Анна Сокол – Призраки не умеют лгать (страница 34)

– Ответственный исполнитель?

– Сименова Алиса.

Будь у Дмитрия хоть малейшая тень сомнений в виновности женщины, можно было бы вздохнуть с облегчением, но не в этот раз. Он был уверен: Игошина убила. Тут никакой адвокат не помог бы. Никакой, кроме призрака убитого мужа.

Псионник вздохнул, на мгновенье закрыл глаза, а потом поставил размашистую подпись.

– Всё?

– Да.

Виновную оправдали, невиновной устроили травлю. У блуждающих что, массовое умопомешательство на фоне плохой экологии и захоронения в почве, не соответствующей стандартам?

– Эми, – с порога позвал Дмитрий.

– Она уехала, – ответил Гош и, предупреждая возможные вопросы, пояснил: – Встречать профессора. Что ещё случилось?

– Игошину оправдали.

– Я знаю, – помощник развернул стул и, глядя в непроницаемое лицо друга, поморщился. – А что мы могли сделать? Не допустить на полигон?

– Почему не доложили?

– Ты был в отъезде, а потом всё это завертелось, не до Игошиной. Поверь, для меня это было такой же неожиданностью, как и для тебя.

Гош был прав, по закону вход на полигон или арену смерти для каждого гражданина империи, независимо от тяжести деяния, был свободным. Просьба о скором суде удовлетворялась не позднее чем через двадцать четыре часа с момента подачи. Это право гарантировалось лично императором. Каждый имел право на такую же смерть, на какую обрёк свою жертву или жертв. Ответственный наблюдатель провожал обвиняемого по длинному подземному коридору на огороженную площадку за городом, блокировал свою силу и ждал. Ждал вместе с подозреваемым. Возвращался, как правило, сотрудник в одиночестве, сразу отдавая приказ похоронной команде.

– Что с тобой происходит? – спросил Гош.

– Ничего, – Демон прошёл к своему столу. – Дело, черт его раздери.

– Ты всегда любил сложные случаи. А сейчас сам не свой. Девчонка?

– Так заметно?

– Нет, – ответил помощник. – Всё тот же грозный Демон, разве что чуть злее обычного.

– Хорошо.

– Ничего хорошего. Таскался с ней, как алкаш с бутылкой, а теперь денег на опохмел нет, вот и бесишься.

– Ничего не могу поделать. Новой дозы не предвидится, – усмехнулся собственной аллегории Дмитрий.

– Попытаться-то тебе никто не мешает?

– Говоришь, как психоаналитик, – вяло огрызнулся Станин, возвращаясь к работе.

Через час дверь открылась, и в кабинет впорхнула Эми.

– Ребята, знакомьтесь, Сорокин Борис Михайлович, профессор кафедры пси-моделирования[3] и очень приятный мужчина.

Гость действительно сиял «приятной» улыбкой и отсутствием более половины зубов. В остальном вошедший как нельзя лучше подходил под определение «профессор». Взлохмаченные, выбеленные временем волосы, очки, стекла которых крепились напрямую к дужкам. Серый костюм в тонкую полоску и плащ неопределённой расцветки.

– Здравствуйте, молодые люди, – хорошо поставленным голосом поздоровался Сорокин.

– Добрый день, Борис Михайлович, – Дмитрий не помнил такого преподавателя по академии, но распрощался он со своей альма-матер давно, да к тому же никогда не увлекался моделированием. – Дмитрий Станин, это я вам звонил. Гош – мой помощник.

Профессор бросил на предложенный стул плащ и уселся.

– Что ж, молодые люди, отрадно видеть коллег, не гнушающихся знаниями.

Комплимент показался Демону донельзя двусмысленным.

– Меня интересует теория об оболочках, – не стал терять время псионник.

– Могу я поинтересоваться деталями дела, заставившего вас обратиться ко мне?

Речь преподавателя была вежливой, вполне в духе старшего поколения, позволяющего себе снисходительность в отношении молодёжи. Но Дмитрий едва не кривился. Сам не мог объяснить почему. Причин для такой внезапной антипатии вроде бы не было.

– Можете. Потом.

Сорокин сдвинул очки на кончик носа и весело поглядел на Демона.

– Хорошо, – очки скользнули назад, к тёплым карим глазам. – Оболочка есть у каждого человека, живого или мёртвого, псионника или не обременённого нашими с вами способностями. Это выглядит так…

Преподаватель достал из кожаного портфеля планшет, стило с мягким резиновым наконечником, нарисовал два круга. Один внутри другого. У Дмитрия возникла ассоциация, будто с экрана на него уставился гигантский глаз. Рядом Борис Михайлович выписал затейливую букву «Ч».

– Структура обычного человека. Оболочка личности окружает энергетическую. Личность преобладает над энергией, удерживая ее внутри собственного «я», – он заштриховал «зрачок», ещё больше усилив сходство с глазом. – У псионников всё наоборот.

Второй глаз с буквой «П» появился на экране, дополнив пару. На этот раз он закрасил внешний круг.

