Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 107)

— Спи, еще рано, — тихо сказал Алан. — Я разбужу, когда нужно будет вставать.

Вот предатель. Мог бы не заметить, что я проснулась. Подняв голову, я заглянула ему в лицо.

— Чтобы дети увидели, как ты выходишь из моей комнаты утром?

— Большая часть из них уже достаточно взрослые для разговора о птичках и пчелках. К тому же, как ты собралась прятать от них наши отношения, если мы, например, не знаю… поженимся?

— Поженимся? — хмыкнула я и выбралась из его рук. — Кажется, недавно речь шла о том, что зимой я окажусь в тюрьме.

— Я все-таки надеялся, что ты выберешь брак со мной вместо этого.

Я фыркнула, подходя к шкафу. Только спустя несколько секунд я сообразила, что одежда моя валяется на полу, вперемешку с одеждой генерала Реннера. Алана.

Пришлось за ней наклоняться, чувствуя на себе тяжелый и жадный взгляд.

— Мне в самом деле было бы спокойнее, — вдруг сказал он.

— Если бы я была в тюрьме? — спросила я, надевая платье и принимаясь застегивать бесконечный ряд пуговиц.

— Если бы ты вернулась со мной. Неблагие…

Я отшатнулась, неверяще качнув головой.

— Ты все еще уверен, что они монстры?

Ленивое довольство тут же стекло с меня без следа.

— Нет. — Он помедлил, а потом фыркнул. — Хотя глупо отрицать, что вдали от них тебе было бы безопаснее. Как и вдали от горожан, спокойную жизнь которых ты разворошила, как медведица, севшая на муравейник. Я дракон, в конце концов. Моя бы воля, я бы тебя вообще в башне закрыл. Есть у меня такой инстинкт. Иди сюда.

Алан потянулся ко мне, и я в последний момент успела отшатнуться раньше, чем он утащит меня на кровать.

— Дразнишься? — наклонил он голову.

Выражения его лица я не видела, но могла бы поклясться, что он щурит янтарные глаза.

— Мне стоит быть разумной, — качнула я головой.

— Как это относится к тому, что ты от меня шарахаешься? Иви. Разве не разумно вернуться в постель и дать мне доставить тебе удовольствие? Это дальновидно! Тебе нужно расслабиться.

Он снова потянулся ко мне, и я не смогла сдержать смеха.

— Хочешь поиграть в догонялки?

Он встал и подошел ко мне вплотную. Я сглотнула. Какой он красивый… В темноте я не смогла рассмотреть его тело, только почувствовать, зато сейчас, в сумерках, которые становились все светлее, я отлично видела высокую мощную фигуру — широкоплечую, с крепкими твердыми мышцами. Пожалуй, в другое время я бы испугалась, потому что сила, скрытая в этом теле, пугала, не говоря уже о том, что передо мной стоял дракон, смертоносно опасный, способный командовать армией и принимать решения, от которых кровь стынет в жилах.

Но сейчас я уже знала, что никто и никогда не касался меня нежнее, чем он. Поэтому даже не вздрогнула, когда он погладил меня по щеке, только прикрыла глаза.

— Ивари тебе тоже хотелось запереть? — спросила я.

Алан поморщился — тени на его лице пришли в движение.

— Ивари… Ивари не была моей истинной. По правде говоря, этот брак был чудовищной ошибкой, хотя я не уверен, что у меня была возможность ее избежать.

— Зачем ты вообще на ней женился?

Алан вздохнул и наклонился, чтобы поднять с пола свою одежду.

— Пообещал ее отцу. Лорд Хант был моим другом, близким. Единственным, кому я мог довериться целиком и полностью. Именно он помог мне подавить государственный переворот и передушить “Несущих свет”... Ты знаешь о них? Не знаешь. Это…

— Знаю, — перебила я. — Кучка придворных, которые хотели скинуть одного короля и посадить на трон своего.

— Точнее и не скажешь. Как ты понимаешь, ничем другим, кроме смуты, это закончиться не могло, а тот король, что сейчас на троне, — не самый худший вариант. Смута все равно началась — когда, — Алан запнулся и опустил голову, застегивая рубашку, — когда из тени вышли неблагие. И, поверь, они были совсем не похожи на Дерека и даже на Мелиссу. Живых после себя они не оставляли — приходилось… прикладывать усилия, чтобы их подавить и не дать им издеваться над обычными людьми дальше. Иногда… довольно жесткими методами. После того, что они творили, ничто, кроме тюрьмы или казни, их ждать не могло.

— Интересно, почему же они взбунтовались, — не удержалась я от шпильки.

Алан пожал плечами.

