Анна Старобинец – Хроники пепельной весны. Магма ведьм (страница 9)

К утру весь сад осыпался испорченными плодами, а черные лепестки, подхваченные ветром, заслонили небо и выпали на райский сад черным снегом. От порчи сгнили корни деревьев, стволы и ветви. Лишь только на Божественном Древе осталась последняя здоровая ветка, а на ней сияющее Священное Яблоко. Но порча с каждой секундой подползала к нему все ближе.

«О, что ты натворила, Кормилица! – крикнул Бог. – Ты нарушила мой запрет. Ты выкормила и взрастила моего Злого Брата, который есть Сатана. Ты отведала его плод, в коем нет души, и познала Зло. И этим Злом ты попортила райский сад. Злой Брат уничтожил все, что я создал, а теперь он хочет сожрать невинную душу, заключенную в моем плоде!»

«Прости меня, Господи! – заплакала женщина. – Я думала, что совершаю добро, а сама совершила зло! Тот плод был красив и сиял, он выглядел так же, как твое Священное Яблоко, и я не смогла отличить одно от другого!»

И сжалился Господь, и протянул ей здоровую ветку с сияющим плодом:

«Ты глупая женщина, познавшая бездушное Зло. Но я в своей милости позволяю тебе познать еще и Добро, наделенное чистой душой».

И женщина откусила от Священного Плода справа, и мякоть его была золотистой и сладкой.

«Я дал тебе причаститься Добра, – слабеющим голосом сказал Бог. – Отныне ты сама начнешь плодоносить. Добро сильнее, чем Зло, поэтому всякий раз да созреет плод, наделенный душой. Однако сегодня твой Судный день. За то, что ты погубила меня и мой сад, тебя ждет возмездие: бездушный плод зла будет время от времени созревать вместе с плодом добра. А ты, не видящая разницы между Злом и Добром, никогда не сможешь их различить».

Сказав это, Бог сбросил последнюю здоровую ветку, к которой крепился Священный Плод. Ударившись оземь, ветка превратилась в мужчину, а плод он держал в руках.

«Я – Хранитель, – сказал мужчина. – Бог доверил мне плод, и этот плод есть все, что осталось от Господа, – Его единственное дитя и Его продолжение. И имя Господа нашего будет Джи, а это яблоко с выемкой – один из его божественных ликов. Великому Джи известны ответы на все вопросы, но тебе, о женщина, своей порчей погубившая райский сад, Он никогда не ответит. Лишь мне, Хранителю, Великий Джи будет отвечать в своей бесконечной милости. Лишь мне подскажет, как отличить от Добра бездушное Зло».

Хранитель пытался, но так и не смог воссоздать райский сад из-за наставших на земле вечных сумерек и холодов. Однако из косточек яблока, которые он назвал Семенами Судного дня, ему удалось взрастить Священную Яблоню и еще семь растений, а также несколько видов съедобных грибов.

Хранитель и Кормилица каждое лето производили на свет дитя, а если плод в утробе делился надвое и рождались близнецы, Великий Джи отвечал, в ком из них есть душа.

Вот так пошел людской род. Так на месте райского сада в отравленных порчей черных снегах поселились мы.

Мы знаем из дошедших до нас фрагментов Священных текстов, что Добро сильнее, чем Зло. Однако мы также знаем и то, что Зло коварно и хитроумно, а Злой Брат вечно ищет способ полакомиться нашей душой.

Зло может явиться не только в бездушном младенце-двойнике. Семя зла способно прорасти и во взрослом теле – чаще женском, ибо женщины куда охотней пускают его в себя, – и сожрать, и заместить собой душу. Так появляются ведьмы.

Задача священнослужителя-инквизитора – отследить, найти и уничтожить семя зла вместе с ведьмой.

* Очень важно при осмотре предполагаемой ведьмы раздеть ее догола и тщательно осмотреть всю кожу на теле. Даже маленькие родимые пятна дьяволовой гнили подобны тем, что покрыли испорченные плоды на Священном Древе. Эти пятна – признак бездушия. Но особо пристальное внимание следует обратить на те пятна, что по форме напоминают плод, надкушенный слева. Ибо яблоко с выемкой не справа, а слева есть не что иное, как лик Злого Брата и символ диавольский.

* Следует посчитать количество сосков. У ведьмы их нередко бывает больше двух.

* Если женщина, которая подозревается в ведьмовстве, дойная, пить ее молоко не следует, ибо ведьмино молоко ядовито и несет в себе порчу. От такого молока все живое гибнет.

* Запах ведьмы отличается от запаха тела обычной богобоязненной женщины. Запах ведьмы – нечеловеческий.

* В ходе пыток необходимо отслеживать, как скоро заживают у подозреваемой раны. Ведьмы склонны к быстрому заживлению.

* Если были у подозреваемой роды, инквизитор обязан собрать информацию обо всех рожденных ею младенцах. Ведьмы склонны порождать уродов, недоразвитых и чудовищ, ибо сношаются с Сатаной.

Трактат «Магма ведьм» за авторством епископа Сванура из рода Хранителей Яблони. Отрывок из главы «Манифестация Зла»

9

– Значит, ты породила чудовище три лета назад?

