Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 163)

– Вы меня не разыгрываете? – спросила я.

– Вспомни Мэрдока, – продолжая смотреть на струи дождя сказала Дженнет, – вспомни, как Крис и Этьен притащили его в Первый форт. Хоторн же…

– Маг земли, – пораженно закончила я, вспоминая испуг Хоторна и его попытку применить магию, которую пресек князь. – Он мог…

– Да, он мог, – согласилась целительница, доставая из чемоданчика склянку из зеленого стекла. – Возможно, он даже успел что-то почувствовать, хотя бы пустоту у нас под ногами. Но я разубедила его говорить об этом, иначе все труды по его излечению пошли бы прахом. – Она стала разматывать тряпку со своей ладони.

– Но зачем… К чему это все князю? Многие роптали, что он живет в какой-то лачуге, пренебрегая дворцами… – Я переводила взгляд с герцогини на целительницу, чувствуя, что это не все, что они собирались мне сказать. И это далеко не самое важное.

– А ты не поняла? Это ширма. Случись кому напасть на Первый род в Первом форте, их ждал бы очень неприятный сюрприз. Да и потом, тому, кто сейчас смотрит на мир глазами Северина, нравится подобное. Он любит плохо слепленные фасады и бутафорию, за которыми скрывается нечто иное. – Я увидела, как слезинка скатилась по щеке молодой женщины.

Да, она была права, я вспомнила нерасторопную горничную и таз белья в ее руках, вспомнила лакея в банке – все это было похоже на поставленный неумелым режиссером спектакль, бесталанные актеры, неправильно подобранный реквизит, нехарактерные героям реплики.

– Вы там были? – спросила я.

– Да, – ответила Цецелия, нанося на ладонь мазь. – Один раз.

– Нет, – одновременно с ней ответила Дженнет, повернулась, – лицом не вышла, – и снова коснулась правой стороны лица.

Да, она изменилась. Ветреная короста уже заявила на герцогиню свои права, разукрасив щеку девушки рисунком, так похожим на рыбью чешую и кору дерева одновременно. Болезнь словно разделила лицо пополам, слева обычная ровная кожа, а справа смертельный узор, словно кошка, у которой одна половина морды белая, а вторая черная.

– Мне очень жаль, – прошептала я, чувствуя, как дрожит голос, – так жаль, так…

– Я не нуждаюсь ни в чьей жалости, Астер, а особенно в твоей! – Герцогиня снова отвернулась к окну.

– А вот я бы не отказалась от малой толики, – прошептала я, ощущая слабость в коленях, и оперлась рукой о стену. Произошедшее на дирижабле вдруг настигло меня во всей своей неприглядности. Раньше у меня не было ни минуты, чтобы все обдумать, а сейчас, глядя на сокурсницу, я вдруг ясно увидела свое будущее. Рисунок на коже, страх и смерть. – Девы! – Я все же опустилась на пол.

– Вижу, ты уже больше никуда не торопишься, – я поймала на себе внимательный взгляд Цецилии. – Хочешь нам что-то рассказать?

– Не знаю… Хотя, вряд ли это уже имеет значение. Я ненамного переживу тебя, Альвон Трид. Там на этом дирижабле тварь… Нет демон, он влез… проник… – Я всхлипнула.

– Он взял тебя? – бесстрастно переспросила целительница, убирая склянку обратно в чемодан.

– Да, – ответила я, а герцогиня снова повернулась к нам, в глазах девушки была тревога, рапира в ладони качнулась. – Это было ужасно, я… не могла этого выносить и... выпила яд… то есть вытяжку из коры лысого дерева, чтобы только… чтобы только демон ушел. С ними так боролись до изобретения черных клинков, и пусть я не была уверена, но… Демон и ушел, а я сбежала. Дальше вы видели.

– Откуда у тебя эта настойка? – резким голосом спросила Цецилия.

– Нашла у себя в комнате, – растерянно ответила я. – Кто-то подбросил целый пузырек.

– Хорошо. Это очень хорошо, – молодая женщина вдруг улыбнулась.

– Ну ты даешь, Астер, – герцогиня покачала головой, – По мне так пить заведомый яд для изгнания демона – это то же самое, что лечить головную боль повешением. И что в этом хорошего? – обратилась она к целительнице.

– А то, что раз у кого-то на Аэре есть яд, то значит, у него же есть и противоядие. Нам остается лишь…

– Найти этого «кого-то» вместе с противоядием, – закончила Джженнет.

– И не умереть раньше времени, – добавила я.

– А вот с этим я вам помогу, – сказали Цецилия и стала, что-то искать в сумке.

– Демоны, – задумчиво повторила, Дженнет, – словно пробуя слово на вкус. – До сих пор с трудом верится. Если бы сама не видела, если бы меня не привезли в Первый форт, если бы князь счел нужным притворяться человеком… – Она поежилась, а мне оставалось только гадать, что она пережила за эти дни в резиденции демона Разлома, которому надоело изображать человека.

