Анна Сокол – Нечисть, нежить, нелюдь (СИ) (страница 37)

— На две сотни совар[24] восточнее. Малые Охапки. — Он стукнул кулаком по столу. — К слову сказать, не такие уж и маленькие, более сотни душ отправились к дасу.

Вит задумчиво посмотрел на карту.

— Дасу? Опять? — спросил Михей.

— Что значит опять? — поинтересовался Киш.

Вит, не отвечая, провел пальцем по карте.

«Ма-лы-е О-хап-ки» — медленно прочитала я.

— Да. Еще один прорвался два дня назад в Волотках, что у проклятого скита. — Он поднял палец чуть выше. — Мы как раз оттуда. Это, — не глядя, указал на стол, — все, кому удалось выжить.

— То есть у нас два демона сейчас расхаживают по Тарийской равнине? — вскочил Киш. Мира почему-то вскочила вместе с ним, Кули перепрыгнул через лавку и бросился к карте смотреть, что там чернокнижник интересного показывает. Я тоже поднялась, но бросаться не стала, мне и отсюда все было прекрасно видно.

— Три, — поправил Вит, и его палец опустился ниже, указывая на чащу Багряного леса, ближе к его южной части. — Там погиб мой отряд. При выверте. А я не смог их прикрыть. Никого. Не ожидал, да и силы не хватило.

— И ты не сказал? — наконец-то подал голос Рион.

— Кому?

— Да нам хотя бы.

— А вдруг это вы вызвали дасу? — покачал головой Вит.

— Это твое вжихнуло-бумкнуло? — уточнил Михей.

— Да. У Приорова хутора.

Так вот как он называется, тот хутор, на который кто-то повесил стяг, извещавший, что в селе проказа, вспомнила я. Стяг, которым победно трясли Лиска и Неман.

— Ты нам льстишь, — скривился бывший чаровник. — Тот-то всю дорогу меня неучем называл.

Я подошла и подняла маленький уголек, что выскочил из очага, но немного не докатился до деревянных досок пола и остыл, оставив на каменном фартуке черный отпечаток.

— Иногда наше первое впечатление бывает ошибочным. — Вит посмотрел на Риона.

— То есть у нас три демона на свободе? И один уже больше седмицы, но пока не устроил ни одной кровавой бойни? — уточнил Киш. — А вы ничего не путаете? Демоны — это не воспитанницы пансиона благородных девиц.

Я подошла к карте, и чернокнижник тут же отступил в сторону. Привстав на цыпочки, Кули глазел на кусок старой выделанной кожи, на которую кто-то нанес рисунок. Леса, поля, извилистые линии рек, одинокие домики, шпили часовен, пастбища и горы.

— Значит, у дасу есть более важные дела, чем принимать ванны из крови, — вздохнул Вит.

— Это какие же?

— Не знаю.

— Я знаю, — произнесла, поднимая руку, и коснулась угольком точки, что обозначала Малые Охапки. Провела линию от них к Волоткам. На пол посыпалась зола. Второй линией соединила Волотки с Приоровым хутором. И почувствовала, как Вит встал за моей спиной. — Один раз ты уже не смог смотреть, как я рисую этот знак. — Третья линия соединила хутор с Малыми Охапками, замкнув фигуру. — Знак вызова, — рука дрогнула. — Чтобы вызвать в наш мир дасу, в жертву приносили людей и выворачивали наизнанку села.

Мужчина положил поверх моей руки свою, такую теплую, сжал мои пальцы, и мы вместе нарисовали внутри угловатой фигуры круг.

— Теперь же, — хрипло сказал чернокнижник, глядя на тот самый рисунок, что я когда-то выводила палкой на земле, желая обозначить тела жертв. Только здесь вместо мертвецов были поселения, мертвые поселения, — они принесли в жертву целые села, чтобы вызвать… Кого?

— Кого-то покрупнее дасу, — шепотом ответил отнюдь не Киш, а Рион. — Но вместе с этим они вывернут. — Парень посмотрел на центр круга.

— Велиж, — ответила я. — Его Источник силы.

— А заодно и половину равнины. Зацепит Тарию, Вирит и даже Озерный край, — высказался Киш и устало скомандовал: — Все к бургомистру. Живо!

Кули не соврал, перед домом бургомистра действительно стояла куполообразная клетка. Толстые железные прутья, грязная солома, запах нечистот, а в клетке — пленница. В рваном тряпье, еще более драном, чем мое. Голые, вымазанные землей ступни, бледная, почти белая кожа, бесцветные волосы. Тонкие пальцы с обломанными ногтями обхватывали согнутые колени. Она сидела, опустив голову, не реагируя ни на что, даже на очередной шлепок грязи, что прилетел от пробегавшего мимо уличного мальчишки. Кули пришел в полный восторг и, зачерпнув пригоршню, замахнулся… Оле поймала мой взгляд и испуганно схватила брата за руку. Комок грязи упал под ноги, мальчишка что-то возмущенно заговорил, но сестра потащила его дальше. Подальше от клетки и от меня.

Михей нахмурился и на несколько секунд замер, разглядывая не голые коленки пленницы, а массивный замок клетки. Рион остался равнодушным. Как и притвора.

