Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 97)

— А вот и нет! Никуда я не заглядывала! Ты всегда обо все ударяешься, вот и все! А лечить себя не умеешь до сих пор!

— А вот и заглянула!

— А вот и не заглядывала!

— Вы вообще собираетесь искать Ушастика? — вклинился Хью, и дети снова чем-то загремели.

Ну, хоть что-то не меняется. Эти трое — ищут Ушастика. Хорошо хоть дома на этот раз! Я и не думала, что сборы перед переездом будут легкими, но чтобы настолько…

Дело в том, что Седрику после принятия титула полагалось жить в официальной резиденции наследника престола: огромном, как из сказок или передач про британскую монархию, дворце.

Так что из особняка Мэлори, где мы все жили последние два года, придется переехать. Его Седрик собирался оборудовать под второй филиал своей школы.

Я только недавно поняла, почему она была названа в честь его величества короля: именно он когда-то, впервые встретившись с сыном, выдал ему разрешение на создание школы и дал зеленый свет вообще на любые начинания.

Тогда-то «лорда Бастарда» и стали ненавидеть все придворные. Ненавидеть — и заискивать перед ним.

За прошедшие два года в школе многое изменилось. В первую очередь то исчезло то, что беспокоило меня больше всего: телесные наказания.

«Это обычный способ воспитания, — возразил Седрик, когда я все-таки об этом заговорила. — Им никто не причиняет серьезных увечий, в чем проблема?»

Ну да. Если у тебя с детства от отцовского воспитания все тело в шрамах — то телесные наказания «без серьезных увечий» не кажутся чем-то страшным.

Мне пришлось подключить весь свой арсенал убеждений, чтобы уговорить его что-то изменить.

К моему удивлению, на помощь мне пришла Мира. После того, как арестовали Черного, она как будто сломалась. Я думала, она будет рада, что того, кто стоит за гибелью ее родителей, мужа и… и двух маленьких детей, наконец накажут, но Мира выглядела так, как будто до сих пор ее на этом свете держала одна только жажда мести, а сейчас не осталось и этого.

Черный ведь умер спустя пару дней после того, как его бросили в тюрьму. Возможно, в этом как-то замешаны способы ведения допроса, которые использовали люди лорда Ривинга.

Как бы то ни было, Мира постепенно угасала, не желая не только брать на себя обязанности старосты, но и просто выходить из дома.

И тогда я пошла на хитрость. Приехав к ней однажды, я завела разговор о школе лорда Мэлори.

«Там и правда обучают детей магии, — между делом сказала я. — Но Хью, Эми и Рольфа я туда не пущу. Сама понимаешь, дела идут ни шатко ни валко, бедняков, из которых все равно ничего не выйдет, слишком много, тех, кто искренне желает с ними возиться, слишком мало, вот и случаются… перегибы. Но тебе, наверное, не интересно».

«Что значит — ничего не выйдет? — тут же вскинулась Мира. — Да мы веками без всяких школ и драконов учились колдовать! Не выйдет! Да в жопу пускай себе запихают свое не выйдет, нелюди! Я их…»

Я подлила масла в огонь, рассказав о методах воспитания «указкой по пальцам», и спустя месяц Мира уже прибыла в столицу, чтобы «показать им всем, где улитки в рогозюлину сворачивались».

Для школы Мира была настоящим кладом: она, потомок древней магически одаренной семьи с редким даром, знала о магии побольше некоторых столичных ученых. А уж за детей и вовсе болела, как за родных.

Спустя год она стала вторым, после Седрика, человеком в школе.

А я поняла, что наконец могу отвести туда Эми, Рольфа и Хью.

Удивительно, но кроме школы, Мира находила время на то, чтобы заниматься артефакторикий, так что наш с ней бизнес процветал, хотя мы давно уже существовали в основном за счет патентов.

А старосту в Верхних Петушках жители выбрали сами. Я надеялась, они не прогадали.

— Седрик, — выдохнула я, пытаясь выскользнуть из его рук. — Мы не должны…

— Мы очень даже должны, — мурлыкнул он мне в шею, — пока чудовища, которых мы считаем нашими детьми, чем-то заняты.

Я подавила смешок. Мне до сих пор не верилось, но Седрик в самом деле считал всех троих детей своими. При том, что однозначно утверждал: ни один мужчина чужого ребенка полюбить не может, это аксиома. И вообще, любовь — полная ерунда.

Не знаю, что он имел в виду, но чем еще, как ни любовью, можно было объяснить то, что он вытаскивал Эми из кошмаров? Учил Рольфа драться? Помогал Хью с галстуками и шейными платками, которые внезапно появились в его жизни?

— Эти чудовища войдут сюда в самый неподходящий момент, — привела последний аргумент я. — Или грузчики. Или Гидеон. Или кто угодно.

И нечего расстегивать мое платье! Я сама его расстегну!

— Дорогая, я самый могущественный дракон из всех, кого я знаю, — проворчал Седрик. — Думаешь, я не смогу удержать дверь закрытой?

