пор водятся, – это Норы Заключения под Неприступным Холмом. А теперь подумай: кто мог нам принести заражённых блох? Кто отбывал свой срок на Норах недавно? Кто нас оч-чень сильно не любит?

– Мяу, – захныкал Нук и топнул копытом.

Пару секунд Барсукот стоял неподвижно, уставившись на сено потемневшими от волнения глазами, и только вибриссы его мелко, нервно подрагивали. Потом он напружинился, резко прыгнул в стог и принялся яростно ворошить его всеми четырьмя лапами, разбрасывая сухую траву, – пока не обнаружил то, что искал.

Вернее – ту, что искал.

В стоге сена, забившись на самое дно, сидела грязная, свалявшаяся, вся в колтунах, серовато-белая кошка. Когда-то она была белой. Идеально белой. Восхитительно пушистой и чисто-белой. Но на Норах Заключения невозможно сохранить идеальную, чистую шерсть.

– Маркиза, – прошептал Барсукот и выпустил когти.

– Барсукот, любимый! – она почесалась. – Ты всё не так понял…

Глава 22, в которой шерсть-полоска чиста

– Я не виновата, что у меня блохи! Я не виновата, что на Норах Заключения блохи! – породистая персидская кошка Маркиза, когда-то белоснежная и пушистая, а теперь сероватая, вся в колтунах и расчёсах, тряхнула налапниками. – Я вообще ни в чём не виновата! Я не сбежала с Нор Заключения под Неприступным Холмом, я просто была хорошей девочкой и прекрасно себя вела, поэтому они меня отпустили досрочно!

Она жалобно посмотрела на Барсукота, но тот отвернулся и принялся с невероятным вниманием наблюдать за Грифом Стервятником. Гриф сидел в противоположном конце полицейского участка и проводил экспертизу нескольких десятков блох, снятых с разных частей тела Маркизы. Каждую блоху он поместил на отдельную шерсть-полоску в капельку реактива и теперь напряжённо ждал результата. Шерсть-полоску Гриф Стервятник разработал совместно с Грачом Врачом в лаборатории клиники в первые же дни эпидемии. Принцип действия шерсть-полоски был гениален и прост: в случае наличия в исследуемом материале кусь-вируса белый однотонный клок шерсти, использовавшийся для теста, в течение трёх минут покрывался полосками, как у тигра.

– Я не нарочно принесла блох в Дальний Лес! – зелёные глаза Маркизы наполнились слезами. – И уж точно мои блохи ничем никого не заражали! – Она извернулась и принялась чесать себя за ушами не скованной налапниками задней лапой. – Если бы мои блохи переносили кусь-вирус, я бы тоже была больна, а у меня хвост чистый, и шерсть-полоска осталась белой, вы сами видели!

– Зверская логика, – кивнул Барсук Старший. Он вышагивал по полицейскому участку от рабочего места Грифа к рабочему месту Барсукота, ежесекундно поглядывая на налапные часы. – Через минуту она будет подтверждена или опровергнута результатами теста.

– Прошу прощения, Барсук Старший, но ты не мог бы не мельтешить? – раздражённо спросил Стервятник.

– Конечно, Гриф, – Барсук Старший остановился у него за спиной и вперил взгляд в шерсть-полоски.

– А ты не мог бы не нависать?! Как только будет результат, я скажу! – Гриф Стервятник махнул крылом, специально задев Барсука, но тот не двинулся с места. – Ты что, мне не доверяешь?

– Ну что ты, дружище. Ты прекрасный эксперт во всём, – миролюбиво сказал Барсук. – Я просто любуюсь твоей работой. И кстати, Гриф, что там по надписи про кару богов на баре «Сучок»? Ты провёл экспертизу краски?

– Провёл, конечно. Пустая трата моего времени и таланта. В краске – чистая клюква, как я сразу же и сказал.

– Что ж, извини, что пришлось проделать лишнюю работу. Просто, понимаешь, мы в тупике, и любая мелочь может быть важной…

– Я всё понимаю, – с достоинством кивнул Гриф. – Но, если вас интересует моё мнение, нам быстрей удастся выйти из тупика, если каждый Барсук Полиции будет заниматься здесь своим делом. Я – тестировать блох, а вы – проводить допрос, а не нависать!