Анна Сокол – Призраки не умеют лгать (страница 67)

Варанов чуть шевельнулся, поднимая шокер. Пора было делать выбор, от которого, возможно, зависело всё. Демон напрягся. Эми подвела Лисивина к дому. Станин сорвался с места в тот момент, когда рука Влада пошла вниз. Шокер засверкал голубыми искрами, танцор нажал на кнопку заранее. Короткий удар по запястью. Варанов вскрикнул и уронил оружие. Эми зашипела и рассерженной кошкой налетела на Демона, мгновенно забыв о том, кого только что держала под руку.

Илья, голова которого разминулась с шокером сантиметров на десять, ударом кулака опрокинул Влада в снег.

– Ты! Это всё ты! – визжала девушка, ногтями царапая кожу на шее.

Станин оттолкнул её в сторону, но она не собиралась бежать. Девушка развернулась и ударила локтем, метя в кадык. Их учили в одном заведении. Но он был лучше хотя бы потому, что выше, сильнее и не носил шпилек. Демон перехватил локоть, зажал руку и вывернул.

Варанов на земле ловил ртом воздух. Лисивин навалился на него сверху и наносил удар за ударом. Красивое лицо стремительно превращалось в кровавую маску.

Эми закричала, вторая ладошка нырнула в карман. Станин толкнул её головой в стену. От удара пистолет вывалился и откатился в сторону. Из-под волос девушки потекла кровь, глаза закатились, дыхание стало судорожно-отрывистым. Эми осела на землю.

Илья ухватил танцора за воротник, приподнимая и готовясь в очередной раз съездить по лицу. Влад заорал, дёрнулся в сторону, вложив в рывок всю силу молодого тренированного тела. Раздался треск рвущейся ткани. Парень скинул с себя Лисивина, вскочил и вместо того, чтобы кинуться на помощь девушке, развернулся и побежал по дороге.

Столичный специалист тяжело поднялся. Дмитрий хотел броситься следом, но Илья остановил его, ухватив за рукав. В его кулаке были зажаты часть оторвавшегося воротника и часть серебряной цепочки с желтовато-белым девонитом, камнем «настоящих мужчин». Причина спокойствия Лисивина была в грязно-серой тряпочке, привязанной к цепочке рядом с кад-артом. Танцор усовершенствовал хранителя разума по максимуму, добавив к кристаллу часть чужого захоронения.

– Он ведь ещё не знает? – спросил тяжело дышавший Илья.

– Я даже Лене не говорил.

До «тенвера» Варанов всё же добежал, когда над Суровищами раздался его отчаянный, полный животного ужаса крик.

– Сергий, – удовлетворённо сказал Лисивин, – давно не виделись, старый друг.

Эми вдруг захохотала.

– Молодцы! – хрипло сказала она, отсмеявшись. – Нашли убийцу. Только жертву не спасли.

– Лена! – Дмитрий побледнел, шагнул к сидящей на земле женщине и тут же почувствовал терпкий запах горелой древесины.

– Дом, – бросился к двери Илья.

Станин успел первым – он распахнул дверь. Сгустившийся за порогом дым тут же вырвался наружу. Лисивин прижал рукав к лицу.

– Не видать ничего, – буркнул он, замирая на пороге.

– Вызывай наших, – крикнул Демон, делая шаг вперёд.

– Уверен, что она там?

– Нет.

– Тогда почему идёшь?

– Потому что так надо, – ответил Станин, и клубящаяся серость сомкнулась за его спиной.

На этот раз в руке Дмитрия не было фонарика. Короткий коридор он преодолел почти на ощупь. На кухне одна из стен уже занялась огнём. На полу кто-то сложил несколько сломанных досок, отодранные со стен обои, и чиркнул спичкой. Пламя освещало кухню, разгоняя дым по углам. Лены здесь не было.

Станин успел пройти метра полтора дальше по коридору, когда треснувшая под ногами доска заставила его отпрянуть к стене и глубоко вдохнуть плотный горелый воздух. Мужчина закашлялся. Осторожничать не имело смысла, он всё равно не видел, куда ставит ноги.

С улицы донёсся шум заведённого автомобиля, издалека, словно из другой галактики. Даже если он ошибся и Лисивин сбежал, прихватив с собой «очень» благодарную Эми, псионник ничего не мог с этим поделать. Лишь удивиться. Совсем чуть-чуть.

В доме было ещё две комнаты, большая и маленькая, одна выходила из другой – такую планировку называли «трамвайчиком». Меньшую он осмотрел быстро, зато в большой пришлось задержаться, она примыкала к кухне и уже успела наполниться дымом до потолка. Он шёл по спирали, вытянув вперёд руки, словно заблудившийся слепец. Туда-сюда, несколько минут от стены к стене, прежде чем псионник сообразил, что уже не помнит, сколько кругов сделал.

– Лена! – закричал он и закашлялся.

Внутрь лёгких будто попало что-то подвижное и шершавое. И теперь это что-то шевелилось, скреблось, не желая выходить наружу.

– Лена! – второй раз с губ слетел едва слышный сип.

Что, если он ошибся? Что, если они задумали для неё не смерть от огня?

Дом заскрипел рассохшимися досками, совсем как в тот раз, когда он достал дипломат из подвала. Подвал!

