Я потянула Уилла в комнату невесты, захлопнула за ним дверь.
Вообще-то мужчинам не полагалось входить сюда, но это ведь Уилл. Теперь все точно будет хорошо! Вот, кого мне не хватало, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой. Лучшего друга. Моего Уилла.
— Я так рада, что ты пришел!
Уилл смотрел на меня исподлобья. До сих пор обижается?
Я помнила наш последний разговор так, как будто это было вчера.
«Ты изменила мне. Променяла любовь на позолоту, деньги и титул. Я думал, ты не такая. Думал, ты настоящая. А ты такая же, как все остальные».
Тогда мне казалось, я никогда не прощу Уилла за такие слова, а сейчас я думала: чего только не скажешь в пылу ссоры? Глупо помнить старые обиды.
Я почувствовала себя так, как будто с плеч упала гора.
Теперь все точно будет хорошо.
— Как ты? — улыбнулась я. — Я так соскучилась.
По нашим разговорам. По игре «Найди странное».
Кстати об этом.
Уилл выглядел необычно. Смотрел куда-то в сторону, взволнованно кусал нижнюю губу. Да и одежда выглядела как-то не так. Как будто Уилл надел то, что первое попалось под руку, вовсе не беспокоясь о том, как выглядит. Пиджак и брюки не подходили друг к другу, на мятой рубашке красовалось пятно, жилет Уилл вовсе решил не надевать. Туфли — в грязи. Да что с ним?
— У тебя все в порядке? — нахмурилась я. — Сестры здоровы? Отец?
— Ты передумала? — наконец посмотрел мне в глаза Уилл.
Взгляд у него был таким тяжелым, что я вздрогнула. Еще одна странность — никогда такого не видела.
— По поводу чего?
— По поводу свадьбы с Тенербеном. Ты передумала?
Видимо, недостаточно мы с ним играли в «Найди странное». Иначе почему он задает такой вопрос мне, учитывая, что я стою в комнате невесты, одетая в свадебное платье, а за дверями, в зале церкви, толпятся гости.
— Нет, — улыбнулась я.
Уилл отрывисто кивнул. Сунул руки в карманы брюк. Я огляделась.
— Можешь сесть, — я указала на подушку для молитв. — Больше некуда.
— Ты знаешь, что бабочки — это символ Всевышнего? — вдруг спросил Уилл, подходя к двери, ведущей в сад.
С тихим щелчком повернул торчащий в замке ключ. Я непонимающе улыбнулась. Что он делает?
— Конечно, знаю. А что?
Уилл снова кивнул. Движения у него были отрывистыми, резкими. Мне казалось, его трясет.
— С тобой точно все хорошо? — нахмурилась я. — Ты не заболел?
Никогда Уилла таким не видела. Это не было похоже даже на обеспокоенность, скорее на… одержимость.
— Говорят, после смерти мы все перерождаемся. Ошибки остаются в прошлом, в новой жизни мы становимся мудрее, лучше. Как бабочки.
Я осторожно кивнула. Уилл был глубоко верующим во Всевышнего человеком, порой я поражалась его набожности. Он никогда не пропускал службы, соблюдал пост, наизусть знал писание и даже апокриф, хотя и считал его ложью от первой до последней строчки.
Уилл учился на факультете архивариусов, туда поступали адепты со слабым уровнем силы. В основном они занимались тем, что изучали книги и трактаты, систематизировали их, учились составлять каталоги и описи. Главной задачей архивариусов было стать хранителями магических знаний. Потому они изучали не столько основы магии, сколько то, где можно добыть ту или иную информацию. К примеру, архивариус должен знать, что описания ритуалов для призыва демонов можно найти в библиотеках церквей или семинарий, медицинские книги — в больницах, записи о нечисти — в хранилище НекроС, и так далее.
