Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 27)

Эта фотография в газете — и внутри у меня все переворачивается, сердце сбивается с ритма, а на глазах выступают слезы.

И мне ровно так же плохо, как полгода назад, когда я узнала о том, что Гидеон мне изменяет.

Я вытерла рукой лицо, пытаясь успокоиться.

Но главное даже не это.

Главное, что Ферли, судя по всему, жертвуют деньги на лечебницы для душевнобольных.

В том числе на ту, имени святой Агнес.

Эти лечебницы все еще существуют и занимаются тем же, чем занимались.

Кое-как успокоившись, я подняла с пола газету с пола. Сначала я подумала, что Гидеон — в курсе. Отлично знает, на что идут его деньги. Но судя по всему…

Я быстро пробегала глазами по строчкам.

“Благотворительный бал был организован для сбора средств на ремонт лечебниц…”

Ага…

“И является первым в сезоне благотворительным балом, которые проводятся его величеством Коннором Третьим”.

Все ясно.

Обычная история с благотворительностью — сезон таких балов начинается каждую весну. Иногда собирают деньги на больницы, иногда — на прокладку дорог в отдаленных частях королевства, иногда — на помощь сиротам.

Разумеется, Ферли в таком участвовали.

Закусив губу, я вертела в руках газету.

С одной стороны — я не хотела иметь больше дел с Гидеоном, хоть и скучала отчаянно по Тео и Лорейн.

С другой… разве я могла сидеть, сложа руки? Ничего никому не сказать?

Из задумчивости меня вывел хлопок задней двери:

— Леди! Как вы сегодня рано.

— Тише! — выпалила я, пряча за спину газету, как будто меня застали на месте преступления.

Хмыкнув, мистер Гаррет вышел из-за прилавка. Из-за шрама при ухмылке кожа на его лице сморщилась. и по моей спине пробежали мурашки.

Он все еще меня пугал, хоть я и работала на него уже пять месяцев.

— Я ведь просила не называть меня “леди”, — пробормотала я.

Первое время я ужасно боялась, что меня кто-то узнает — точно так же, как узнал этот мистер Гаррет, которого Лина до сих пор боялась, как огня.

Но, к счастью, далеко не все в этом городе были такими внимательными, как он. Скромная одежда, отсутствие украшений, собранные в строгую прическу волосы — и вот я уже не бывшая леди Ферли, а старая тетка мистера Гаррета с севера, которая прибыла, чтобы помочь ему управляться с делами после трагической гибели жены.

(И не дать утонуть в бутылке.)

К новому имени привыкать было сложно — Элла Грей. И никакого титула “леди”. Просто старая дева с севера и ее беременная ни то служанка, ни то племянница.

Никому не было до нас, по большому счету, никакого дела, и я с чистой совестью погрузилась в работу.

Как я и думала, когда-то мистер Гаррет держал лавку в центре — а потом она сгорела. В том пожаре погибла его жена два года назад. Лавку мистер Гаррет восстановил — но его силы на этом закончились, зато бутылки — появились.

Впрочем, я не видела его пьяным с того самого вечера — и догадывалась, что могло стать причиной. Но держала свое мнение при себе.

Все, что меня волновало: сейчас, спустя пять месяцев, его лавка снова начала приносить доход, а с началом посевной нужно будет нанимать новых рабочих.

— Привычка. А Лина здесь? — мистер Гаррет оглядел пустую пока лавку, как мне показалось, с надеждой.

— Нет.

Лина от него шарахалась — сильнее, чем от всех остальных мужчин. Мне казалось, что дело в шраме, он ее пугал. Даже смотреть спокойно на мистера Гаррета Лина не могла. Почему именно шрам? Не слишком эстетично, конечно, но мне казалось, дело тут не только в этом.

Забавно, что при всем этом дочку мистера Гаррета, малышку Мэгги, Лина обожала, и это было абсолютно взаимно.

Мысленно я составляла письмо для Тео. Но вот... стоит ли давать обратный адрес?

— Ясно, — прищурился мистер Гаррет. — А когда вы собирались мне сказать, что на самом деле происходит в моей лавке?

Главa 24

Я нахмурилась.

— А в вашей лавке что-то происходит?

— Вы мне скажите.

Он выразительно поднял брови, и тут я потеряла терпение.

Возможно — возможно! — мне хотелось наорать на Гидеона. Но под руку попал мистер Гаррет.

Просто так вышло.

А нечего!

— То есть, — медленно произнесла я, сжимая за спиной газету так, что бумага впилась в кожу. — Вы меня прямо сейчас в чем-то обвиняете? После того, как я открыла вашу лавку? Пять месяцев проработала управляющей? Написала фермерам, а к некоторым еще и съездила лично, чтобы договориться о том, что они нам дадут соленья и заготовки — причем и в долг? И после того, как “Лавка Гаррета” вышла на стабильный доход — вы меня в чем-то обвиняете?

Мистер Гаррет вдруг усмехнулся.

— Вот именно, леди…

— Я не леди!

— Да вы хоть горшком назовитесь, все равно леди. Вот я и говорю, ле… Элла. После всего этого — вы мне когда собирались сказать, что увольняетесь?

— Я…

Я осеклась. Что?

— Что вы к мэру на встречу записались по поводу средств на то, чтобы школу для девочек открыть, — думали, я не узнаю? — сделал шаг вперед он.

— Это…

— И что к вам сюда девчушки со всем города сюда учиться бегают? Не лавка, а школа! А вообще-то, чтобы детей учить, разрешение от мэрии нужно! Вот мне штраф впаяют — что я буду делать?

Ах, он про это… И как он узнал? Хотя… Мэгги, наверное, рассказала, это точно. Она прибегала сюда, как и остальные девочки, примерно в четыре часа, хотя помимо няни у нее была своя собственная учительница. Просто у нас ей, видимо, было весело.

— Не понимаю, о чем вы, — вздернула я подбородок.

— Да вы что? — скрестил руки на груди мистер Гаррет. — То есть, если я сегодня решу тут на весь день остаться — то не застану толпу девчушек вечером?

Это мне крыть было нечем.

Я вообще не собиралась открывать школу! И девочек учить — тоже! Я совсем к этому не приспособлена. А уж деньги я и подавно не планировала просить, еще мне не хватало с мэрией связываться!

А вообще — во всем виновата Лина.

Первое время после того, как я уговорила мистера Гаррета нанять меня управляющей и пообещала, что ему ни о чем не придется беспокоиться, было самым сложным.

Во-первых, нужно было понять, что делать с овощной лавкой, разобраться, как она работала до пожара и как все реанимировать. Во-вторых, найти для нас с Линой хоть какой-то дом, а для начала — занять у того же мистера Гаррета на это деньги. В-третьих… ну, на боль в сердце времени не оставалось. И нет, Гидеон мне не снился. Почти.

Работа была для меня самым главным, а мистеру Гаррету, который считал, что “леди-белоручка” ни на что не способна, очень хотелось утереть нос.