Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 86)

— Тебе не нравится Гэли? — спросила я.

— Странно, что она нравится тебе.

— Если ты хочешь что-то сказать, говори, — я повернулась к сокурснице.

— Просто…

Этьен заглянул в комнату. Посмотрел на сидящего с закрытыми глазами Мэрдока, на замолчавшую Дженнет, на меня, скривился и снова вышел на улицу.

Герцогиня молчала целую минуту, и я уже подумала, что продолжения не будет. В неправильном месте и в неправильное время мы начали этот разговор. Но, думаю, в другом месте у нас и не получилось бы.

— Я знаю, что ты не сжигала корпус магистра Маннока, — неожиданно произнесла девушка.

Пламя качнулась.

— Откуда? — Я снова повернулась к герцогине. — Если даже я этого не знаю? Я была последней, кто уходил из лаборатории после занятий — это первое. Второе — в тот день я была единственной, кто работал с сухим огнем. Третье — я не обработала столешницу нейтрализующим раствором.

— Не спорю, — она скупо улыбнулась и разом стала прежней леди Альвон Трид. — Но вот незадача, в тот день, возвращаясь часом позже из библиотеки, я видела, как лабораторию покинул совсем другой человек.

— И причем здесь Гэли? Или она тоже его видела, но почему-то промолчала?

— Не надо, — герцогиня покачала головой. — Ты ведь уже догадалась. Твоя подружка выскочила из корпуса сама не своя, растрепанная, в слезах, даже меня не заметила.

— Это ничего не меняет. — Я отвернулась. — С огнем работала я, а не она. Гэли могла просто не обратить внимания на…

— На начинающийся пожар? — скептически переспросила герцогиня. — Занялось через четверть часа, она должна была быть слепой, чтобы не заметить, как вспыхнул стол.

Пламя выросло и лизнуло потолок привратницкой, выдав мое волнение.

— Она могла не видеть огонь, только если его еще не было. Только если корпус сгорел не из-за твоей безалаберности.

— Если бы это было так, — привела я последний аргумент, — ты бы давно рассказала об этом, хотя бы потому, что это бросило бы тень на Гэли. И на меня.

— Шутишь? — Дженнет встала и отряхнула юбку. — И сбросить такой козырь? Видела бы ты, как перекосило купчиху, когда я всего лишь намекнула, что ее могли видеть в тот день. Думаю, она с кем-то встречалась. Жаль, что я не знаю, с кем.

— И этот кто-то тоже молчит? — Я покачала головой. — Ты не можешь ничего доказать. В итоге все сведется к тому, что ее слова будут против твоих.

— Думаешь, вру? — почти весело переспросила герцогиня.

— Нет, — немного подумав, ответила я. — Ложь — это слишком грубо.

Дженнет не врала. Откровенная ложь — это, скорее, нонсенс, а вот исковеркать правду и вывернуть происходящее наизнанку — вполне допустимо даже для аристократов. Вернее, это для них настолько привычно, что они и не замечают, когда такая однобокая правда срывается с губ. Как говорила гувернантка мисс Омули, мы должны уметь вовремя закрыть глаза, вовремя отвернуться и не заметить, как у графини Лорье оборвалась оборка на платье. Не заметить, как маркиз Туварин, налакавшись вина, свалился на пол, содрав со стены портьеру и укрывшись ею с головой. Он всего лишь споткнулся. Пусть лучше останется в наших глазах неуклюжим, но не пропойцей, хотя все знают, что он не поднимается с постели без глотка виски.

— Зачем тебе это все? — Я подняла голову, рассматривая стоящую рядом Дженнет. — Шантажировать?

— О, Девы, — вздохнула сокурсница с таким видом, словно я сказала совершеннейшую глупость. — Шантаж — это так вульгарно. Что есть у этой лисы Миэр, чего я не могу купить?

«Я, — промелькнул в голове ответ. — У нее была моя дружба».

Была? Или все еще есть?

— Мне достаточно того, что она вертится, как устрица на сковородке.

— Тогда зачем ты рассказала мне? — Я опустила голову. — Почему скинула козырь?

— Сколько осталось до заката? — спросила Дженнет с горечью. — Часа три? Вероятность спастись тает с каждой минутой. — Она шагнула к окну, и пламя качнулось вслед за ней. Усилием воли я заставила его вернуться обратно. — Эти часы ты будешь думать о Миэр. О том, как она стояла в толпе рядом со мной, когда тебя отправляли отбывать наказание, прилюдно объявив виноватой. Стояла и молчала, хотя знала, как тебе плохо, и могла прекратить экзекуцию одним словом.

