Анна Сокол – Первый ученик (страница 53)

Самое слабое место в умозаключениях Макса, самое противоречивое, если Кирилов не погиб, то без камня, без защиты разума, он жить не сможет.

Опять эта табличка, Грош поморщился, и, схватив первый попавшийся листок, стал записывать, несколько раз зачеркивал, и начинал писать снова, шевеля губами, с трудом проредилась сквозь воспоминания. Два ряда цифр, которые он сфотографировал для Тилифа.

— Так, а если, — парень снова застучал по клавиатуре, — Есть. Новиков с тех пор в розыске.

— Если учесть, то именно его и подозревали в поджоге, так как жена требовала развода и половину дома, ничего удивительного, — Игроков крутанулся на стуле, и задумчиво добавил, — Знаешь, когда хочешь найти — найдёшь, истолкуешь совпадения в свою пользу. Но повторю вопрос, чем эти фантазии помогут тебе?

— Он назвал Тилифа Шрам, а этим могут похвастаться немногие. Я сам пытался, я помню — Грошев заложил руки за голову и взъерошил волосы, — Если Антониан жив, если он мне не привиделся, Значит, не привиделось и все остальное.

— Спорное утверждение. Если не секрет, что ты видел?

— Отца. И Шрама в компании призрака, а тот утверждал, что видит матушку. Ну и на закуску спасатель, который попробовал на прочность мою печень.

— Покойники что, родительский день устроили? — рассмеялся Лёха.

— Тилиф показал мне фоторобот, я практически забыл об этом, до вчерашней ночи.

— Вот мы и подобрались к главному, — согласился друг, подумал и положил ноги на стол рядом с монитором, — Ради этого ты сидишь здесь несколько часов? Отделяешь правду от вымысла? Чей фоторобот?

— Одного из убийц моего отца, — Грошев вернулся к компьютеру, и снова стал печатать, нажал ввод, чертыхнулся, и изменил параметры поиска, — Убийство старого алкоголика в Травороте не тема для первых полос.

— То есть тебе показали фоторобот убийцы, и ты его узнал, а теперь сидишь, копаешься в прошлом, и гадаешь, не плод ли это воображения? Далековато закопался. Ух, — друг картинно смахнул пот со лба, — Но легче, чем искать мертвого Кирилова и раскрывать заговоры подрывников.

— По показаниям свидетелей убийца был в черной форме, — Макс снова выругался, — В сети ничего.

— Не там смотришь, — Игроков снял ноги со стола, — Если фоторобот существует, то ищи его на сайте правопорядка. Ну, знаешь, «их разыскивает корпус», «всех, кто видел, просьба позвонить по телефону горячей линии», — Грошев вернулся к компьютеру, — Но я склоняюсь к глюкам. Он засветил форму, если бы в академию пришли с фотороботом, убийца был бы уже в наручниках.

— Думаешь? — усмехнулся Макс, поворачивая монитор, — Смотри. Его не нашли потому что, он не из академии, хоть и обзавёлся формой. Мне ничего не привиделось.

Игроков посмотрел на экран. С черно — белого схематичного рисунка на них смотрел Калес.

— Там, когда мы оставили наших под землей, Лисицын говорил о верности. И Настя повторила его слова о семье. Гвардеец сказал: «судя по моей, я не знаю что это такое». Мы знакомы три года, но много ли ты знаешь о моей семье?

Леха оторвал взгляд от монитора, его насмешливость исчезла.

— Я только недавно узнал, что она у тебя есть.

— Точно, а парень которого я видел впервые в жизни, знал, — Макс стал листать однотипные рисунки дальше, — Убийц было двое, но судя по всему, второй оказался умнее и везучее, и не засветил личико, — другие находящиеся в розыске граждане Империи были ему абсолютно незнакомы.

— Ты хочешь сказать, что ему кто-то помогал? Кто?

Именно в это момент дверь открылась, и в библиотеку вошла Лиса.

— Привет, ребята, — жизнерадостно поздоровалась девушка.

Грошев протянул руку, их пальцы переплелись, и он дёрнув девушку на себя усадил на колени.

— Ой, — засмеялась она, — Вижу, соскучился. Чем вы тут заняты? Обед пропустили. Ты обещал профу помочь, — она посмотрела на Игрокова.

— Эээ, — Леха перевел взгляд с лица девушки на Макса, обычное красноречие отказало другу.

— Ты ему рассказал, — по-своему истолковала замешательство Лиса, — Может, хоть друг мозги вправит.

