Анна Сокол – Первый ученик (страница 55)
— На кафедре археологии и перезахоронений не откажутся от еще одного студента, — Дорогов рукой подозвал Грошева.
— Спасибо, но… — Макс замялся, не зная как сказать, как описать, что на самом деле чувствовал. Он никогда раньше не сталкивался с желанием что-то объяснять. Но в одном был уверен, кафедры археологии ему не видать как своих ушей.
— Сам разберёшься, — правильно понял мужчина.
— Да, — и, повинуясь наитию, парень протянул конверт с кад-артом Соболева, — Можете отправить побыстрее, а то ребята распределение получают, а сокурсник без документов.
— Конечно. Отправлю завтра со своей почтой, — пообещал Дорогов.
Макс полез в карман за вторым конвертом, когда раздался голос Сухарева:
— Иван Аверович, — обогнув ближайшую колонну подошел к ним парень, кивком поздоровался с Максом, и посмотрел на профессора, — Мы вчера говорили… ну, вы помните? Вы обещали помочь.
— Да-да бери, Сергей, — мужчина отмахнулся от ученика, и вернулся к разговору с Грошевым. — Я понимаю у нас не самая интересная специализация.
— Дело не в вас и не в специализации, — парень вытащил руку из кармана, сам толком не понимая почему вдруг передумал и оставил второе письмо на месте.
— А в чем? — Дорогов проводил взглядом уходящего Сухарева, который на ходу убирал в сумку мутный крупный минерал с розоватой трещиной, — Может в девушке?
— Это сложно.
— Девушки всегда все усложняют, — профессор улыбнулся и тут же спросил. — Ты ведь знаешь, что тебе готовят сюрприз.
— Знаю. Посвящение? Знать бы кто надоумил, — Макс сцепил зубы. — Чего хоть от меня ждут, не подскажете?
— Красивый ритуал, по сути, повторение того, что совершил Керифонт. Положишь руки на камень, скажешь несколько громких и пафосных фраз. Сходи, повеселсь, ребята с утра бегают, сосиски на кухне выпрашивают.
— Что-то мне не до веселья, — он взъерошил волосы, — Что вы сказали? Надо куда-то идти? А разве не здесь…, — он оглядел зал с колоннами.
— Обычно да, — правильно понял замешательство парня Дорогов, — Но после того как все узнали о распределении, — он вздохнул, — Они решили перенести все в место силы.
— Куда?
— В километре отсюда, где по легенде нашли Керифонта. Прогуляешься. Там очень красиво, кстати, когда еще выдастся возможность.
— Да ради императора, — слова вышли излишне резкими.
— Они ничем не могут тебе помочь, а это позволяет им чувствовать себя не совсем беспомощными. Они даже первый камень выпросили, под роспись, представляешь?
— Камень Керифонта? И вы отдали? — не поверил Грошев. — Реликвию Императорского дома?
Профессор закрыл глаза и тихонько засмеялся.
— Нет, конечно. Это копия. Очень хорошая, между прочим. Неужели ты думаешь, что династия разрешит трогать реликвию, каждому студенту. Первый кристалл в хранилище, там и останется. Идите спокойно, развлекайтесь, а вечером поговорим о кафедре археологии.
Третьим кто предложил ему помощь, оказался Цаплин. Мужчина, стоящий напротив двери в капсулу перехода, одетый в джинсы, тонкий свитер и высокие ботинки, явно собрался уйти из бункера.
— Вряд ли пси специалиста переведут в бухгалтерию, но мы можем притвориться, что нас преследует призрак, и нам очень необходим именно ты, но, — он широко улыбнулся, — Любой пси почувствует, что мы врем, так?
— Да, причём сразу. Так что не рискуйте.
— Уговорил, — не расстроился отказом Илья, — Не будем.
Он вставил кад-арт в панель, и белые лампочки сменились зелеными.
— Илья Веденович, — позвал Макс, — Письмо не захватите? Матери написал, что все в порядке. Отсюда почту только завтра заберут, а вы уже сегодня в городе будете.
— Конечно, — мужчина забросил конверт в сумку, и пожал парню руку сказал, — Увидимся. Я вернусь через пару дней, ты ведь еще будешь здесь?
— А куда я денусь — развел руками Грошев.
— Тогда точно увидимся.
Дверь чмокнув открылась, Цаплин вошел в капсулу.
Макс пошел обратно, то и дело оглядываясь, испытывая смешанные чувства. Эти незнакомые люди беспокоились о нем куда сильнее знакомых. Куда сильнее его самого. И это было неправильно, это доставляло дискомфорт, с которым он не знал что делать.
А может, дело с самого начала было в нем? Ему не за что ненавидеть этих людей, скорее он должен благодарить за спасённую жизнь. В то время как стоило увидеть Нефедыча, и злость вспыхивал, подобно факелу. Чистая простая ярость ребенка, оторванного от дома. Они не понимали, что он не мог оставить мать одну с тем, во что превращался отец, или им было все равно, ведь со стороны они оставались обычной семьей. Так уж получилось, что именно Куратор Инатара привез его в Академию, а Арчи возвращал назад, после каждого побега. И это уже не изменить.