Я сжала ладони. Сейчас в комнате было тепло, но мне показалось, что внутри все покрылось инеем. Рука отозвалась болью, но я не обратила внимания. Пламя тут же потухло, черное кострище покрылось белым морозным узором. Очередной переход от магии огня к магии льда дался мне намного легче.

— Жаль, а я уже было подумала… — поднявшись вслед за девушкой, я прикрепила к поясу целительский мешочек.

— Что мы подружимся? — Дженнет обернулась. — Не смеши меня, Астер. Ничего не изменилось. Альвонам не нужны друзья. Только слуги.

Я услышала торопливые шаги, и через несколько секунд в привратницкую вернулся Крис в сопровождении Этьена.

— Ну? — нетерпеливо потребовала ответа Дженнет.

— Не нукайте, леди, не запрягали. — С плаща Оуэна капала вода, собираясь на полу в маленькие грязные лужицы.

— Сможем уйти? — спросил Криса Этьен.

— Теоретически, да. — Рыцарь отстегнул от пояса флягу и глотнул воды. — Ограждение идет по всему участку, и везде оно такое же гостеприимно-горячее, как и ворота. — Оуэн поднял руку, и я увидела, что рукав куртки опален.

— Демоны Разлома, — выругался Этьен. — И чего бы этой вашей магии за столько лет не выветриться? Что, больше никаких вариантов?

— С восточной стороны к ограде вплотную примыкают конюшни, в соседней резиденции тоже стоит какая-то пристройка. Между ними канал с водой. Глубокий. — Крис посмотрел на свой мокрый плащ. — Расстояние между крышами два с половиной метра.

— Мы можем перепрыгнуть, — оживился южанин.

— Мы, — Крис выделил слово голосом, — можем. А они?

Оуэн посмотрел на меня, на Дженнет…

— Не говорите за других, барон. — Вздернула подбородок герцогиня. — Альтернатива намного хуже. Надо — значит, будем прыгать.

Взгляд Оуэна остановился на Мэрдоке.

— Не с раненым на руках.

— И ты позволишь двум юбкам и недобитку загубить свою жизнь? — Этьен сплюнул.

— Нет, — спокойно ответил Крис и вернул флягу на пояс.

— То-то. Идем, — Этьен повернулся к двери.

— Вы это серьезно? — спросила я.

— Только не строй из себя святую деву Искупительницу. Жить ты хочешь не меньше нашего, — ответила Дженнет.

— Но какой ценой? — громко спросила я.

Громко, чтобы заглушить внутренний голос, который настойчиво твердил, что, останься Мэрдок здесь, и мне вряд ли придется исполнить данное богиням слово. Скорее всего, он умрет. Когда мы уйдем, маг будет совсем один и не сможет даже передвигаться. Рана наверняка загноится, если уже не начала, плюс сломанные ребра. Скоро сокурсник впадет в забытье и, наверное, просто уснет. Не самая плохая смерть, почти милосердная. А у нас появится шанс. У меня. И у Криса.

— Нам не привыкать платить по счетам! — не выдержав моего взгляда, герцогиня отвернулась. — Пусть на этот раз цена высока…

— Ты сможешь оплатить этот вексель? — перебила я. — Оплатить и называть себя магом, нет, даже не магом, а хотя бы человеком?

— Только вот этого не надо, — зло ответила она.

— Пусть остаются, если хотят, — бросил южанин через плечо.

— Может, я тоже хочу, — усмехнулся Оуэн, и я с облегчением выдохнула.

— Что?! — не понял Этьен. — Что ты несешь? Тот, кого называют «жестоким бароном», на деле оказался сентиментальным глупцом?

— Кто из нас глупец, еще вопрос, — спокойно ответил Кристофер, но это было то спокойствие, от которого хочется бежать без оглядки.

Пока мой папенька кричит и ругается неприличными словами, можно краснеть, бледнеть, расстраиваться, зная, что буря скоро стихнет. А вот когда он замолкает, цедит скупые слова едва слышным шепотом, лучше убраться с глаз долой.

— Прорываться из Запретного города с двумя мечами и без магов? Тебя в детстве головой вниз не роняли? Нам нужны колдуны! Порознь у нас никаких шансов. Так что, никаких сантиментов, голый расчет.

— И что ты предлагаешь? — выкрикнул, покраснев, южанин. — Выйти из ворот и снова пойти по дороге?

— Хотя бы.

— Мы дойдем до первого моста, а потом нам оторвут ноги. И нечем больше будет ходить.

— Я все слышу, — отчетливо произнес в наступившей тишине Мэрдок и открыл глаза. — А вот вы, кажется, ничего уже не слышите.