Выход из комнаты Дмитрий нашёл с третьей попытки, дым стал похож на плотную взвесь, сухую, колючую и застревающую в горле и под веками. Глаза горели, в них изредка плясали цветные сполохи. Он почти добежал до кухни, когда ещё одна половица с треском сломалась, а потом соседняя. Пол пришёл в движение, выгибаясь сухим и таким податливым огню деревом. Станин не остановился, просто не мог, он прыгнул изо всех сил. Демон влетел в комнату с серыми, словно приросшими к стёклам занавесками и приземлился в двух метрах от крышки люка.

Казалось, всё пришло в движение: стены, пол, потолок. Со звоном вылетели стекла. В лицо дохнуло жаром, добравшись до потолка, пламя торжествующе взревело. На ногах Станин не устоял, не смог: сразу три половицы, расколовшись, ушли вниз. Доски, подточенные временем и насекомыми, не выдержали ни его веса, ни приземления. Пол частично обрушился в подвал. И псионник вместе с ним.

Демону повезло: он свалился вниз, вспарывая бок и верхнюю часть бедра об иззубренные сломы толстых балок. Но ни одна из них не проткнула его насквозь. И ни одна из них не задела Лену, всё такую же неподвижную и всё такую же красивую в царящем вокруг безумии.

Станин провёл рукой по боку и зашипел от боли – ладонь стала влажной. Времени почти не осталось, долго он с такой кровопотерей на ногах не удержится, уляжется рядом. От боли Дмитрий отмахнулся, потом будет время и поскрипеть зубами, и поорать, главное, чтобы оно было, это «потом». Он неловко сполз с кучи досок, приподнял девушку за руки и закинул на плечо, как совсем недавно Варанов. Сейчас не до сантиментов, перенести её через порог, как полагается, он ещё успеет. Мужчину тут же повело в сторону. Нет, она была не тяжёлой, тяжёлой была рана в боку, от крови уже намокли джинсы.

Качнувшись, он задел плечом что-то твёрдое, железное. Лестница. Демон ухватился за перекладину, поставил ногу и стал подниматься. В первый момент чуть не опрокинулся назад, с трудом восстанавливая равновесие. Рука, нога, переставить, подтянуться. Голова упёрлась в люк. Он навалился на лестницу всем весом и, подняв руки, оттолкнул преграду. Впереди были только жар и дым.

В голове шумело: то ли кровь, то ли разгулявшееся пламя. Доска, в которую упиралась лестница, пока стояла, как и часть пола перед окном, на который, пошатываясь, выбрался псионник. А вот выхода больше не существовало. На месте дверного проёма лежала груда обломков, из которых торчали куски обоев, провода, часть косяка и дверная ручка. Пламя жадно принялось пожирать новую добычу.

Очередной приступ кашля скрутил его у окна. Долгий, жестокий, надрывный. Станин упал на колени, девушка съехала с плеча и, упав на бок, стукнулась головой об пол. Его стало рвать, руки скользили в собственной крови. Он думал, это не прекратится. Он так и будет стоять здесь, в горящем доме, пока не выблюет собственные внутренности. И зарычал от бессилия. И от этого усилия спазмы непостижимым образом прекратились. Горло и желудок дёргало болью, в голове поселились звон и лёгкость, готовая перерасти в сонливость. Но он смог встать. Смог подцепить пальцами валяющуюся рядом крышку люка, пошатываясь, поднять и швырнуть в широкое окно террасы. Тонкие рейки сломались, оставшиеся стекла вылетели наружу.

В комнату ворвался свежий воздух. Демон упал перед девушкой на колени, качнувшийся в их сторону огонь опалил спину и затылок. Зашипели подошвы ботинок, капюшон на куртке вспыхнул. Один из языков пламени затанцевал на кудрявых волосах девушки, и он затушил его голыми руками.

Входная дверь была открыта, создавая дополнительную тягу в обратную сторону, не будь этого, волна пламени спалила бы их обоих. А так только ожоги и горящая куртка.

Лёгкие отказывались вдыхать раскалённый воздух, перед глазами плясали цветные пятна, тело с правой стороны онемело. Последним усилием, продиктованным скорее упрямством, чем желанием что-то делать, Демон поднял девушку, его тут же качнуло в сторону окна. Он не сопротивлялся. Ударившись об узкий подоконник, он разжал руки. Лена вывалилась на улицу. Сам Дмитрий кувыркнулся следом. Прямо на неё.

От летящих искр шипел снег. Последнее, что Станин запомнил, это нереальное в своей величественности движение стены. Она качнулась и стала отчаянно медленно приближаться. Ошмётки рубероида с крыши шевелились, будто рваные тряпки. Блестели осколки. Это он запомнил, а то, как закрыл своим телом Лену, уже нет.

Глава 28

Казнь

Я открыла глаза и счастливо вздохнула. Это был не сон. В поле зрения попал чуть приподнятый уголок рта и подбородок, заросший рыжеватой щетиной. От воспоминаний о вчерашнем вечере захотелось спрятаться с головой под одеяло. Что я и сделала. Но увиденное там заставило ойкнуть и тут же вылезти обратно. Ночь с мужчиной – это одно, а свет дня – совсем другое.