— Я не собираюсь сожалеть о том, что сделал. Иногда приходится быть жестким. Метки, которые стали получать с того момента неблагие, строгая система учета, обязательное воспитание в приютах — стали компромиссом по сравнению с тем, чтобы уничтожать их полностью, как того требовали многие — и уже начинали устраивать самосуд, даже над новорожденными. — Он помолчал. — Тем не менее, никому, кроме тебя, в голову не приходило нянчиться с неблагими, как с обычными детьми.

— Конечно. Обращаться с детьми — как с детьми. Кому бы такое в голову пришло?

— Только тебе, — притянув к себе ближе, Алан поцеловал меня в лоб. — Можешь себе представить мои ощущения, я нервничал бы меньше, если бы моя истинная вдруг полезла в клетку с волками и принялась их наглаживать, как домашних псов. Тем не менее… — Он помолчал. — Отец Ивари много лет назад, когда неблагих удалось обуздать, пытался что-то сделать. Он отдал этот дом приюту, помогал деньгами, старался… исследовать неблагих. Искал к ним подход. Ему и в голову не приходило обращаться с ними с такой отчаянной смелостью, как у тебя, но… Мне кажется, он просто не успел до этого додуматься. Все-таки он был намного добрее, чем я. Намного светлее. В этом вы похожи. Я думаю, дружба с ним делала меня лучше, чем я есть.

Алан замолчал, прижимая меня к себе и гладя по спине.

— Как он умер? — тихо спросила я, устраивая голову у него на плече.

— От разбитого сердца, — фыркнул мне в волосы Алан. — По-другому я не могу сказать. Он души не чаял в Лауре, его жене. Они были… Они правда друг друга любили, но Лаура умерла вскоре после того, как родилась Ивари. Такое бывает — ни один целитель не смог ее спасти, хотя видит бог, мы обошли всех.

— И потом…

— Потом умер он сам, предварительно утопив все, что делало его человеком, в бутылке. Ивари оказалась в закрытой школе для девочек. Я обещал лорду Ханту позаботиться о его дочери — и не собирался нарушать слово. Я навещал ее, покупал платья, выводил в свет, когда она подросла, — делал все, что положено, хотя и не был официальным опекуном. Видимо, я упустил момент, когда Ивари в меня влюбилась.

Я фыркнула. Ну конечно. Красавец-генерал, водит на балы, платья покупает — ни одного повода влюбиться.

— И ты решил жениться?

— Я решил, что это не худший вариант. В конце концов, в браке многие находят утешение — может, стоило попробовать. Примерно через полгода я понял, насколько я ошибся. Ивари была…

— Избалованной и глупой? Так ты о ней отзывался?

Он качнул головой.

— Она была девочкой. Немного спесивой, немного избалованной, немного наивной, не блещущей мудростью, транжирой, конечно, — ничего страшного, если так подумать. Но уж точно она не была той женщиной, которую я мог бы полюбить.

— И ты решил ее выгнать?

— Нет, — жестко ответил Алан, отстраняясь. — Я решил ее выгнать, когда из-за ее идиотизма едва не погиб мой племянник. Пара лет в монастыре, возможно, вставили бы ей мозги. А я за это время подыскал бы ей подходящую партию. Передал бы с рук на руки мужчине достаточно порядочному, родовитому и состоятельному, чтобы он мог о ней заботиться и сделать ее женой после развода со мной — уж прости за прямоту. Я как раз думал, как это провернуть, не запятнав ее репутацию и не испортив жизнь дочери покойного друга.

Я качнула головой.

— Как она умудрилась? Ты… ты не ошибся?

Он хмыкнул.

— О, я очень бы хотел ошибиться. Но Ивари сама призналась.

— Она хотела отравить ребенка? Зачем ей это?

— Если бы так — все было бы не так плохо. Добросердечно и открыто затаенный в кармане камень — это не так опасно, как форменный идиотизм. Она пыталась приворожить меня.

— Приворожить? — выгнула бровь я.

— Именно. Ивари вбила себе в голову, что нам нужен сын, чтобы “скрепить брак”. И что я ее полюблю, как только она родит мне ребенка. Но для рождения детей, как известно, необходим секс, а Ивари, так уж вышло, совершенно меня не привлекала как женщина.

— Сложно в это поверить. — В ответ на недоуменный взгляд я добавила: — Ивари красива, как ангел.

Была красива.

— Красота без содержания — это довольно скучно. Я заботился о ней и выполнял капризы, но остальное… — Он поморщился. — Как бы то ни было, Ивари решила меня приворожить и купила на рынке какое-то зелье.

— Существуют приворотные зелья?

— Конечно, нет! Но кого бы это останавливало от того, чтобы их продавать. Ивари подлила мне его за обедом, умница этакая. Уж не знаю, из чего это зелье гнали, но Вик, случайно отпив из моего стакана, едва не погиб. Я разозлился. Это стало последней каплей.

Он помолчал и снова притянул меня к себе, устроив подбородок на макушке. Нахмурившись, я пыталась уложить в голове то, что только что узнала.

Внезапно Алан засмеялся.