Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 95)

А сделка — это хорошо. Это еще спокойнее. Это что-то понятное.

— Какую сделку? — пробормотала я, окончательно проваливаясь в сон.

— Жить друг с другом долго и счастливо, конечно, — ответил Седрик, щелкнул пальцами и притянул меня к себе ближе.

В комнате благодаря его магии моментально стало теплее, и я наконец уснула.

Глава 39

— Завтра наша свадьба. Надеюсь, ты рада, добилась своего.

От холодного голоса по спине пробежали мурашки, но я продолжила подписывать приглашение — одно из тех, текст в которых должен быть особенным, его нельзя было доверить типографии.

Потому что обычное, типографское, обе важные для меня гостьи с присущим им изяществом проигнорировали.

— Все будет по твоим правилам, — добавил Седрик, не дождавшись ответа. — Довольна?

— Э… Ну да?

Я подняла взгляд, прищурилась от бьющего в глаза солнца и огляделась. В гостиной особняка Мэлори было непривычно пусто. Голые стены с темно-зелеными обоями вверху и деревянными панелями снизу, каминная полка, где теперь не было ни кольца, ни золотой фигурки богини, ни часов.

Солнечный свет, разлитый в комнате, был ярким, желтым, резким, потому что легкие полупрозрачные шторы и тяжелые портьеры уже сняли.

Из мебели остались только диван и столик. И то я с трудом уговорила грузчиков дать мне пару часов, прежде чем их выносить.

Нужно же как-то… попрощаться с домом! Седрик такой сентиментальностью по понятным причинам не страдал, а мне хотелось побыть здесь напоследок.

Когда-то именно в этой гостиной я впервые открыла глаза в новом мире. Впервые увидела Седрика и получила на запястье метку, которая, как взмах крыльев бабочки, повлияла не только на мою жизнь, но и на жизни множества людей. С тех пор прошло почти два года.

Изменилось все, хотя тяжелый взгляд Седрика и его ледяной тон вызывали сейчас острое чувство дежа вю и мурашки по коже.

Наверху раздался грохот, крики, и я нахмурилась. Нужно…

— Нет, ты вообще понимаешь, что ты наделала? — рявкнул Седрик, подходя ближе.

Метка на моем запястье, которую я больше не прятала, потеплела, магия Мэлори внутри встала на дыбы, и я привычно уже ее усмирила — буквально представила, что набрасываю на непослушную лошадь (Заразу, например, которая теперь портила нервы королевским конюхам и ела исключительно отборный овес) уздечку.

За прошедшее время я научилась не только разбираться в правилах местного этикета, перечислять имена всех монархов до двадцатого колена и поддерживать светскую беседу, но и обращаться с непослушной силой. Хотя кое-что по-прежнему оставалось неизменным. Например, то у меня сердце билось чаще, когда Седрик оказывался близко.

— Ничего не хочешь объяснить, дорогая невеста?

Я невозмутимо поставила точку в предложении «Искренне ждем тебя на нашей свадьбе, от себя лично я обещаю познакомить тебя кое с кем интересным» и подняла взгляд.

— Дорогой Седрик, почему ты кричишь на меня в такой важный день? — непонимающе моргнула я.

Ну… да, этому я тоже научилось.

Сложно не научиться хлопать глазками, когда я абсолютно ясно видела: взгляд Седрика, когда он смотрит на меня, любую, даже сонную, усталую или растрепанную, становится нежным, завороженным. Как сейчас.

Впервые я заметила это, когда мы начали — просто пришлось, — посещать балы и приемы. Красавиц там была уйма — еще бы, это все-таки дворец, а не Верхние Петушки. Сливки сливок, и никак иначе.

Я чувствовала себя там не в своей тарелке. Во-первых, тогда этикет и бальные танцы все еще оставались для меня недоступным искусством, во-вторых, у Элис бэкграунд был, мягко говоря, далеко не лучший.

Но все это отошло на второй план, когда я заметила, что Седрик в самом деле смотрит только на меня, хотя вокруг было полно девушек покрасивее, да и характер у половины из них явно посговорчивее моего.

Может, благодаря этому я наконец научилась флиртовать и перестала спотыкаться во время этих дурацких придворных танцев, где нужно было двигаться «женственно»?

Вот и сейчас, хоть Седрик и злился, его глаза мягко заблестели жидким драконьим золотом. Я улыбнулась и подумала, перестану ли я когда-нибудь трястись в его присутствии, как школьница?..

— Я… — начал Седрик, улыбнулся, а потом вспомнил, что на меня злится, и рявкнул: — Не пудри мне мозги! Элис! Ты серьезно, брачный договор?

— А что такого?

Я два раза выходила замуж без брачного договора! Оба раза были провальными.

Плохая примета, это точно! В третий раз я на эти грабли не наступлю.