— А что будет, если один из пары умрет? — спросила я Киша и увидела, как напряглись плечи Вита. — Что станет с живым?

— А что с ним станет? — Маг нахмурился. — Ничего.

— Но иногда вместо этого «ничего» оставшиеся в живых предпочитают смерть, — глухо добавил чернокнижник.

— И такое случается, — развел руками его друг. — Они теряют часть себя, и многие не видят смысла жить дальше.

— Почти как наши маги без силы, — вздохнула я и, повинуясь порыву, обернулась.

Сидевшая в клетке девушка подняла голову. Она смотрела прямо на меня, в глубине ее глаз были гнев, ярость, боль и… равнодушие ко всему остальному. Она знала, поняла я. Знала, что ее мужчина мертв, но пока еще не поняла, что делать с этим знанием.

«Не хочу быть на ее месте», — внезапно подумала я. И дело даже не в клетке, просто не хочу, и все.

— Почему она не сбежала? — Я поежилась. — Сами же говорили, что от притворы нет затвора.

— Обычного затвора нет, а этот искусники делали еще в незапамятные времена, — пояснил Киш. — Неужели не видишь?

Я не ответила, потому что не видела. Железо и железо, такое на каждой ярмарке есть, то волков для боев в клетках продают, тот убивцев на потеху толпе выставляют.

Бургомистру мы не понравились. А то, что рассказал Кишинт, не понравилось ему еще больше.

— Хватит, — остановил он мага и поочередно посмотрел на каждого из нас. На меня, на жмущихся к дверям кабинета Оле и Кули, на Миру, что-то сосредоточенно ищущую в сумке, на покачивающегося Михея, на Вита, на равнодушного Риона и даже на охранника, что имел неосторожность пустить нас в покои хозяина крепости. Надо сказать, у последнего хватило ума отвести глаза.

— Вы уверены в том, что говорите? — спросил бургомистр Киша.

— Да, — вместо него ответил чернокнижник.

— Значит, — глава города повернулся к карте, большой и подробной, не чета той, что висела на постоялом дворе и скорее защищала от сквозняков, чем что-то показывала. Бургомистр оказался невысоким лысым человечком с кустистыми черными бровями и громким голосом, одет он был в темный китель, из-под которого виднелись светлые пижамные штаны в полоску. — Но если они вывернут тарийский Велиж, шансов не будет ни у кого?

— Ну… — задумался Кишит, — Вирит, я думаю, устоит, не зря искусники камни для городских стен заговаривали. Но все, что севернее этой линии… — Маг подошел к карте и стал показывать, где пройдет выверт.

— Почему он думает, что Вирит устоит? — спросила я шепотом у Вита.

— Искусники! — повторил тот слова друга. — Они участвовали в строительстве столицы после того, как княжество разделилось… — Он посмотрел на меня и констатировал: — Ты не знаешь.

Я сморщила нос.

— Раньше, в очень далекие времена, наши государства были единым Виритарийским княжеством, а потом, когда демоны стали прорываться чаще и чаще, особо недовольные этим фактом ушли на запад искать спокойной жизни. Они окопались возле магических Источников и вырастили новое поколение магов, называющих себя «тарийцами». У них не был выбит резерв, как у наших магов после столкновения с дасу, он оставался целым, как в момент рождения, чем они невероятно гордились. Именно поэтому мы до сих пор не можем поделить земли и режем друг друга почем зря. Ваши считают наши земли своими, а наши — наоборот, считают своими ваши земли, вот и воюют.

— А при чем здесь искусники?

— Искусники, — вздохнул Вит. — Искусники были единственными, помимо зеркальных магов, кто не боялся демонов и не зависел от магического резерва. Проще говоря, плевать они на всех хотели. Большинство осталось в Вирите и участвовало в строительстве столицы, такой, чтобы ни одному демону оказалась не по зубам, но кое-кто ушел на восток, к тарийцам. И сгинул.

— Почему? — удивился внимательно слушавший нас Михей.

— Да потому что не любят ваши земляки тех, кого не могут контролировать, — неожиданно громко ответил за чернокнижника Киш. — А маг, который не зависит от Источника или благоволения сильных мира сего, всегда вызывает опасения. Так искусники в Тарии и перевелись, вымерли, как одноухие зайцы.

— Вы же не хотите сказать… — начал молчавший до этого Рион.

— Хочу, — перебил его Кишинт. — Их перебили. Последние сгинули лет пятьдесят назад. Тихие монахи-отшельники, занимались своими манускриптами и свитками. Старики, которых еще не прибрал Рэг. Что уж там, в старом скиту, случилось, не ведомо, но говорят, их как-то нашли мертвыми, всех десятерых разом.

— Мм… — я в замешательстве посмотрела на Вита. Конечно, у нас в Тарии старых развалившихся скитов тьма-тьмущая, а никому не нужных стариков в них еще больше. Но что-то подсказывало мне — звериное чутье или врожденное недоверие — что таких совпадений не бывает. — Это не те ли, которых сначала самих вывернули наизнанку, а следом за ними Источник силы? — Я вспомнила, что рассказывал Казум о заброшенном ските, там тоже было десять служителей. Вит утвердительно закрыл глаза.