Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 85)

Об этой жидкости рассказывали много всего, по большей части выдумки. Но я знала, что из нее делали как топливо для мобилей, так и эссенцию для сведения веснушек, а еще….

— Так «да» или «нет»? — спросил рыцарь, втирая лекарство в кожу. Я замотала головой, стараясь отогнать навернувшиеся от боли слезы.

Дженнет капала живую воду в рану южанина, тот шипел сквозь зубы.

— Нет, вы не должны предо мной извиняться, — тихо ответила я. — Но мне хочется услышать ваши извинения.

Получилось крайне бестолково, но рыцарь понял, отпустил мою руку и серьезно произнес:

— Прошу простить меня, леди Астер. Так?

Я едва не рассмеялась. Смех сквозь слезы больше походил бы на истерику.

— Так-то лучше, — заметив мою жалкую улыбку, сказал Крис, а потом поинтересовался: — Вы на самом деле могли спалить весь город к чертям собачьим?

Дженнет двумя пальцами, словно пыльную тряпку, взяла поданный Этьеном бинт, но явно понятия не имела, что с ним делать.

Я нехотя кивнула. Признаваться в том, что едва не утратила контроль над даром, не очень приятно. Но вместо того, чтобы ужаснуться, Оуэн вдруг улыбнулся.

— Напомните мне, что вас нельзя доводить до такого состояния, — сказал барон и повторил. — К чертям собачьим… Где вы нахватались таких выражений, графиня?

Я снова едва не рассмеялась и едва не расплакалась, хотя рука уже начала неметь. Этот рыцарь обладал интересной способностью выводить меня из себя и одновременно заставлять радоваться этому, пробуждая странные и совершенно новые ощущения. Я находилась в Запретном городе, была до ужаса напугана, но, сидя напротив Криса, не могла представить себя ни в каком другом месте. И не хотела.

Я подняла взгляд, заметила запекшуюся на щеке Оуэна кровь и воскликнула:

— Вы ранены? — Протянула здоровую руку к щеке. — Нужно…

Но он перехватил мою ладонь, не позволив до себя дотронуться. Совсем как тогда в библиотеке. Но тогда я хотела дать ему пощечину, а сейчас…

— Не стоит, — совсем другим голосом проговорил Крис, возвращая мне целительский набор. Веселье ушло из его глаз, сменилось привычным холодом. На меня снова смотрел тот, кого называли «жестоким бароном». И это причиняло куда большую боль, чем все раны на свете.

— Итак, у кого есть идеи? — Рыцарь поднялся.

— Нужно обойти этот зверинец, — сказала Дженнет, побарабанив пальцами по грязному выщербленному подоконнику.

— Только не по дороге. Переберемся в соседнюю резиденцию, а потом в следующую. — предложил Этьен. — Обойдем по широкой дуге и окажемся у них в тылу.

— Можно попробовать. — Кивнул Крис. — Ждите здесь, — бросил парень, направляясь к выходу.

— А ты…

— Куда…

Сказали мы с Дженнет одновременно. Мэрдок попытался выпрямиться, не преуспел и снова облокотился о стену.

— Проверить, насколько глупа ваша идея.

— Мы можем пойти все вместе, — предложил Этьен, поднимая с земли плащ.

— И вместе будем таскать раненого от столба к столбу? — Крис остановился, проверил, как выходит меч из ножен, открепил разряженный метатель от пояса и отдал южанину. — Лучше не теряй времени, перезаряди.

— Я не твой оруженосец. — Этьен не прикоснулся к оружию.

— Тебе до Жоэла еще расти и расти, — Оуэн убрал оружие за пояс. — Свои перезаряди. Если не вернусь через полчаса, — синие глаза задержались на мне, — считайте, что я… — Он нахмурился и, не договорив, вышел из привратницкой. Звери на той стороне канала заскрежетали, приветствуя добычу.

— Кто? — не поняла герцогиня. — Считать, что он кто?

— Недоумок, — ответил Этьен, вытащил из-за пояса мешочек с порохом и бросил на подоконник.

Дженнет отошла от окна и со злостью пнула кучу тряпья в углу.

— Из-за которого мы здесь сдохнем, — оптимистично предрек южанин и стал перезаряжать метатель.

— Вряд ли, — ответила я и устало облокотилась на металлическую спинку стула. — Скорее вольемся в ряды местной аристократии и будем глазеть на приезжающих в Запретный город и шарахающихся от собственной тени посетителей.

Я обхватила плечи руками. Холодная одежда липла к телу, руку дергало от боли. Хотелось оказаться подальше отсюда, желательно там, где наливают теплый киниловый отвар, трещит живой огонь, и никто не бросается на спину.

— Все плохо, да? — Герцогиня прислонилась к грязной стене.

— Да, — вместо меня ответил Хоторн.

