Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 158)
«Не «едва», а привело. Он хотел взять девчонку прямо там, но только спровоцировал полуночного волка, – в первом голосе послышалась едва сдерживаемая ярость, которая едва не заставила меня нырнуть обратно в темноту, к цветным картинкам. – Я же сказал, что подчиню девчонку сам».
«А еще ты сказал, что она придет к нам добровольно, – второй голос был полон иронии. – К тебе, если быть точным».
«Она бы и пришла. Со временем. Нужно было просто поставить ее в такие условия, когда она не осмелиться сказать «нет».
«Ты уже пытался получить с нее подобное обещание. Ты всегда был неравнодушен к силе Первого змея. Но теперь у нее есть Волк, и это изменило расстановку сил».
Боль стала сильнее, и я все же распахнула глаза. Я все еще находилась в гостиной гондоле дирижабля, сидела на одном из диванов, положив ногу на ногу. Увидев подобное, Кларисса Омули отреклась бы от меня в один миг.
«Один раз мы уже справились с полуночным волком, справимся снова», – возразил первый голос.
«Ты забываешь, что теперь нам придется не с изнеженным аристократом, привыкшим, что ему приносят ночной горшок по первому требованию. Тео разбудил молодого волка, который скалит зубы на каждого, кто подойдет слишком близко».
«Мы справимся. Всегда справлялись»
«Справимся, – повторила «я», поднимаясь с дивана. И снова увидела свое отражение в зеркале. – Вопрос в том, чего нам будет это стоить?» – И поняла, что мои губы не двигались. Девы, разговор, что я слышала, происходил лишь в голове.
«А тебя погубит самоуверенность, – на этот раз голос собеседника звучал устало. – Как обновка?»
«Пока сопротивляется, но я объезжал и не таких кобылок». – Я улыбнулась себе в зеркале. А настоящая «я» поняла, что, тот, кто-то управлял моим телом, знал, что «кобылка» слышит. Знал, что я пришла в себя.
«Осторожнее с уздечкой, загонишь эту лошадку, и мне придется тебя покарать».
«Я ее не трону, – сказала тьма и подняла мою руку и провела по скуле, словно любуясь собой, – если она сама того не захочет».
«Ты всегда испытывал непонятную снисходительность к игрушкам, – посетовал голос. – Наиграешься еще, сейчас изволь явиться пред мои светлые очи».
«Какие?» – спросила я и рассмеялась.
Первый голос не ответил, он уже «ушел». И опять это знание пришло ко мне от темноты, от ее уверенности. Я чувствовала ее внутри себя, чувствовала, как неотъемлемую часть. Эта мысль была невыносима, причиняла не меньше страданий, чем каждое движение.
«Боль уйдет, как только ты перестанешь сопротивляться, – произнес второй голос в голове, но на этот раз, я знала, что он обращается ко мне. – Посмотри на Арирха, его уже давно ничего не терзает».
Мою голову повернули, заставили посмотреть в сторону и вниз, на сидящего на полу у стены гвардейца. Сейчас в нем не было ничего угрожающего. Обычный старик, которому место в кресле у камина в окружении детей и внуков. Я заглянула в его выцветшие голубые глаза и увидела в них смертельную усталость.
«Смотри», – весело произнесла тьма и подняла руку.
С ладони, к моему ужасу, сорвались зерна изменений. Зерна огня, так любимые мной. Не просто зерна, а угольки, они впились в руки и лицо гвардейца, забирались под кожу, заставляя ее вздуваться пузырями. Они жгли, жгли и жгли. Я не знала, что могу подобное. Я никогда не хотела даже пробовать.
«Всегда хотел себе силу Змея», – сказала темнота, произнеся слово «змея» немного жестче, чем принято, немого иначе.
Арирх продолжал сидеть у стены, лишь едва заметно вздрагивая от каждого огненного прикосновения. Гвардеец не двинулся, даже когда красные волдыри начали лопаться. Старик молчал, словно ему зашили рот, как предку Хоторна.
«Кто ты?» – мысленно спросила я.
«Арирх, – ответила тьма. – Зови так, я уже почти привык. Мое настоящее имя вряд ли тебе что-то скажет. Вряд ли ты сможешь его произнести».
«Я спросила не об имени. Я хочу знать, кто ты? Или что ты такое?»
«Ты знаешь, – тихо ответили мне. – Давно знаешь, но почему-то не можешь поверить. Я вижу это знание внутри тебя, как ты видишь внутри меня. Я…»
«Ты…» – произнесла я и замолчала, не сразу решаясь закончить предложение. А перед глазами уже мелькали воспоминания.
Папенькин дворецкий Мур, и нож, танцующий в его руках…
Ропот людей, так похожий на шелест волн, что сперва едва шепчут, а потом с грохотом обрушиваются на берег, почти оглушая: «Тень демона! Тень демона! Тень демона!»
Озирающийся в поисках «этих тварей» Альберт. Тварей, которых никто не видит. Не потому ли, что они сидят внутри людей?
