Анна Сокол – Призраки не умеют лгать (страница 30)
Для новорождённой Лена – живой двойник, но атаки начались лишь сейчас. Почему не сразу? Имя! Вот что надо узнать: когда дали имя? Время – важнейший фактор. Когда призраки объединились?
Хрупкое равновесие держалось многие годы, пока привязка на могиле монахини не разорвалась и мёртвая девочка не нашла своего убийцу. Образовался «хвост блуждающего». Их ненависть стала общей. Пока всё логично и более или менее доказуемо, но дальше…
Кто разорвал привязку? Версию «оно само» Демон не рассматривал. Тут не обошлось без пси-сил, то есть без одного из его коллег.
Что ещё общего в делах, помимо способности преодолевать привязки? Псионник.
Сколько специалистов в окружении Лены? Ближайшие – он и Нирра.
Хм, интересно получается. Вернее, совсем не получается.
Ставить знак равенства между самоубийством Нирры Артаховой и матерью блуждающих сестричек рано. Только дурак решит, что, прикопав мёртвого псионника между агрессивными блуждающими, сможет их приструнить. Ага, пси-специалист возьмётся за воспитание ближайших соседей по загробному миру. Даже если допустить абсурдную мысль, что, прочитав дело, старуха провела параллели и решила ценой жизни спасти… кого? Лену? Но это чушь. Она не знала о новорождённой, до очередной любовницы сына ей не было никакого дела. Если же погрузиться в это бредовое предположение с головой, то Нирра должна была завещать похоронить её бренное тело… где? Между девочкой, о смерти которой она не знала, и Маринатой? Ага, между Вороховкой и Суровищами? Точно, где-нибудь в лесу на пригорке.
Псионник – связующее звено во всех делах. Тогда его слова о ненайденном захоронении Павла Бесфамильного чересчур опрометчивы.
Есть ещё вариант. Мысль об этом иногда закрадывалась Демону в голову. Может случиться и так, что новорождённая была псионником. С такой наследственностью – более чем возможно. Надо озадачить экспертов, Демон сделал ещё одну пометку.
– Что ж, – бодро начал Дмитрий, когда помощники сели на свои места, – пора подводить итоги. Эми, ты вроде что-то говорила про кофе?
– Да, но он наверняка уже остыл, – девушка красивым движением закинула ногу на ногу. – Хотите? Наливайте.
Друг страдальчески посмотрел на Демона и пошёл к кофеварке.
– Тогда отчитывайся первая, – предложил псионник.
– Коротко: никто, нигде, ничего. Эта мышка никому никогда не причиняла вреда. Скучная работа, дом, звонки родителям и друзьям, редкие походы в кино и кафе. Часто – поездки на соревнования, с воспитанниками и без. Любовника и того не в силах завести, – она подмигнула Демону, но он не отреагировал.
– Забываешь о зарегистрированном хвосте, – поддел её Гош.
– Глупость полная. Неуравновешенный подросток заканчивает жизнь самоубийством и потом навещает мнимых обидчиков. Вас что, никогда не толкали в транспорте? Тоже мне плевок в душу, – Эми улыбнулась, но, наткнувшись на взгляд Дмитрия, стала серьёзной. – Ситуация нелепая. Ей просто не за что мстить.
– Как тут не вспомнить об обречённых, – вставил друг.
Станин покачал головой. С этим делом стоило ожидать всяких мистических гипотез.
Секта или движение «обречённых» периодически возникало то в одной, то в другой части империи. Люди, в него входящие, поклонялись смерти. По их теории, по земле всегда ходил человек, отмеченный гибелью. На него постоянно совершались покушения призраков, причём любых, даже не имеющих к жертве отношения. Как только избранник погибает, сразу появляется другой. Цель людей, состоящих в секте, – стать именно таким любимым смертью покойником. По закону подлости, такое случалось сплошь и рядом, но только не с ними, избранными, а с быдлом, не понимающим оказанной чести.
– Твоя очередь, – кивнул Дмитрий Гошу.
Друг кивнул и начал отчитываться по новым данным. Большинство сведений псионник уже знал: о находке в монастыре, о двойнике, о непостоянстве Сергия Артахова.
– На этом самопальном кладбище полный бардак, хоронили впритык, без гробов, обходились обычной мешковиной.
– Каменный век, – фыркнула девушка.
– Эксперты ругаются, наши гробокопатели зацепили соседние захоронения и несколько чужих фрагментов привезли, – Гош протянул Дмитрию папку. – По результатам анализа методом генетической дактилоскопии, Алленария Артахова не является дочерью Сергия и Златы Артаховых. Вот так. Кровное родство лишь по линии Маринаты, кстати, она умерла от потери крови, и неизвестного лица.
– Вот тебе и монашка, – удивилась Эми. – Уважаю. Значит, она не внучка Нирры?
– Биологически да, но фактически – никто, подчёркиваю, никто не отберёт у неё право на родство. Юридически она Артахова, это я к вопросу о наследстве, – Гош отпил из кружки и посмотрел на Демона.