Дженнет, словно лишившись сил, опустилась прямо на грязный пол. К мокрой ткани юбки прилип мусор и кусочки штукатурки.

— Девы, — пробормотала она. — Почему мы?

— А почему нет? — прохрипел Мэрдок. — Каждый год в Запретном городе пропадает до двух десятков человек. В этот раз судьба кинула кости, и жребий выпал нам.

Парень закрыл глаза, продолжая что-то бормотать, но теперь уже неразборчиво.

— У меня было столько планов, — ни к кому не обращаясь, сказала Дженнет.

— Каких? Сделать блестящую партию? — не удержалась я от шпильки.

— Хотя бы, — огрызнулась герцогиня. — Можно подумать, ты мечтаешь остаться старой девой.

Я не стала отвечать, только почувствовала, как начинают стучать от холода зубы. Напротив окна на полу валялась груда трухи, наверняка раньше бывшая столом. Или стулом. Зерна изменений, казалось, только и ждали, когда мой взгляд остановится на чем-то подходящем… Почти неосознанно я шевельнула пальцами. Легкие, как лепестки цветка, всполохи огня затанцевали по остаткам мебели. К потолку потянулась тонкая струйка дыма.

Я поднесла пальцы к пламени, пытаясь согреться. За окном все еще раздавалось железное лязганье. Надеюсь, твари там проводят парад, а не форсируют канал.

— Это не убежище, а один смех, — пробормотал Этьен, вглядываясь в окно. — Надо было дойти до того черного дома.

— Не сгорим? — спросила герцогиня, глядя, как огонь быстро перемещается на ножку сломанного стула. Дым скопился под потолком.

— Нет, — я снова шевельнула пальцами здоровой руки, и пламя, вытянувшись вверх, качнулось из стороны в сторону, словно ярмарочная змея под звуки флейты. — Нет, пока я рядом.

— Так и хочется сказать тебе гадость, — Дженнет протянула ладони к маленькому костру. Дым еще минуту закручивался среди почерневших потолочных балок, а потом стал исчезать сквозь дыру в кровле.

— Не объяснишь, почему?

Этьен посмотрел на нас исподлобья, убрал метатели за пояс, обнажил меч и, как несколькими минутами ранее Крис, вышел из привратницкой. Правда, далеко не ушел, остановился за порогом. Звери снова оживились.

— Посмотри на себя! — Сокурсница окинула меня презрительным взглядом. Она сидела на полу в грязи и все-таки продолжала смотреть свысока. Как это у нее получалось, ума не приложу. — Мокрая, грязная, а держишься так, словно ты не в Запретном городе, а на балу. Холодная и отстраненная, среди надоедливых поклонников.

Я отвернулась к огню, не зная, что тут можно ответить.

— Вот опять эта сдержанность, которая так редко тебя покидает. Каждый такой срыв для меня — праздник, как в том учебном бою…

— Хочешь услышать нечто странное? — Огонь танцевал на сломанной мебели, и в помещении стало гораздо теплее. — Я думаю о тебе то же самое. Ты для меня слишком герцогиня.

— Неужели? — Девушка натянуто рассмеялась, и я поняла, что она не поверила.

— Что смешного?

Дженнет резко оборвала смех.

— Ничего. Просто вспомнила, что ты дружишь с Миэр. — Она отбросила назад мокрые волосы. — С купчихой!

— Ты говоришь так, словно быть купцом — это то же, что болеть болотной лихорадкой.

— Купчиха с сомнительной репутацией. Ты знаешь, что ее маменька лет десять назад сбежала то ли с управляющим, то ли с охранником, а может и вовсе с лакеем?

Герцогиня внимательно посмотрела на меня, ища малейшие признаки удивления или смущения. Но я ее разочаровала, всего лишь пожала плечами.

Никогда не спрашивала подругу о матери, как раз потому, что сама Гэли избегала этой темы. Даже их домоправительница ни разу не упомянула имени бывшей хозяйки. Мне же было достаточно раз увидеть лицо подруги, когда кто-то хвастался гостинцами от матушки или новым платьем. Лицо, на котором сменяли друг друга зависть и тоска. Не думала, что за ее молчанием скрывалась тайна, полагала, что за ним скрывается боль. Девы, я была почти уверена, что миссис Миэр мертва. Поэтому и не лезла с расспросами. Леди надлежит быть тактичной.

Я не спросила ее о матери, она не спросила меня о женихе. Зачастую друзья не нуждаются в ответах.

— Ты не знала, — констатировала Дженнет. — Но даже сейчас тебе все равно. Ты бы, и зная, продолжала с ней общаться, и чужое неодобрение отскочило бы от тебя, как семена изменений от посвященного рыцаря. Ты уверена, что так и должно быть. И остальные волей-неволей начинают думать так же. Вот за это я тебя и не люблю. За эту холодную уверенность.