Обитатели Императорского бункера были попутчиками в малом эпизоде жизни, не успеешь оглянуться, как они пойдут свой дорогой. Но все-таки иногда он подумывал о том, чтобы лишить толстяка части его шоколадного запаса. Так что да, дело было в нем. Хорошо, что до отъезда осталось меньше недели, а то может случиться так, что они с Игроковым от безделья вынесут из Императорской сокровищницы особо ценный горшок. И ему торжественно присвоят звание вредителя, а не псионника.
Игроков нашел его сам спустя час, и показав упаковку алюминиевых банок с газировкой, и посетовав на отсутствие пива, велел зашнуровывать ботинки, так как сегодня он наконец станет псионником версии три — ноль — ноль.
Проф не соврал, место было красивым. Плоская вершина высокого холма, усыпанная камнями в окружении светлых березовых стволов, а над головой голубое небо, казавшееся безграничным. В первый момент Макс просто стоял и дышал. Проведя столько времени под землёй, в шахте, в бункере, он даже не осознавал, как сильно на него давили эти широкие коридоры узкого безоконного мира. За час пути, они с Лёхой выпили две банки лимонада, обсудили политику императора, и возможность очередного побега Грошева. Он даже не особо устал, подъем был пологим. Плюс две остановки, и несколько опасливых взглядов друга, словно он мог рассыпаться на части в любой момент, особенно если Макс хватался за бок.
— Привет! — поприветствовал их нестройный хор голосов.
Парень оглядел торжественный комитет по встрече и старательно растянул рот в улыбке. Почему все так хотят чувствовать себя нужными за чужой счет? Что ему здесь делать? Чего они ждут?
Два парня из охраны, которых он мельком видел на вахте, чуть в стороне соревновались, кто кого переплюнет. Рядом стоял гвардеец, единственный кто, не повернул голову в сторону пришедших. Сухарев сиял как новенький чайник, за его спиной возвышалась сложенная горкой пирамида из камней, очень напоминающая Грошу курган Тёмных веков. Лиса сидела на бревне, специально притащенным сюда кем-то, и поставленном на два плоских красных кирпича. За ним черное кострище, так называемое «место силы» не раз использовали для пикников. И сейчас рядом с бревном расстелили скатерть, на которой стояла стопка одноразовой посуды, колбаса, сыр, хлеб, помидоры огурцы, может еще что, выпрошенное на кухни. Игрок присел рядом и стал выставлять на импровизированный стол банки.
Вот все участники церемонии, не самое популярное видно зрелище, раз жизнерадостный толстяк решил отсидеться в бункере. Дурацкая идея, если честно, даже переминающийся с ногу на ногу Сухарев начал это понимать.
Лёха подхватил со скатерти бутерброд, откусил и приглашающе указал Грошу на каменную пирамиду, на вершину которой историк уже водружал мутный минерал.
— Давай быстрее посвящайтесь, и будем есть, — пробормотал друг с набитым ртом.
Грошев подошел к пирамиде и выжидательно посмотрел на Сухарева.
— Ну, ты должен положить руки на кристалл и произнести клятву, — смешался историк.
Кто-то из охранников засмеялся, пронзительный издевательский звук от которого Сергей вжал голову в плечи.
Макс положил руки на холодный минерал.
— Клятва, — Сухарев суетливо достал листок, расправил и попросил, — Повторяй.
Чужие гортанные слова вылетали из его рта, ломкими звуками оседая в чистом теплом воздухе летнего дня. Они ломали язык и скребли по горлу, словно что-то чужеродное. Некоторые были совсем непонятны, смысл других улавливался и без перевода с древнеимерского, те, что мало изменились и дошли до наших дней.
«…
На миг установилась тишина, налетевший ветер зашуршал пышными ветками кустов. Грош повернулся и увидел Лису. Девушка стояла в метре от него и смотрела на камень. Неправильно смотрела. Испуганно и жадно, словно сама хотела быть на его месте, хотела и до жути этого боялась. Она подняла на него глаза, и в них он увидел замешательство.
— Держите, — разбил тишину Леха и подал им с Серогой по банке лимонада, — Ну как Макс, чувствуешь прилив сверъестественных сил?
— Вполне, — он снял руки с камня, и взял жестянку, — Ну, распорядитель, а где речь? — рассмеялся Грош.
— Да, расслабься ты уже, — хлопнул Сухарева по плечу Игрок, — Дело сделано.
— Ох, нет! Чуть не забыл, — студент неловко перехватил банку и достал из кармана металлическую цепочку, на которой покачивалась прямоугольная табличка. В первый момент, Макс похолодел, пока не понял, что она чистая. Гладкий и ровный четырёхугольник.
— Получишь номер — выбьешь, — Сухарев протянул Грошу подарок.