– Личность окутана коконом энергии. Поэтому нам с вами и не нужна защита, – эти слова профессор произнёс с особой гордостью. – Мы обладаем…

– Борис Михайлович, – перебил Демон.

Он был разочарован. Принципиально новая теория, изложенная в документах (из которых он понял едва ли треть), выливалась в прописные истины, вдолбленные такими же профессорами ещё на первом курсе. Не хватает ещё механизм образования призраков по полочкам разложить.

– Всё это мы знаем, – он обернулся за поддержкой к помощникам, и если Гош более или менее разделял нетерпение Дмитрия, то Эми внимала Сорокину с таким сосредоточенным лицом, что псионник не удивился бы раздумьям над дилеммой «обновить маникюр сегодня или подождать день». – Нельзя ли ближе к делу?

– Забыл, что вы не студенты, – виновато развёл руками профессор, – издержки профессии. Давайте перейдём сразу к контактам. Классификацию и виды помните?

Специалист вздохнул, не пытаясь скрыть шумный звук.

– Стандартные, принудительные и двусторонние, – отбарабанила, как по шпаргалке, девушка.

– И?

Минута всеобщего молчания заставила Бориса Михайловича расплыться в довольной улыбке.

– Слава императору, я больше не в академии, – высказался Гош.

– Аминь, – от чистого сердца добавил Дмитрий.

Профессор засмеялся.

– Простите, – он снял очки и смахнул пальцем слезу из уголков глаз, – приятно для разнообразия иметь дело не с боящимися собственных слов абитуриентами, – он водрузил прозрачные стекляшки обратно, и лицо стало серьёзным. – Вы забыли об искусственных.

– От науки мы перешли к легендам, самое время вспомнить об отметке смерти, о перевёртышах и о закате дней, – псионник не стал скрывать скептицизма.

– Это невозможно, – Эми дословно процитировала учебник, – соединений, установленных блуждающим после перерождения, не существует. Призрак не может атаковать человека, с которым не был знаком при жизни. Исключение – угроза, с точки зрения призрака, значимому месту. И это не всегда место захоронения, иногда связь блуждающего с каким-либо другим объектом выражается сильнее, к примеру, там, где он, будучи живым, спрятал что-то важное. Но в этом случае атака не выйдет за пределы десяти онн и не будет нести угрозы для жизни и сознания.

– Эми, хватит, – перебил Демон, – здесь все это знают.

– Не хочу сражаться с ветряными мельницами, – голос Бориса Михайловича стал приторно ласковым, так нерадивым школярам объясняют, что Земля круглая, – в Мёртвые века[4] вряд ли подозревали об использовании энергии и сопротивлении блуждающим. Если б наука не развивалась, мы бы до сих пор ловили призраков сетями, вымоченными в уксусе с чесноком, плакали от запаха, но непогрешимо верили в действенность метода. Вы, кажется, потому меня и вызвали, что какой-то призрак упрямо не желает укладываться в жёсткие рамки современной науки. – Сорокин махнул рукой и спросил: – Могу я продолжать?

– Сделайте милость, – в тон ему ответил Дмитрий, если раньше он питал надежду, что специалист-исследователь коротенько обрисует ситуацию, чётко пропишет, что и как надо делать, то теперь иллюзии растаяли, как дым.

– Итак, контакты, – профессор посмотрел куда-то поверх плеча Демона и начал лекцию. – Вы правы в том, что стандартные соединения, базирующиеся на отношениях любви – ненависти формируются у человека только в период жизни. И других призраку не дано. Иногда они перерастают в двусторонние, или обоюдные. Псионник, воздействуя на призрака, также создаёт контакт, или канал. Это принудительные соединения, как шило, протыкающее оболочку призрака и побуждающее следовать чужой воле. Так почему же не предположить, что не только мы, но и призраки могут устанавливать такие контакты? – Борис Михайлович оглядел псионников.

– Вы же сами только что сказали, для блуждающего все соединения-связи сформированы уже при жизни? – Дмитрий старался говорить тихо и размеренно. – Призраки не заводят знакомств после смерти и, соответственно, не могут воздействовать на незнакомого человека. Исключение – угроза месту захоронения, месту смерти или целостности останков.

– Но на то мы и пси-специалисты, единственные, кто может «знакомиться» с призраками, не спрашивая их согласия, потому эти контакты и названы принудительными. Так почему у призраков не может быть своих «пси-призраков»?

Демон не удержался и хмыкнул, Гош старательно отворачивал лицо, боясь обидеть столичное светило науки, даже у Эми уголки губ поползли вверх, обозначая робкую улыбку.

– Пси-специалисты не перерождаются, – твердо, как текст присяги, отчеканил Дмитрий. – Это доказано.

– Вот поэтому эти контакты мы и называем искусственными, – настаивал профессор, ему наверняка не раз доводилось наблюдать подобную реакцию. – Псионники вышли из людей, а пси-призраки – из блуждающих.