Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 65)

— Не похоже, что она… счастлива.

— Она…

— Не говори мне про болезнь. На ней проклятье?

— Не совсем, — уклончиво ответил Оливер. — Чудо, что я смог помочь, а все благодаря мемуарам Джо, моего прапрадеда.

— Читала я эти мемуары, — проворчала я. — Твой предок описывает, как королева фей отреклась от престола из-за любви к нему, как он сам участвовал в походах против драконов, а потом приручил одного из них и несколько лет жил в драконьем племени. И это только первая половина книги! Ну и как ты предлагаешь мне догадаться, что из этого правда и имеет отношение к принцессе?

Оливер засмеялся.

— Это не моя тайна, прости. Могу сказать только, что это все — временные меры. Скоро Амелия успокоится.

— Успокоится? Ты же не имеешь в виду…

— Во имя всех святых, Унни! Кем ты меня считаешь? Скоро ей станет легче, я говорю об этом. Ее беспокойность и стремление куда-то убежать — это не просто так. Это влияние магии, темной, жестокой, слепой. На самом деле принцесса мирная и кроткая. Скоро она опять станет собой.

Летом было объявлено о помолвке принцессы и старшего сына какого-то герцога, и я искренне хотела поверить Оливеру в том, что с ней все будет хорошо. В конце концов, до сих пор он ни разу меня не обманывал.

Во время последнего года обучения в академии я ужасно нервничала. Дело было не в экзаменах, разумеется. И даже не в том, что мне предстояло возвращаться в родную деревню — работать в школе. Меня там не ждали, по правде говоря: Томас перед тем, как сбежать в море, выполнил свою угрозу и попросил своего отца отправить в деревенскую школу учительницу. И, к удивлению, она в самом деле прибыла, еще в прошлом году. Махеча говорила, дети от нее и ее «волшебностей» в восторге.

Причина моей нервозности крылась в том, что заклинание, которое могло снять проклятье с рода Оливера, с каждым днем становилось все более зрелым. Скоро оно сработает.

Зависший посреди наполненной каменными статуями комнаты сгусток силы, переливающийся голубым, зеленым и розовым, уже совсем скоро должен будет взорваться и окатить волной магии все поместье.

От проклятья не останется и следа — но как меня примет род Стортонов?

Что-то мне подсказывало, что они далеко не обрадуются.

Осенью и зимой я утешала себя мыслями, что до встречи с родителями Оливера еще далеко, а весной… изо всех сил пыталась перестать себя изводить. С каждым днем заклинание становилось все сильнее и могло сработать в любой момент — как только магия посчитает, что удачное время пришло.

В ответ на все мои опасения Оливер говорил только, что никакое неодобрение родных его от женитьбы на мне не удержит.

— И вообще, дорогая, разве не пора тебе думать о свадебном платье? Спроси, пожалуйста, у Аннет, на что полагается невестам спускать деньги и потрать как минимум в два раза больше.

— Оливер, я не могу…

— Да что за женщина мне досталась! Просто делай, как я говорю. Если я говорю, что ты должна тратить мои деньги на свои прихоти — будь добра слушаться. Зачем мне жена, которая не уважает мое слово?

Сказать ему, что главной моей прихотью будет открытие школ для магически одаренных детишек, мысли о чем не покидали меня уже многие месяцы?.. Это траты посерьезнее платьев и перчаток. Пока не буду говорить. А то испугается и передумает жениться.

Летом я жила в поместье Стортонов и не сразу заметила, что Оливер… подглядывает за мной. Не в интимные моменты, конечно, а по вечерам, когда я расчесывала волосы перед сном.

Увы, в комплекте с кошачьим телом Оливеру досталось умение бесшумно передвигаться.

— Ты мог бы не прятаться, — не выдержала я однажды.

За дверью раздался шорох, а затем — щелчок: поместье Стортонов, как и любой уважающий себя старинный дом, было оборудовано множеством секретных ходов и лазеек для подслушивания и подглядывания.

— Ты не должна была об этом узнать, — проворчал он.

Я решила не говорить, что в таком случае ему стоило бы тщательнее контролировать вырывающееся из утробы мурчание.

— Проходи, я пока не собираюсь спать.

Оливер открыл дверь и, наклонив голову, зашел в комнату, приветсвенно махнул хвостом. Конечно, неприлично ему находиться в моей комнате после рассвета. Но наши отношения уже давно перешагнули, с одной стороны, все рамки приличий, а с другой — оставались целомудренными, даже слишком.

— Унни, твой гребень…

— Что? Ах, да. Это с ярмарки, я же тебе говорила.

