Анна Старобинец – Хроники пепельной весны. Магма ведьм (страница 8)

– Где она? – нахмурилась повитуха.

– Так на шелкопрядильной фабрике! Повалилась прямо на коконы! Все нити в крови измазала! Ты придешь?

– Хорошо. Беги обратно, а то замерзнешь. Я догоню…

Повитуха захлопнула дверь. Поплевала себе на ладони, обтерла их о подол. Покопалась в мензурках с толчеными грибами и травами, нашла кровоостанавливающее, накинула телогрейку.

– Ты чего стоишь-то? Иди домой. – Повитуха протянула Юлфе ее власяную накидку – дорогущую, из длинных, мягких волос, да еще и подбитую мурским шелком. – Иди и радуйся. Кто не рожает, тот живет дольше. Посмотри вон на меня.

Не прикоснувшись к накидке, Юлфа посмотрела в темное, морщинистое, похожее на шляпку сморщенного сушеного гриба лицо Эльзы. Повитуха была бездетной и очень древней старухой. Такой древней, что ей дозволялось обращаться на «ты» к знатным дамам. Такой древней, что старше ее никого уже не осталось в Чистых Холмах. Такой древней, что никто не знал точно, сколько ей лет, а сама она сбилась со счета: только помнила, что перевалило за пятьдесят.

Повитуха раздраженно тряхнула накидкой:

– Ну, бери! Одевайся.

– Я еще не ухожу, – сказала Юлфа. – У меня к тебе есть вопросы.

– Так меня же ткачиха ждет!

– Она безродная. Подождет.

– Как скажешь, Юлфа из рода Ледяных Лордов.

Голос повитухи звучал смиренно, но Юлфе показалось, что в бесстрастных, утопающих в дряблых кожистых складках выцветших глазах Эльзы мелькнула тень осуждения.

Повитуха никогда ее не любила. Не желала добра. Не сопереживала. Она сразу списала Юлфу со счетов – двадцать лет назад, после первой бесплодной течки. «Ты из рода Ледяных Лордов, – сказала она тогда. – Женщины твоего рода разучились иметь детей». Никогда эта старуха не верила, что Господь подарит Юлфе дитя. Никогда, в отличие от доктора Магнуса, не пыталась помочь. Может быть, повитуха сама же Юлфу и сглазила. Может быть, она вообще была ведьмой – то-то живет так долго.

– Расскажи мне, Эльза, много ли у моего мужа детей от безродных женщин?

– Так почем же мне знать? – растерялась Эльза. – У младенцев на лбу не написано, кто их безродных матерей пялил.

– Может, внешнее сходство…

– Да я ж не приглядываюсь. Мне главное – живым ребенка принять. И чтоб мать не померла… Так, чтоб наверняка от епископа, это только Анна рожала. А чего ты тревожишься? Они ведь не выжили. Да и если б кто нормальный родился и выжил – ему же не досталось бы ничего. Безродным деткам наследство не полагается.

– Дело не в наследстве.

– А в чем же?

– Тебе не понять.

– Да куда уж мне, Юлфа из рода Ледяных Лордов. Я могу уже идти? Там ткачиха с кровотечением…

– Пусть течет, – спокойно сказала Юлфа. – Расскажи, как ведьма рожала от моего мужа.

– Так ведь… я уже рассказывала.

– Расскажи еще раз. Мне сейчас как никогда необходимо освежить это в памяти.

– Это было три лета тому назад. Епископ сам за мной прибежал, когда у Анны отошли воды. И остался при ней на родах, вместе со мной. Очень ждал своего ребеночка…

– Своего. – Юлфа хотела саркастически улыбнуться, но получилось только яростно скорчиться. – Это ж как его эта ведьма заморочила, что он верил, что ее выблядок – от него, а не от любого другого, с кем она в течку трахалась. Вот ведь тварь! Служителя Церкви околдовала!

– И ничего не околдовала! – вскинулась вдруг повитуха. – Она тогда еще не была ведьмой. Просто юная девушка! Она не виновата, что безродные женщины не вправе отказывать знатным! Епископ что Анне велел, то она и делала.

– Ты почему защищаешь ведьму? – прищурилась Юлфа. – Может, ты тоже ведьма?

– Нет. Я тоже безродная.

– Осторожно, Эльза. Одно мое слово, и ты сваришься в лаве.

– Как угодно, Юлфа, – безразлично откликнулась повитуха. – Я свое отжила. Давно уже жду, когда Господь меня приберет. Если лава – значит, лава. Устала я.

Юлфа снова взглянула в бесцветные глаза старухи. В них действительно не было страха. Только усталость.

– Я могу идти, госпожа?

– Нет, мы не закончили. Расскажи, как ведьма породила от моего мужа чудовище. Мне нравится слушать эту историю.