Молодой преподаватель Олентьен, глаза которого черны, как ночь…
Лакей в Энестальском банке…
Тень демона! Тень демона!
Тень в моих глазах…
«Ты демон Разлома» – все-таки произнесла я мысленно.
Да, он был демоном, а я – одержимой. Кошмар, через который прошел Крис воплощался в моей жизни уже по-настоящему.
«Знала бы ты, как приятно это слышать» – ностальгически заявила тень, и я ей поверила. Ей или ему действительно было приятно. И это чувство отозвалось мучительной болью в костях, а еще…
То, что произошло дальше, не мог предположить никто, разве что матушка, которая видела все мои слабости. Дирижабль вдруг провалился в воздушную яму, на миг пол ушел из-под ног. Как бы не был силен демон, как бы он не контролировал мое тело, оно все еще оставалось человеческим. Телом девчонки, которая очень боялась летать. Он получил огненную силу и одновременно слабость. Наверняка демон этого не ожидал. А может, не знал, что люди так умеют. Умеют наклоняться вперед и выдавать обратно все съеденное на завтрак.
Есть множество моментов, которых я стыжусь, но этот почему-то вспоминаю с удовольствием. Иногда слабость может превратиться в силу.
Меня вывернуло прямо на пол, и я тут же ощутила предательскую слабость в коленях, головокружение и тошноту. По-настоящему ощутила. Тень исчезла, демон покинул мое тело. Колени подогнулись, и осела на пол. А с пола уже поднимался Арирх. И на этот раз не просто старик, а гвардеец-демон. Тварь была быстра. Слишком быстра.
Кто мы для него, раз он с такой легкостью меняет людей словно… словно перчатки. Арирх – старая разношенная, но привычная и идеально сидевшая на руке, несмотря на то, что кожа потерлась, а некоторые швы разошлись. А я – новая, та, что немного жмет и натирает запястье, но это ненадолго…
Я вытерла рот и подняла голову. Старик хмурился, недовольный тем, что произошло. Не думала, что демоны такие брезгливые, хотя вряд ли дело в этом. Мне просто повезло, не более.
Корзина дирижабля загудела, что-то ударилось об борт с такой силой, что у меня клацнули зубы. Козина качнулась, последовал второй удар, куда слабее предыдущего, а потом судно замерло. Кажется, дирижабль прибыл… Куда бы то ни было.
У меня было всего несколько мгновений, всего несколько ударов сердца, второй раз демон будет готов и вряд ли скинет перчатку, вляпавшись во что-то непрезентабельное. Ледяная игла снова войдет в основание шеи, совсем, как тогда в банке, в то время как Крис… Что сделал Оуэн? Что сделала его пробудившаяся магия? Не знаю, но была бы рада повторению. Увы, Муньеров, поблизости не наблюдалось.
Что я могла противопоставить демону? Я, Ивидель Астер, ученица Академикума и маг огня? Ученический клинок остался в спальне Магиуса, черный лежал под обломками библиотеки. А больше не было ничего, что можно противопоставить выходцу из Разлома. Почти ничего.
Демонам противостояли и до изобретения чирийского железа. Противостояли с помощью…
«Это был не способ, – вспомнила я слова Мэри Коэн, – это была вытяжка из коры лысого дерева. Но, поди попробуй, заставь демона выпить отраву».
«Я хотел их спасти», – сказал белобрысый Альберт, когда я обвинила его в попытке отравить людей на празднике в Льеже.
«Если еще не поздно», – было написано на записке, что оставил в моей комнате неизвестный, вместе с флаконом из синего стекла, в который кто-то предусмотрительно налил настойку коры лысого дерева. Налил яд.
Я ошиблась. Мне никого не нужно было травить. Этот яд предназначался для меня.
Мысли были быстры, руки куда медленнее. Миг промедления и демон снова воткнет мне в шею ледяную иголку. Один миг на раздумья, и я бы начала сомневаться.
Все произошло одновременно. Пальцы пробежали по пузырькам на поясе, ища нужный. Основание шеи кольнуло холодом. Одно движение и пробка упала на пол, стекло коснулось губ. Я перестала ощущать тело, перед глазами снова замелькали картинки, обрывки чужих воспоминаний. Раздался голос, который небрежно бросил: «Доигрался», а потом белый воин из чужого воспоминания поднялся с черной земли и рывком вытащил меч из мертвого тела.
Пузырек был наполнен всего на треть. Пузырек, который я успела не только поднести к губам, но и наклонить. Яд коснулся языка. Что хорошо в яде, это то, что его нужно совсем немного, достаточно капли, которая горечью разлилась по языку.
Пузырек выпал из пальцев, ударился об юбку и закатился под диван. Игла в шее растаяла.
– Ах ты…
Демон закончил предложение не словами, он закончил его действием. Гвардеец замахнулся и ударил меня по щеке с такой силой, что голова стукнулась о сиденье дивана, а лицо обожгло болью.
Ивидель Астер никогда не били.
Ивидель Астер никогда не били по лицу.
Ивидель Астер никогда никому не позволяла себя бить. Никогда!