– Да, пастырь.

– Для чего ты, Анна, убеждала епископа, что чудовище было рождено от него?

– Я его не убеждала. Епископ сам это знал. Всю неделю, что у меня была течка, он держал меня взаперти. Хотел своего собственного ребенка. Кроме Сванура, ко мне в ту течку никто из мужчин ни разу не прикасался.

– А Злой Брат?

– Что – Злой Брат?..

– Злой Брат, он же Пожиратель Душ, он же Сатана, он же дьявол – в ту течку к тебе прикасался?

– Нет, пастырь.

– Значит, ты утверждаешь, что три лета назад зачала чудовище от епископа, а не от дьявола?

– Да, пастырь.

– Но чудовища ведь есть порождения дьявола, ты разве не знаешь, Анна?

– Знаю, пастырь.

– Как же ты объясняешь это противоречие?

– Мои дети не были чудовищем, пастырь. Это были два несчастных сросшихся мальчика.

– Сросшиеся мальчики – это и есть чудовище. – Кай отвернулся от Анны. – Ты согласна со мной, повитуха Эльза?

Повитуха тяжело прислонилась к увешанной пыточными инструментами бурой стене из вулканического туфа. Она страшно устала за этот день. Вот, казалось бы, кому повитуха нужна зимой, когда нет ни рождений, ни мертворождений, ни умерщвления бездушных младенцев, ни откачивания тех, кто рожден с душой, но не дышит? Но, однако же, в этот зимний день к ней сначала явилась Юлфа со своим климаксом, а потом пришлось бежать по сугробам на шелкопрядильную фабрику, причем совершенно зря, потому что швея ее не дождалась: умерла от потери крови. У девиц бывает по юности паталогически бурная течка; если б Эльза прибежала минут хотя бы на десять раньше, швею можно было бы попытаться спасти… А когда повитуха наконец вернулась домой и собиралась прилечь, ее вызвали в пыточную по приказанию инквизитора Кая. Как свидетельницу. Но этот статус мог легко измениться.

– Почему ты молчишь, свидетельница Эльза? Подтверждаешь ли ты, что сросшиеся младенцы – это чудовище?

Если свидетельница не говорит инквизитору ровно того, что он хочет услышать, то висящие на стене инструменты могут быть применены не только к ведьме, но и к свидетельнице. И тогда она станет пособницей ведьмы. Еще одной ведьмой.

Но она так устала. Она слишком стара и слишком устала, чтобы врать и бояться.

– Я не подтверждаю этого, пастырь.

Лицо Кая наливается кровью. Его огненные брови кажутся светлыми на этом багровом фоне. Что за имя чудно́е – Кай?.. Она слышала его в детстве, в какой-то сказке…

– Поясни свои слова, повитуха Эльза.

– Я встречала такое раньше. Я была тогда молода, а ты еще не родился, пастырь. Как-то летом я приняла у женщины мальчиков, сросшихся боками. Наш игумен был добрым человеком и дозволил им жить. Он решил, что раз они – одно целое, то и душа у них общая, а значит, ни один из них не бездушен. Эти братья дожили до семи лет, выступали в цирке, смешили народ и ни разу никому не сделали зла. А когда один из них заболел и умер, через час за ним последовал и второй. По ним плакала вся деревня.

Повитуха умолкла. Игумен тоже молчал. Кровь отхлынула от его лица, теперь он был бледен.

– Что ты сделаешь со мной за эти слова, пастырь Кай? – не стерпела Эльза.

Игумен неспешно подошел к стене, рассмотрел инструменты и снял с крюка железные острогубцы. Повитуха зажмурилась.

– Ты сказала мне правду и была готова за правду понести наказание. Я ценю таких свидетелей, Эльза.

Он прошел мимо повитухи и, сжимая в руке острогубцы, приблизился к Анне. Каждый шаг его отдавался эхом под туфовыми сводами пыточной.

– Пожалуйста, не надо, – заныла Анна. – Меня уже пытали. Я все признала. Я ведьма! У меня нет души! Я навела на всех порчу! Я переняла у алхимика рецепт изготовления порченой краски! Я брала кровь зверей, пришедших из ада!

Игумен Кай поднес острогубцы к ее рукам и перекусил веревку. Анна уставилась на багровые следы у себя на запястьях, потом на лежащую под ногами веревку. Повитуха настороженно наблюдала за Каем.

– Разденься, Анна, дочь Ольги, – скомандовал тот.

Анна скинула тюремную робу и осталась нагая. Ее тело было в синяках и кровоподтеках. Пыточная заполнилась вязким запахом течки. Кай провел рукой по ее груди и надавил на сосок; оттуда брызнуло молоко.

«Поддался… – подумала повитуха. – Ведьма в течке может полностью овладеть сознанием и волей мужчины».

– Что ты хочешь с ней сделать, пастырь? – осторожно спросила Эльза.

– Я хочу ее осмотреть и провести необходимые процедуры. Что еще я могу с ней сделать?!

«То, что делает всякий мужчина с голой женщиной в течке», – подумала повитуха, но вслух сказала другое:

– Епископ Сванур в таких случаях откладывает осмотр до окончания течки. Во избежание соблазна и искушения.