– Роды были первые и шли тяжело, головка не пролезала. Мне пришлось рассечь ей промежность. Показалась голова… А потом другая. Анна родила двухголовое существо с четырьмя руками и четырьмя ногами. Оно… было похоже на двух сросшихся грудью и животом мальчиков. Когда епископ Сванур увидел чудовище, он пришел в ярость. Он закричал: «Ты породила дитя от дьявола!» Он взял тот нож, которым я разрезала Анне промежность, и занес его над чудовищем. А Анна все повторяла: «Не надо, владыка, они твои, твои дети, позволь им жить!» – «Так ты считаешь, их двое? – воскликнул епископ. – Двое детей? Ну что ж, тогда я их разделю, и, если они останутся живы, спрошу Великого Джи, который из них зачат от меня, а который – от сатаны!» И с этими словами епископ Сванур рассек чудовище надвое. Оно сразу погибло. Или они, если их все-таки было двое. Истекли кровью.

– Оно, оно, – злорадно подсказала Юлфа. – Доктор Магнус потом исследовал труп. Он рассказал мне, что у монстра было всего одно сердце. Она родила чудовище, потому что уже тогда была ведьмой!

Юлфа ждала, что повитуха ей возразит, но та промолчала.

– Что ж, мне пора. – Юлфа накинула на плечи накидку и распахнула дверь. Снежинки приятно защекотали разгоряченные щеки.

– Выздоровления епископу Свануру! – каркнула ей вслед повитуха. – Я молюсь, чтобы он поправился.

– А я – нет, – тихо сказала Юлфа и вышла в пепельный снег, изрыгаемый пепельным небом. – Я не молюсь об этом.

8

В начале было Древо, и Древо было у Бога, и Древо было Бог. Из собственной ветви Бог создал непорочную женщину и сказал ей: «Кормилица, полей эту землю своим молоком, и вырастет райский сад». Кормилица сделала, как ей было велено, и выросли плодоносящие апельсины, груши, и персики, и прочие фрукты, а на Божественном Древе распустился прекрасный белый цветок, и стало светло и тепло.

Тогда Бог сказал: «Вкушай от любого плода и поливай мой сад из своих грудей в течение тысячи и одной ночи. Лишь только сухой росток, что пробился из трещины в северной части сада, никогда не смей поливать».

«А что случится, когда минет тысяча и одна ночь?» – спросила у Бога женщина.

«Тогда созреет мое дитя – Священное Яблоко, в котором заключена божественная душа. И имя ему будет Джи, и после тысяча первой ночи я дам тебе вкусить от него, и ты познаешь Добро и ответы на все вопросы».

Кормилица ела сладкие фрукты и поливала все деревья в саду, кроме сухого ростка. Росток же каждый раз умолял ее горестным шепотом: «Полей меня, добрая женщина! Помоги мне!» Но женщина выполняла повеление Господа.

Шли дни и шли ночи, и цветок на Божественном Древе превратился в крошечный плод. То было неспелое яблочко, которое медленно вызревало и наливалось соком и цветом.

На тысячный день Священное Яблоко стало большим и сияющим.

«Твой плод уже созрел, – сказала Кормилица Господу. – Позволь мне его отведать и узнать ответы на все вопросы».

«Нет, срок еще не настал, – отозвался Бог. – Осталась последняя, тысяча первая ночь. Я дам тебе причаститься от плода завтра».

Когда наступила долгожданная ночь, Кормилица принялась поливать райский сад молоком из своих грудей. «Спаси меня, умоляю! – прошептал ей сухой росток. – Пролей на меня хоть капельку молока, ведь его у тебя так много! Иначе это будет моя последняя ночь. Если ты не польешь меня, я погибну!»

Кормилице стало жалко сухой росток: «Как это несправедливо, что все деревья уже тысячу ночей пьют мое молоко, и только он один страдает от жажды. Я дам ему всего каплю, только чтобы его спасти. Уверена, Бог меня за это простит. Я все еще не познала Добро, но тут и без плода познания ясно: помочь умирающему – это доброе дело». И женщина пролила на сухой росток каплю молока из своей груди.

Как только эта капля впиталась в землю, сухой росток зазеленел и начал расти. За считаные секунды он превратился в цветущую яблоню, и тут же цветы облетели, а на их месте возникли большие и сияющие спелые яблоки.

«Спасибо, что спасла меня! – промолвило дерево. – В благодарность за доброту я хочу тебя угостить. Попробуй мое яблочко наливное!» – и с этими словами оно протянуло к Кормилице ветку с самым красивым плодом.

«Оно так похоже на Священное Яблоко!» – удивилась женщина.

«Конечно! Все яблоки в этом саду от Бога. Прими мое угощение!»

И женщина приняла угощение. Яблоко было сияющее и красное, но то были багровые отсветы ада. Не зная об этом, она откусила от плода слева. Внутри, под сияющей шкуркой, мякоть яблока была черной и горькой. Но женщина никогда до сих пор не пробовала плод яблони, поэтому решила, что таким он и должен быть. Она проглотила кусок, и черный яблочный сок попал в ее молоко, и молоко ее почернело и стало злокачественным.

И этим молоком она полила весь сад и то Древо, которое было Богом. Как только злокачественные капли впитались в землю, Божественное Древо, на котором доселе зрело лишь одно яблоко, зацвело буйным цветом, и тут же лепестки почернели и облетели, а на месте цветов созрели плоды – огромные и тяжелые, покрытые пятнами скверны и гнили. От этих плодов почернели и стали ломаться ветки, но даже когда они падали наземь, на ветках продолжали с бешеной скоростью образовываться новые гнилые цветы и плоды.