К моменту выпуска архивариусы становились ходячими энциклопедиями, которые знали понемногу все и обо всем. «А ты знаешь, что призрак может привязаться к живому человеку? — выпалил однажды Уилл, когда мы встретились после занятий. — Это буквально симбиоз, как у деревьев с лишайниками. Разорвать практически невозможно, не убив человека».
Обычно в ответ на такие заявления Уилла я только растерянно кивала. Потому что слишком много всего должна была зазубрить, чтобы стать целителем: строение костей и мышц, схемы движения магических потоков, особенности лечения людей с разными типами магии…
Мне было не до интересных фактов от Уилла.
— Почему ты вспомнил про бабочек?
В груди тревожно кольнуло. Уилл прошел мимо меня к внутренней двери, которая вела в зал церкви. Повернул ключ.
Да что с ним?
— Уилл, у тебя что-то случилось? Ты прячешься от кого-то?
Он обернулся.
— Скажи, что ты передумала.
— По поводу чего?
— По поводу свадьбы с Тенербеном. Ты должна передумать, Лизбет.
Уилл тяжело и пристально смотрел на меня, исподлобья, как будто был пьян. От выражения его лица меня пробирало дрожью.
Неожиданно я разозлилась.
— Я не желаю говорить об этом, — отрезала я. — Уилл, мы друзья.
— Мы! Не! Друзья! — прокричал он, бросаясь ко мне и сбивая с ног. Головой я ударилась о край стола, перед глазами все потемнело, а затем я оказалась лежащей на полу. Уилл сжимал мою шею рукой. — Ты! Говорила! Что выйдешь! За меня!
Каждое слово он сопровождал тем, что ударял меня затылком об пол.
Перед глазами снова начало темнеть. Я не помнила, как смогла выкрутиться. Должно быть, магия, заключенная у меня внутри, активизировалась и отбросила Уилла на другой конец комнаты. Я вскочила, бросилась к двери, схватила проклятый ключ, но повернуть его не успела, потому что на моей шее оказалась удавка, сжала ее так сильно, что я в одну секунду перестала дышать. Я царапала дверь ногтями, пыталась вырваться, дергала ключ, пытаясь его повернуть, но все было бестолку. Вдохнуть не получалось, все вокруг заволокло чернотой.
— Не беспокойся, Лизбет, — в ухо мне зашептал Уилл, — я закончу с тобой и примусь за твоего Тенербена. Отомстить ему будет посложнее, но я это так не оставлю, уж поверь. Вы оба, предатели, заплатите. И ты, и твой герцог.
Рейвен! Нет!
Эта мысль была последней, прежде чем сознание окончательно меня покинуло. Я оказалась в сплошной темноте, успокаивающей, обволакивающей, утягивающей меня глубже, как мягчайший матрас. Так хотелось покориться и сдаться, но…
Рейвен!
Он пострадает, если я не помешаю.
Я не помнила толком, кто такой Рейвен и чему я хочу помешать, но была уверена, что должна что сделать. Мне нужно туда, вперед, вверх, скорее!..
* * *
Больно.
Это ощущение возникло первым. Больно, как будто шея была сломана, холодно. Тело не слушается, ощущается чужим.
Я с трудом подняла руку, огляделась. Сознание было вялым, мысли — неповоротливыми.
Комната невесты. Я — невеста. В белом. Почему так хочется… чего-то… Во рту было сухо и хотелось пить. И есть. И… чего-то странного. Я с трудом поднялась, пошатываясь.
Посмотрела на валяющуюся на полу фату. Провела пальцами по шее. Она была необычной. Слишком мягкой какой-то. Больно.
Голодно. Я вскинула взгляд и уставилась на спину человека, который стоял у двери. Человек что-то говорил.
— Проклятый замок, заело!
Я наклонила голову. Человек пах… маняще.
Его как будто окружало теплое облако чего-то… чего-то, чего мне хотелось. Нужно было всего лишь подойти ближе, прижаться к нему. И это тепло, вкусное, войдет в меня. Мне будет хорошо.
Я шагнула вперед. Человек меня не заметил, продолжая пытаться открыть дверь.
