Анна Солейн – Развод. Новая жизнь старой жены дракона (страница 39)
После слов Дерена повисла тишина, и внутри у меня вспыхнула чистейшая ярость.
— Знаешь что, дорогой…
Дерен дернул головой и вдруг прищурился.
— Тихо.
— …Это не твоя забота, потому что…
— Анджела, замолчи!
— Я не собираюсь молчать, я двадцать лет молчала!
— Сюда кто-то идет! — рявкнул Дерен полушепотом, но я уже и сама это услышала.
Чьи-то шаги, приближающиеся к двери. Черт! Черт-черт-черт!
Мы с Дереном переглянулись, сердце сделало кульбит.
Я огляделась: бежать было некуда.
— Анджела…
— В шкаф! — выпалила я, указывая на кладовку для швабр. — Давай-давай!
Я толкнула Дерена в спину.
— Анджела, я не собираюсь… — твердо проговорил он, пока я тащила его за рукав вперед.
— Меньше слов — больше дела! Давай, пока нас не спалили! — раскрыв дверь, я втолкнула Дерена в темный пахнущий хлоркой провал.
Глава 33.
Когда я захлопнула дверь, каморка погрузилась в темноту. В нос ударил едкий запах еще более спертого, чем в раздевалке, воздуха. Мне на голову почти упала швабра — упала бы, если бы ее в миллиметре от моей макушки не подхватил Дерен.
На некоторое время повисла тишина, было слышно только наше дыхание.
— Я не понимаю… — начал Дерен.
— Я не понимаю, — одновременно с ним заговорила я.
— Зачем тебе нужно…
— Зачем тебе нужно.
— Всюду совать….
— Всюду совать.
— Свой нос, — раздраженно закончил он.
— Свой нос, — одновременно с ним договорила я и продолжила. — Ты почтенная женщина, ты…
— Ты почтенная женщина, ты… Ты меня передразниваешь!
— Фы мефя перефазнифаешь… — с истинной мудростью проговорила я.
— Анджела!
— Что?!
Дерен тихо по-драконьи рыкнул.
— Я Верховный каратель, я кавалер Королевского Ордена огня, я не могу прятаться в шкафу, как какой-то сопливый…
Дверь в раздевалку скрипнула, и я закрыла Дерену рот рукой.
— Вот и молчи тогда, если не можешь!
Дверь закрылась, и на некоторое время повисла тишина, только снаружи раздавались шаги и шорохи. Я вдруг сообразила, что моя ладонь лежит на губах Дерена, что его дыхание касается кожи.
Что мы вообще оказались вплотную друг к другу, так что моя грудь почти дотрагивается до его кителя.
Первым порывом было отшатнуться, но в последний момент я сдержалась. Одно неловкое движение — и на меня полетят швабры, метлы, ведра и прочий хозяйственный хлам.
Пришлось замереть. Глаза Дерена в темноте светились, как у хищника. Так что я без труда могла сказать, что смотрит он прямо на меня.
Некоторое время было тихо, а затем вальяжный мужской голос проворчал:
— Зачем мы вообще сюда притащились, лучше бы в кабак пошли.
Люк.
Отлично.
Его собеседник ответил что-то неразборчивое и хлопнул дверью шкафа. Люк сочно выругался и, судя по звуку, рухнул на скамейку. По раздевалке разнесся такой громкий и усталый стон, как будто этот венценосный дракон вагоны разгружал, а не занимался весь день тем, что портил остальным жизнь.
— Так я не понял, ты в деле или как? В пятницу особняк наш, вино уже в погребе, девочки в дороге. — после паузы спросил Люк. — Де Бран только не бери свою, все веселье испортит. Зануда.
Ага. А вместе с Люком, значит, Норрингтон.
Вот же не разлей вода.
В ответ Норрингтон снова промычал что-то невыразительное и чем-то зашелестел. Должно быть, переодевался.
— Что ты там сказал? — после паузы спросил Люк. — Мантикора все сожри, как неохота опять в грязи валяться на этих боевых искусствах…
— Угу.
— Что — угу? Я тебя еще раз спрашиваю, отдыхать собираешься как нормальный человек? Или де Бран окончательно прибрала тебя к рукам? Теперь у тебя только приемы, как у старикана? Как же меня эти приемы…
“Как они его” Люк, видимо, показал жестами.
— Ага… В смысле, нет. Люк, а ты куда кошелек дел все-таки? — спросил небрежным тоном Норрингтон, и у меня брови поползли вверх.
Я невольно бросила взгляд на Дерена — и тут же отвернулась, поймав его взгляд. Щеки загорелись. Надо изживать в себе дурацкую привычку разделять с ним все, от шуток и новостей до неприятностей и перемен.
— Этого отброса? Да вон он, — он зашелестел складками одежды, следом зазвенели монеты, как будто Люк потряс кошельком в воздухе. — Закину после занятий в компостную кучу за теплицами, пускай ищет.
Люк хохотнул.
— Пойдем, — после паузы откликнулся Норрингтон. — Уже и так опоздали.
— О-о-о, а кто это заделался таким дисциплинированным? Это на тебя так Страшилище влияет? Что, воспитание этой фригидной старухи дает свои плоды? Скоро будешь как дрессированный бегать на радость папаше? И с отбросами брататься, и...
В раздевалке зазвучал стук, шорох, короткий вскрик и снова стук, как будто лавка упала на деревянный пол.
— Еще одно слово, и я тебя прибью, — тихо рыкнул Норрингтон.
— Воу-воу, полегче, зверь! — заржал Люк. — Понял-понял! Воу! Руки убрал! Да понял я!
Судя по звуку, Норрингтон все-таки отошел, и Люк лающе засмеялся.
— Воу. Вот это у тебя хватка. Нет, честно говоря — что-то в этой старушенции есть. Вроде пугало-пугалом, а как посмотрит… Ух, аж мурашки. Вот все-таки в тетках в возрасте что-то... этакое, согласись. От нее еще так и веет отчаяньем. Это заводит. Я бы с ней поразвлекался. Как взял за сиськи, как зажал где-нибудь в углу, как впердо…
Дерен дернулся, приоткрыл дверь, и я врезала ему по колену.
— Айх…