– Если уж ты сомневаешься, – целительница достала один пузырек, затем второй, а потом убрала оба обратно, – представь, что скажут на это люди?

– Да они нас казнят за хулу и ересь, – фыркнула герцогиня. – Слава Девам, Астер устроила пожар на дирижабле, переполошила этот гадюшник, и мы смогли бежать, – впервые в ее голосе я услышала немного теплоты. – Кстати, что насчет тебя, Оройе?

– А что насчет меня? – поинтересовалась та, вытащив на свет нужные пузырьки, и теперь энергично их трясла.

– Ты прожила с этими тварями столько лет, только не ври, что они не пытались взять тебя, не удивлюсь, если твои глаза сейчас почернеют… Ох, прошу прощения, они и так черные.

– Не слишком ли поздно беспокоиться об этом? – Цецилия снова улыбнулась и протянула один пузырек Дженнет, а второй мне.

– И все же? – вместо того чтобы взять склянку, сокурсница демонстративно приподняла свой черный клинок. Красноречивый жест.

– Пытались, но у них не получилось, – правильно истолковала его целительница.

– Почему? Только не говори, что тоже болела коростой, и случилось чудо исцеления.

– Не скажу, хотя соблазн велик, столько бы вопросов отпало само собой. – Степнячка вздохнула. – Демоны не любят переболевших коростой, точно так же как болеющих. Они для них яд. Вы для них яд. Останься выходец из Разлома в теле больного, умрет вместе с ним.

– Это ужасно, – вырвалось у меня.

– Что именно? Что твари умирают вместе с людьми или то, что Оройе не может доказать, что не одержима? – уточнила сокурсница, лезвие в ее руках качнулось, но она все же взяла один из протянутых целительницей пузырьков, я последовала ее примеру.

– Вам придется поверить, потому что я здесь с вами, а не в Первом форте, не в тепле и безопасности.

– Поверить? – задумалась герцогиня, а потом все же подняла рапиру и добавила: – Демоны боятся не только коросты, еще они бояться черных клинков. – И с этими словами сокурсница поднесла клинок почти к самому лицу степнячки.

– Дженнет, – предупреждающе воскликнула я. – Ты же не собираешься…

– Убить ее? Нет. Для того, чтобы проверить ее на одержимость, совсем не обязательно убивать, достаточно простого пореза.

– Но ты этого не сделаешь, – спокойно возразила целительница.

– Почему?

– Потому что именно я пришла тебе на помощь там, – она мотнула головой, не отрывая взгляд от герцогини. – Не оставила тебя один на один с демонами, я помогла тебе сбежать. Тогда ты верила мне, а я тебе. И если ты сейчас ранишь меня, ты убьешь это доверие, и после этого нам останется только разойтись в разные стороны, вряд ли мы сможем повернуться друг к другу спиной. Доверие вещь хрупкая.

Целительница замолчала, а Дженнет некоторое время смотрела на степнячку, а потом хрипло произнесла:

– Может быть, я пожалею об этом, но… – Она опустила лезвие, а потом открыла пузырек и вдруг залпом, как батрак после рабочего дня, выпила содержимое пузырька. Это и был ответ. – Похоже на свиной жир, пакость страшная.

– Благодарю, – кивнула Цецилия, а потом вдруг сама поднесла палец к клинку и легонько провела по черному лезвию. Я даже вздрогнула.

– Доверие – вещь не только хрупкая, но и обоюдная. – Целительница подняла руку и показала герцогине выступившую на коже кровь. – Я не болела коростой и никогда не была одержима. Но признаюсь сразу, я болела брюшным тифом, после которого меня и сослали, вернее, сама уехала. У нас в степи считается, что переболевшая брюшным недугом женщина не способна принести здоровое потомство. Так я и оказалась в Льеже в школе целителей.

– Почему князь терпел тебя? – спросила я. – Он не стал… – Я замялась пытаясь подобрать слово, которое не вызывало бы во мне ужас, но так и не смогла.

– Пользоваться мной? – спокойно спросила женщина. – Моим телом? Да, не стал. Мало того, собирался убить, но… Меня спас Северин, каким-то непостижимым образом он вернул себе тело и не дал демону причинить мне вред. Так я и поняла, что мой князь, мой Северин еще жив. А тварь поняла, что не всесильна, а еще она поняла, что может управлять нами, используя чувства, угрожая причинить боль то мне, то Северину. Демон любит боль, она его развлекает. – Целительница отвернулась, и я видела, как она смахнула слезы с глаз.

Стараясь скрыть неловкость, я осторожно вытащила пробку и понюхала. Пахло и в самом деле не очень.

– Погоди. – Цецилия остановила мою руку, не дав поднести пузырек к губам. – Дженнет я уже предупредила, теперь должна сказать тебе. Да, эта настойка отсрочит болезнь, но чем более долгий срок она оттянет неизбежное, тем больнее будет исход. Один их наших погонщиков, которому настойка подарила два месяца жизни, умирал двое суток от страшной боли. И ни одно средство не могло приглушить эту боль, – горько сказала женщина. – Считаю, ты должна знать.