Седрик наклонил голову — и вот теперь он точно в ярости. Хорошо, что я уже знаю: его дракон мне не навредит. Привыкнуть к огромному зверю размером с боинг, в которого время от времени оборачивался мой любимый, было сложно.

Но даже это меркло перед…

— Что такого? — поднял брови Седрик. — Ты спрашиваешь — что такого. То есть, ты нашла королевского нотариуса, заставила его составлять брачный договор за день до нашей свадьбы и напугала до истерики.

— Какие мы нежные… — пробормотала я.

Что? Я старалась быть вежливой. А что про брачный договор вспомнила в последний момент… так я вообще-то извинилась. И конфеты принесла.

— Ладно, — дернул уголком губ Седрик. — Возможно, здесь я виноват — слегка перестарался, донося до всех придворных мысль, что тебя нельзя обижать.

Слегка? Ни одна из красавиц-аристократок до сих пор даже не попыталась подсыпать мне слабительное в вино. Это не «слегка», это сильно перестарался.

Я даже и предположить не могла, насколько Седрика все боятся, пока не получила возможность наблюдать за этим вживую. Забавно, что у большинства драконов, да и людей тоже даже голос становился тише, если рядом оказывался Седрик. До сих пор я как-то не этого замечала, списывала все на его титул и деньги, но потом сообразила, что дело в чем-то другом.

«Это что-то вроде инстинкта, я не ел их детей на завтрак и не разрушал их дома, если ты об этом, — скучающим тоном пояснил Седрик и притянул меня к себе. — Может, займемся чем-нибудь поинтереснее обсуждения придворных, м?»

— Чего ты опасаешься? — тем временем спросил он. — Что я отсужу у тебя твой магазин? Может, это мне стоит бояться? При плохом раскладе ты сможешь отсудить у меня полкоролевства!

…Перед этим.

То, что Седрик превращался в огромного дракона и пугал на инстинктивном уровне каждого, кто оказывался рядом, меркло перед тем, что теперь он… принял то, что ему полагалось по праву рождения и наконец вступил в права престолонаследника.

Глупо даже упоминать, какой произвело фурор то, что «лорд Бастард» внезапно стал кронпринцем. А я наконец узнала историю таинственного лорда Мэлори целиком.

Должна признать, у него были причины предвзято относится к идее истинности.

Родители Седрика поженились не то чтобы по любви, но по хорошему расчету и взаимной симпатии. «Не самый плохой вариант», — ухмыльнулся Седрик, и я кивнула. Мудрый расчёт еще ни одному браку не вредил.

Жили супруги спокойно, а старый лорд Мэлори, жестокий и нелюдимый, в самом деле любил свою юную и кроткую жену со сладким цветочным именем Лилианна: в подвале дома мы нашли больше десятка ее портретов, в том числе маленьких, карманных, а еще множество тщательно упакованных платьев, драгоценностей, даже музыкальные шкатулки, целую коллекцию. То, что старый лорд после случившегося не уничтожил их, а только убрал с глаз долой, о многом говорило. Как и то, что он, практичный скупердяй, покупал все эти вещи для жены.

И все бы ничего, но мама Седрика закрутила роман с королем.

«Они были истинными, — сказал Седрик, глядя на ее портрет: красивая светлоглазая блондинка с треугольным лицом. — Король и моя мать. Я узнал об этом уже позже, от его… от его величества. Больше никто не в курсе. Они никому об этому не говорили».

Я нахмурилась. То, что дракон узнает истинную только в момент соприкосновения кожа к коже, до сих пор казалось мне странной недоработкой местной эволюции.

«Почему они молчали?»

Седрик обернулся ко мне и пожал плечами, а затем сцепил руки за спиной и безразлично ответил:

«Потому что Лилианна любила мужа и хотела быть ему женой. Ее тянуло к истинному, но она не захотела подчиниться зову. Лилианна уговорила короля молчать после того, как их… обуяла страсть. Это не мои слова, если что».

Ну еще бы.

Лилианна уговорила короля никому не говорить об их связи, тот согласился, готовый на все, лишь бы его драгоценная истинная была счастлива.

А потом выяснилось то, что было абсолютно логично, но что никто никак не мог предсказать: Лилианна узнала, что беременна. Старый лорд Мэлори готов был носить ее на руках и ждал наследника.

Во время родов она умерла от потери крови.

Так иногда случается.

«Магия истинной связи, — медленно произнес Седрик, — могла бы ее поддержать, но мама отказалась от нее. Ей не хватило сил, магия Мэлори, которой она стала чужой, тоже не смогла ее подпитать. И она погибла».

Старый лорд Мэлори остался один с сыном, из которого собирался растить наследника рода. И все было хорошо, пока…

Пока глаза и волосы мальчика не начали темнеть.

Пока магия рода не принялась его отторгать.