Засмеявшись, я потянулась, чтобы стянуть с его плеч пиджак, и случайно стряхнула со стола приглашения.

Одно из них предназначалось Мире, которая «да куда я во дворец попрусь, ты с дуба рухнула?», второе — Руби.

Не передать, как я была счастлива оттого, что подружка Элис, которая когда-то помогла нам с детьми сбежать из борделя, наконец нашлась.

Искали ее несколько месяцев — уже после того, как Черного арестовали, и он сдал всех, всю цепочку участников похищений, включая королевского генерала, который это все «крышевал» (лорд Ривинг, который все искал поводы подвинуть генерала, остался в восторге от такого поворота и проникся к Седрику почти отеческой симпатией).

Люди Седрика и лорда Ривинга рыли носом землю, чтобы найти и вытащить всех пропавших магов, но Руби, которая исчезла сразу после пожара в борделе, никак не находилась.

Я уже почти потеряла надежду, когда она вдруг сама возникла на пороге. Хрупкая, как цветок, заплаканная, в синей шали, она сжимала в руках какую-то бумажку.

«Да подавись ты, колготка! — выпалила она, сунув ее мне в руки. — Денег тебе мало — или что⁈ Можно подумать, я последнее у тебя украла! Стала невестой этого лорда-дракона — неужели тебе нужны эти жалкие три тысячи золотых!»

Она продолжала что-то рассерженно болтать, и до меня медленно доходило, что произошло. Может, я догадалась бы раньше, но воспоминания Элис, которые постепенно появлялись в голове, до сих пор были путанными.

Седрик, уходя когда-то из борделя, оставил Элис не только горсть монет, но и чек на три тысячи золотых. Элис не стала его обналичивать, она вообще не поняла, что это, а Руби — утащила эту бумажку, как только поняла, что Элис светит свадьба с богатым драконом.

«Истинная для дракона — это все равно, что подарок небес. Драконы любят своих истинных, сдувают с них пылинки и носят на руках. Они — главные сокровища драконов. Тебе так повезло, Элис! Скоро ты уберешься отсюда — и будешь жить, как настоящая леди!» — убеждала Руби скорее себя, чем подругу.

Когда Элис сбежала с детьми, Руби окончательно успокоилась, решив, что свои три тысячи золотых честно заработала. Каково же было ее удивление, когда она сообразила, что ее ищет королевская стража. И не просто ищет, а крайне тщательно ищет.

Мало кого так искали, как ее!

И вот у Руби сдали нервы — она заявилась на наш порог сама, чтобы бросить Элис в лицо проклятые бумажки.

«Подавись! И отзови уже этих ищеек, жадина!» — рявкнула она и развернулась на каблуках.

Я едва успела ее догнать и прижать к себе. Нашлась! На глаза навернулись слезы, а возмущенное «колготка!» прозвучало, как музыка.

Сейчас Руби, которую я уговорила оставить эти деньги себе, окончательно завязала с ремеслом жрицы любви и открыла ателье. Получалось у нее, к слову, весьма неплохо, именно она сшила несколько моих любимых платьев, которые были не только красивыми, но и удобными.

Но на свадьбу она наотрез отказалась приходить — по тем же причинам, что и Мира: «Где я — и где дворец?»

Пришлось идти на подкуп и обещать познакомить Руби с одним крайне симпатичным мужчиной: Грегом, который с момента появления этой красотки на нашем пороге совсем потерял покой.

Жизнь постепенно налаживалась, хотя никогда не бывала спокойной. Какой тут покой, когда лист предзаказа на артефакты занимает три страницы, характер Миры стал только хуже, а в ближайших планах у меня — долгожданная свадьба с кронпринцем и вступление в обязанности принцессы?

И это не говоря уже о троих детях, одна из которых, Эми, никак не могла смириться с тем, что я не до конца ее мама, второй, Рольф, — боялся, что его снова выгонят на улицу, а третий, Хью, — уже вошел в переходный возраст и мог за пару секунд устроить пожар во всем доме.

А ведь скоро к ним прибавиться четвертый, которого я, кажется, ношу под сердцем.

— Поцелуй меня, — попросила я, взяв лицо Седрика в руки.

— Только если ты передумаешь насчет брачного договора, — ухмыльнулся он, поглаживая мое бедро.

Запрещенный прием, между прочим!

Но и я не лыком шита.

— Ни за что, — отзеркалила я его ухмылку.

Седрик прищурился.

— А если я предложу тебе сделку?

Я ничего не смогла с собой поделать: тут же заинтересованно подняла брови.

— Какую?

— «Жить долго и счастливо» — о чем-нибудь тебе говорит?

И раньше, чем я ответила, он меня поцеловал. Я мгновенно растаяла от теплых прикосновений, но не собиралась сдавать позиции.

Впрочем, у нас еще будет время на то, чтобы вдоволь друг с другом поспорить.