– Первая девочка? – спросил Дмитрий.
– Младенец нескольких часов от роду умер от отравления смеси немиротацина и гаростида в равных пропорциях. В простонародье, материя блуждающих.
Как Демон и предполагал, в гибели девочки без призраков не обошлось.
– Анализ ДНК показал, что погибшая также не имеет родственных связей с Сергием Артаховым, лишь со Златой Артаховой, – добавил Гош.
– Ни фига себе, – буркнула Эми, полностью отражая точку зрения Дмитрия. – Что это за мужик, раз ему любая баба чужого ребёнка за своего выдаёт?
«А ведь Нирра была права, – подумал Демон, – без проверки никак».
«Докажи, – говорила она, – докажи, что ты мой внук или что ты достоин называться им, – и, прищурившись, спрашивала: – Разницу объяснить?»
– Вторая привязанная монахиня?
– Ничего интересного, – вздохнул друг. – Митириада Тиоховна Ерофеева. Умерла в возрасте шестидесяти четырёх лет, от диабета. Согласно монастырскому уставу и в отсутствие других пожеланий похоронена у стен обители около полутора лет назад. После трагической гибели мужа и сына приняла постриг и прожила в монастыре около двадцати семи лет. Монастырю отошла её двухкомнатная квартира в Творогове, это посёлок городского типа южнее столицы, – пояснил Гош. – Других претендентов на жилплощадь не было и нет. Никаких протестов и судебных исков. Кад-арт – цоизит. Официальных хвостов нет. Кто и зачем установил привязку, неизвестно, – закончил отчитываться Гош.
Дмитрий вывел на экран файлы с делами и начал рассказывать. Стараясь обосновывать каждое слово сухими фактами, он не мог не заметить, как скептически на него смотрит Эми и как… совсем не смотрит Гош.
– Я ничего не поняла, – капризно протянула девушка, сморщив хорошенький носик – Кто кого должен убить? Где похоронить? И вообще, пси-сила – это ограничитель или мотиватор? Ты противоречишь сам себе, причём на каждом шагу.
Демон, не обращая внимания на вопросы сотрудницы, не сводил взгляда с друга.
– Гош? – когда пауза затянулась, спросил псионник, – твоё мнение?
– Не знаю, – ответил друг. – Закономерности не выводят из трёх случаев.
– Четырёх, – раздражённо поправил Демон.
– Всё равно.
– Ладно вам, – заметив напряжение между мужчинами, сказала Эми. – Каждый имеет право на своё мнение. Демон, ты, кажется, что-то говорил про приложения. Что в них?
– Я не смотрел, – честно ответил Дмитрий.
– Так давай, – девушка повела плечами.
Он демонстративно развернул экран к помощникам и открыл папку. Приложения состояли из двух документов: некой теории об оболочках и «Утилизации тел».
– Ну вот! И нечего было изобретать велосипед, – Эми отвернулась.
Специалист пробежал первые несколько строк глазами и вздохнул, хотя надлежало бы радоваться. Теория об оболочках некоего профессора Сорокина Б. М. как раз раскладывала по полочкам жизнь после смерти псионников, а конкретнее – направление скопившейся в них энергии.
– Вы как хотите, мальчики, – подала голос девушка, – а мой рабочий день закончен. Я намереваюсь свалить отсюда. Кто со мной? – ни Гош, ни Дмитрий не проронили ни слова. – Ну и ладно. Указания на завтра будут?
– Да. Найти тело Павла Бесфамильного.
– Как? – изумилась Эми. – С радаром по округе бегать прикажешь?
– Как хочешь, – огрызнулся Демон. – Хочешь – бегай, хочешь – прыгай. Мне всё равно. Не справишься – выгоню к чёртовой матери, и никакой Адаис Петрович не поможет.
Глава 12
Приманка
Я не понимала, почему доверилась незнакомому человеку, своему несостоявшемуся убийце. Стоя утром на чужой кухне, заваривая чужой кофе в чужой кружке с изображением глупых мультяшек, на меня с устрашающей чёткостью обрушилось одиночество. По сути дела, рядом никого нет. Нет того человека, на которого можно безоглядно положиться. Влад – старый друг, но живущий своей упорядоченной жизнью. Имею ли я право вторгаться в неё и обременять грузом проблем, решить которые он не в состоянии? Думаю, нет. Отец? Мама? Даже если б они были здоровы, ничего бы не вышло. У каждого ребёнка есть уголки души, куда родителям вход запрещён. Кто остался? Хорошие знакомые, соседи по коммуналке, ученики из клуба и их родители.
Как только я это поняла, на смену страху пришло облегчение. Не надо ни на кого оглядываться, не надо считаться ни с чьим мнением. Я одна медленно схожу с ума, и никому нет до этого дела.
Вчерашнее решение обратиться к специалисту службы контроля пришло внезапно, по наитию. Расследование должно продолжаться. Я хочу, чтоб оно продолжалось. Но посмотреть в глаза Дмитрию выше моих сил. Значит, надо найти другого псионника.