Анна Сокол – Призраки не умеют лгать (страница 55)

– Значит, в её смерти виноват не призрак, – помощник встал. – Не только призрак. Это убийство!

– Знаю, Гош.

– Мы должны поймать эту… этого… чего бы ни стоило! Мы должны… – псионник задохнулся и, не в силах продолжать, вышел из кухни.

С утра Дмитрий просмотрел кучу файлов. Голова гудела от обилия информации. Ему вспомнились слова, сказанные Лисивиным: «…Хороший руководитель обязан знать проблемы подчинённых: кто пьёт, кто играет, у кого долги, кредиты или неурядицы в семье». Ему тоже придётся всё это узнать.

Подозрения ядовиты, они отравят всё, чего коснутся. Подозреваете любимую в измене – каждый её жест преисполнится двоякого смысла. Заподозрили интриги на работе – приглядываетесь к коллегам, ловите каждое замечание, взгляд начальника. Ищет тот, кто хочет найти.

Файлы сменяли друг друга – дела, резюме, характеристики, отзывы, поощрения и взыскания. Все до последнего уборщика были здесь, перенесённые в цифру, уместившиеся на жёстком диске.

Демон и не думал, что это будет легко. У каждого из них был свой подозреваемый. Он вывел на печать первую фотографию. Лена – жертва или обманщица?

Илья сосредоточился на профессоре. Неприязнь к Сорокину перевесила доводы разума. Было над чем поразмыслить: учёный выбил деньги на исследования с помощью этого дела. Это мотив. Но, если он добился желаемого, зачем затевать вторую серию?

На стол легла следующая фотография.

Гош указал на Эми. Девушка не любила ни Алису, ни Алленарию. В этот список можно смело занести ещё полмиллиарда женщин империи.

Псионник распечатал третье фото.

Дмитрий добавил к списку Игошину. Четвёртое фото.

Подумал и запросил личное дело Лисивина.

«В доступе отказано».

Понятно, не тот у него уровень, чтобы копать под заславского специалиста. Станин открыл страницу одной из многочисленных соцсетей, нашёл нужный профиль. Не Лисивина, жены Симариады, и распечатал фото, на котором Илья с чувством обнимал дородную женщину за плечи. Пять.

Ещё одно нажатие, и из принтера выезжает последнее изображение. Немисов Александр. Бардак с захоронениями при монастыре устроили у него под носом. Попустительство? Или злой умысел?

Шесть фотографий. Шесть человек. Ответ где-то здесь.

Атака на кладбище, Сергий, Злата, одержимость помощников и нападение на Лену: Гош – дома, Алиса – в больнице. Смерть Карги. Лисивин – снова на кладбище. Скандал в Тойской обители. Его собственное сумасшествие. Потом смертельную эстафету подхватывают люди: покушение на Лену в Заславле, обвинения, стрелок, Игошина.

Демон перебирал факты, складывал их и так и сяк. Три точки: Вороховка, Суровищи, Заславль.

Какая-то смутная мысль начала формироваться в его голове, что-то было общее у всех этих случаев, что-то незначительное, не привлёкшее его внимания раньше.

На корпусе телефона зажглась лампочка, прерывая размышления. Аппарат внутренней связи тихонько запиликал.

– Да, – отрывисто бросил псионник в трубку.

– Дмитрий Борисович, – дежурный запнулся и решил ещё раз обратиться по форме, – товарищ подполковник, вам звонок.

– По какому вопросу?

– Не могу знать. Женщина настаивает на разговоре именно с вами.

– Вы что, в службе доверия работаете? Пусть идёт настаивать в другое место.

– Понял, – бодро отрапортовал дежурный.

– Подожди, – его кольнуло нехорошее предчувствие.

Что, если это Лена? Что-то случилось? Утром, несмотря на её слабые возражения, он оставил девушку на попечение Адаиса Петровича. У дома организовано патрулирование, сопротивляемость камня в очередной раз повышена. Ей вручили электрошокер на тот случай, если бывший шеф вдруг перейдёт на сторону зла.

– Она представилась? – спросил он у терпеливо ожидающего дежурного.

– Сейчас, – на том конце зашуршали страницами, – Иниша Синитова.