— Макс? — переспросил Игроков.

— Он не возвращается в академию, разве что за вещами, — Настя прислонилась лбом к лицу Грошева, — Его отправляют в стиратели.

Она рассмеялась, только вот смех вышел совсем невеселым.

— Это правда? — напряжённо спросил Лёха, и тут же сам ответил — Правда. И ты молчал?

— Я проговорилась. — ненатурально испугалась Настя и поцеловала Грошева.

Легкое касание, которое так хотелось продлить, но она выскользнула у него из рук.

— Просто хотела узнать, как ты, — Настя повернулась к Игрокову, — Может объяснишь ему, что работа на семью Лисицыных лучше смерти, — и, мягко скользнув рукой по плечу Грошева, вышла, оставив после себя тишину.

— Она права, — в конце концов, сказал Игрок, — Стиратель? Я последний, кто встанет на сторону Лисы, но Макс… стиратель?

Грошев откинулся на спинку и закрыл глаза не желая отвечать.

— Это неправильно, — друг встал, оттолкнул кресло на колесиках к стене, — Надо поговорить с Арчи.

— Он всего лишь воспитатель, — не открывая глаз, ответил Грош.

— Тогда к Нефедычу. Вернем погоны, посыплем голову пеплом.

— Да, я бы с радостью, но что-то подсказывает мне, что он меня не послушает. Я не слушал его три года, — Макс провел рукой по лицу.

— Не верю, что ты сдался, — Лёха остановился напротив, — Сидишь тут и ищешь всякую фигню. Черт, — он поморщился, — Тебе готовят посвящение.

— Что? — Грош открыл глаза.

— Это сюрприз. Сухарев уговорил Дорогова устроить тебе посвящение в псионники до отъезда.

— Звучит так, будто меня пригласили на собственные поминки, — ответил Макс.

— Что Лиса тебе предложила? — друг плюхнулся обратно на стул.

— Ничего определённого, обошлась намеками.

— Как бы не угодить из одной ловушки в другую. Ты же ей не веришь? — спросил Игрок.

— Она сказала, что с играми покончено.

— Я спросил не об этом, — Грошев промолчал, и сокурсник покачал головой, — Она настолько хороша?

— Сладка, как шампанское. Или наркота, — ответил Макс.

— Раз ты стал поэтом, все плохо. То есть в голову дает моментально, и после первой дозы, сразу думаешь о второй.

Грош поймал себя на том, что улыбается, и ничего не может с собой поделать.

Кто из них проговорился, для Макса не имело значения, но к вечеру казалось, весь бункер провожал его полными жалости взглядами. И даже Маркелов осматривая рану, и меняя тугую повязку на широкую полосу пластыря, хмурился, пока, наконец, не выдержал:

— Что ты натворил?

— Ничего существенного.

— За несущественное не отправляют в стиратели. Кого-то убил? Хотя, о чем это я, тогда ты не проходил бы здесь практику.

Он думал о том, что совершил за эти годы. Он не был образцовым студентом, теперь предстояло за это расплатиться. Врач взял стетоскоп, и Грошев принялся усердно дышать. Парень бессознательно рассматривал витую серебряную цепочку на груди Гранта. Сегодня халат был расстегнут, Макс видел край пластикового кад-арта. Парень нахмурился и, не задумываясь о том, как можно истолковать его жест, поддел цепочку пальцем и вытащил хранителя разума. Вернее его пластиковую подделку.

— Хм, — Грант поднял бровь, Макс разжал пальцы и кристалл упал на белый халат.

Парень поднял глаза, на ладони, как на самом первом практикуме по псионнике разливалась, скользя по коже, сила. Каждый волосок на руке встал дыбом, будто от холода. Маркелов улыбнулся, и в лицо парню дохнуло острой кислятиной. Так пахло содержание банки с грибами. Одна такая у бабушки в подполе упала с пола и разбившись пролежала на полу пару дней.

— Вы псионник? — сказал Грошев, едва замечая, что повышает голос.

— Да, — ответил Грант, убирая стетоскоп.

— Но вы врач?

— Опять верно.

— Так не бывает.

— Почему? — пожал плечами мужчина, — Конечно, специализация редкая, — он встал и знаком велел парню одеваться, — Сначала на биологическую экспертизу пошел, потом с жертвами нападения блуждающих пришлось поработать, подал рапорт о переводе в мед службу, потом универ, военная кафедра, практика. А ты кем мечтал стать?