Покраснев, я снова провела им по волосам.

— Нет, Унни, — странным тоном проговорил Оливер. — Такие гребни не продаются на ярмарках. Он стоит… даже затрудняюсь сказать, сколько. Для его величества, если я не ошибаюсь, этот гребень вовсе бесценен.

— Ты что? — со смехом обернулась я. — Это же просто безделушка. Купленная на ярмарке за медяк.

— Унни, — Оливер не сводил взгляда с гребня. Зрачки его расширились, как будто он увидел пучок кошачьей мяты. — Эта вещица уникальна. Откуда она у тебя?

— Мачеха сказала, что ее оставила моя мать. Но… Ты посмотри на этот гребень? Простой, металлический, грубый. Она наверняка соврала, чтобы сделать мне приятное.

Оливер покачал головой.

— Унни, это не металл, это предмет, выточенный из редчайшего серебряного коралла. Даже полунции этого вещества стоит больше ста золотых, а то и дороже, потому что его уже много лет не привозил на остров ни один купец. И… разве ты не чувствуешь магию, исходящую от этого гребня?

Магию?

Я пожала плечами. Простая ведь безделушка. Я повертела гребень в руках. Легкий, гладкий, с острыми зубчиками и ручкой, похожей формой на волну. Я так привыкла держать его в руках, что почти не замечала.

Когда-то в детстве я боялась с ним расстаться, даже к морю собой не брала — опасалась, что его случайно унесет накатывающая на берег волна. Мне представлялось, что однажды мама вернется и узнает меня, когда я покажу ей этот гребень.

Потом я поняла, что нужно справляться самой и что никто за мной не придет.

— Оливер, ты, должно быть, что-то путаешь. Это обычная безделушка, посмотри.

Я протянула ему гребень, и он отшатнулся, а затем тряхнул гривой и возмущенно рыкнул. Звук получился коротким, что-то похожее на «М-р-р-рау».

— Нужно все-таки вернуть в программу академии артефакторику, хотя бы пару занятий. Унни! Да ты прислушайся!

— К чему? Я тебя не понимаю.

Очередное возмущенное «М-р-р-рау», а затем Оливер вдохнул и выдохнул.

— Никуда не уходи! — выпалил он и вынесся прочь из моей комнаты так быстро, как будто за ним гнались пьяные пикси.

Ждать Оливера пришлось недолго — на всякий случай я положила гребень на туалетный столик и опасливо отодвинула от себя подальше.

Мало ли.

Вернулся Оливер уже спустя несколько минут и протянул мне… крылоключ.

— Ты умеешь пользоваться диагностическими чарами, Унни?

— Это что, экзамен?

Оливер фыркнул.

— Вот уж нет, пускай у Янга по поводу заклинаний и адептов, которые ничего о них не знают, готова болит. Попробуй использовать диагностическое заклинание с крылоключом.

— Правда, можно?

Не дожидаясь ответа Оливера, я принялась формировать заготовку и наполнять ее содержанием. Меня так давно тянуло поисследовать этот артефакт! Невероятно ценный, редкий. Просить Оливера я стеснялась.

Диагностическое заклинание получилось темно-красным — должно быть, я немного перестаралась с вложенной силой, но это нестрашно.

Золотой ключ засветился красным, и я восхищенно вздохнула. Диагностические чары позволяли почувствовать артефакт или предмет. Наложив их, я поняла, что волшебства в этом ключе — огромное количество. А еще ощутила дуновение свежего ветра, который чувствуешь, когда открываешь дверь и выходишь из дома. А еще… Он ощущался как Стортон-холл и как… как Оливер.

Так что я без труда, даже встретив этот ключ в первый раз и не видя его глазами, могла бы сказать: это артефакт, открывающий портал в Стортон-холл. Мощный, с большим радиусом действия, питающийся магией обладателя — Оливера Стортона.

— Почувствовала? Молодец. А теперь сделай то же самое с гребнем.

— Только чтобы показать, что ты не прав, — проворчала я, неохотно формируя новое заклинание и направляя его к гребню.

В этот же момент меня как будто затопило ледяной соленой волной, как будто я была кораблем, попавшим в морской шторм. Магии в этом артефакте было так много, что крылоключ на его фоне казался зачарованным на полеты детским воздушным змеем.

Я закашлялась, потому что у меня горло перехватило. Ощущений было так много, что я затруднялась их назвать, все они были новыми, незнакомыми. Одно было ясно — море, ветер и что-то странное, похожее на… песню. Или музыку.

А еще у гребня и крылоключа было что-то общее, что я не могла бы назвать. Что-то… как будто у них была одинаковая основа.