– Черт, – выругался Демон, – соединяй. Запись и отследить.

– Есть.

Для того, чтобы так бездарно исковеркать собственное имя, много ума не надо. Он должен был узнать, на то и был расчёт. Иниша Синитова – Синита Игошина. Заигралась девушка.

– Слушаю, – нейтрально бросил он в трубку.

– Так приятно, когда тебя слушают.

Низкий грудной голос напомнил ему незнакомку из службы «секс по телефону». Был грех. Сидел дома, тосковал, выпил коньяку и позвонил. Потом ржал, как ненормальный, представляя собеседницу. Старательно нарисованный образ знойной красотки сменился благообразной старушкой с вязаньем на коленях, а потом завхозом службы контроля, дамы внушительной комплекции и глубоким контральто. В итоге, вместо того чтобы получать удовольствие, он пытался разгадать собеседницу по голосу.

– Я рад, – согласился Демон. – Не часто такая малость приносит радость. Теперь, когда мы доставили друг другу взаимное удовольствие, самое время перейти на «ты».

– Узнал?

– Давно не виделись, Синита.

– Хотелось бы подольше.

– Зря, я успел соскучиться.

– Раньше от тебя таких слов не дождаться было.

– Я поумнел.

– Хм… – в трубке что-то затрещало – Ты тянешь время? Меня отслеживают?

– Ммм, – невразумительно пробормотал Дмитрий.

– Значит, да, – смешно, но она обиделась. – Вот возьму сейчас и повешу трубку.

– Ага, – псионник позволил себе улыбнуться, – зачем позвонила-то?

Несколько тягучих мгновений тишины, которые он мысленно записал на счёт отслеживающей аппаратуры и техников.

– Мне нужна неприкосновенность, – выпалила собеседница.

– А мне вилла на Ладийском побережье[7], – с наигранным легкомыслием ответил псионник. – Торговаться, милая моя, с прокурором будешь.

– Погоди, – слова торопливо лились из трубки, выдавая испуг. Он отреагировал не так, как она рассчитывала. – Это не я. Мне та девчонка на хрен не нужна. Ты не знаешь, кто за всем этим стоит!

– Дай угадаю, – Демон взял паузу, – кто-то из наших.

– Я назову тебе имя!

– Называй, – разрешил он.

Собеседница молчала, она разыграла главный козырь и теперь не понимала, как джокер превратился в двойку.

– Сколько тебе осталось? – спросил специалист. – Неделя? Месяц? Вряд ли больше. Ты отравила человека, скоро он вернётся. Конечно, ты можешь убежать, но мы оба знаем, чем заканчиваются подобные прятки. Отравление немиротацин-гаростидом – очень неприятная вещь, если не сказать больше. Судорогой сведёт кишки, и тебя начнёт рвать собственной кровью, потом желудок и пищевод онемеют, даря мгновение облегчения от режущей боли. В тебе даже успеет проснуться надежда. Но паралич перекинется на лёгкие, гортань. Ты будешь бороться за каждую частицу воздуха, раздирая пальцами горло и силясь сделать вздох. А потом, если повезёт, потеряешь сознание, но может и не повезти.

– Хватит! – крикнула она.

– Имя, – потребовал Дмитрий.

– Нет, – голос дрогнул. – Не хочу в тюрьму!

– Это лучше, чем смерть, – мягко сказал Станин. – Говори, где ты, я приеду.

В трубке затрещало, и псионник подумал, что связь оборвётся. Но боги, или кто там в империи вместо них, были милостивы.

– В «Империале», в семь часов, – выдохнула собеседница. – Только ты. Один. Никаких арестов, записей, протоколов. Поднимешь мне кад-арт по максимуму, а я назову тебе имя.

– По нашим данным, камень сгорел, и в терминал его не сунешь. Кстати, что ты с ним сделала?

– Окунула в кипяток, – устало ответила женщина. – Электронику вышибло на фиг, так что не старайтесь, – она помедлила. – Ты ведь хочешь знать, что они приготовили для девчонки? Если у меня времени нет, то у неё и того меньше, – Станина снова кольнула тревога, – сначала кад-арт, потом имя.