Анна Сокол – Нечисть, нежить, нелюдь (СИ) (страница 39)
На этом красноречие оставило парня.
— Ага, — согласился неизвестно с чем стрелок и упрямо добавил: — Тока я все равно пойду, господин преподаватель, хоть тресни, а пойду.
Вит несколько секунд постоял вплотную к клетке, а потом обхватил руками толстые грязные прутья, придвинул к ним лицо. Притвора не шевельнулась. Я прижала уши к голове. Нужно было немедленно оттащить его оттуда.
— Почему? — с интересом переспросил Киш. Его, кажется, совсем не волновало, куда сунул башку Вит. Это никого не волновало, кроме меня. Я вдохнула и выдохнула. А с какой стати это беспокоит меня? Уж кто-кто, а чернокнижник может за себя постоять. Что со мной? Наша связь так действует? Или я просто поесть забыла перед выходом?
— Потому что, господин преподаватель, эти злыдни хотели мои Хотьки вывернуть, прям со всем честным людом. Не по-человечески это. Неправильно. Я иду, — сказал Михей тем самым тоном, которым когда-то разговаривал с Рионом, отказываясь возвращаться домой.
— Да будет ли от тебя толк? Нам обуза не нужна. Ты — необученный искусник, что ты умеешь?
— Я, — задумался стрелок и поскреб макушку, видимо, чтобы думалось легче, потом, просветлев, ответил: — Создавать накопители. Вон господин кудесник подтвердит.
Господин кудесник неопределенно дернул головой и показал притворе ключ от клетки. Я все-таки сделала шаг вперед, не могла оставаться на месте.
— И потом, — Михей снова схватил пустоту за плечами, — у меня есть волшебный арбалет.
— Не тратьте слова. Он все равно пойдет, — вдруг отмер Рион. — Как и я.
— А ты зачем? — Казалось, Кишу и в самом деле интересно. — Умереть можно проще, быстрее и безболезненнее. Учитель убьет тебя, как только узнает, что ты намылился в чернокнижники.
— Нет. Дамир не такой. Но даже если… — Будущий чернокнижник смешался. — Даже если так, я не могу просто взять и исчезнуть. Учитель меня из Белой Подгорицы вытащил, кормил, поил, учил, а теперь, когда, возможно, ему и другим магам Велижа нужна помощь, мы спрячемся и переждем бурю на постоялом дворе? Михей верно заметил, не по-человечески это. Мы идем. Я не могу колдовать, но…
— А я могу. Усыпить вас, что ли, до нового учебного года? — Киш повернулся к клетке. — Повторяю свой вопрос: ты кого мне притащил?
— Оставь их, — ответил Вит и заговорил уже с притворой: — Хочешь выйти? — Он качнул ключом, Кули вырвался из рук сестры и тоже подошел к клетке. — Да или нет?
Пленница продолжала не моргая смотреть на чернокнижника.
— Я открою клетку, — тот вставил ключ в замок, — и ты уйдешь.
— Что? — не понял Кишинт. — Как это уйдет?
— Ножками, — огрызнулся Вит и повернул ключ. Замок натужно заскрипел. — У меня нет ни малейшего желания водить ее на поводке и надевать на ночь намордник. Либо она поможет нам по собственной воле, либо пусть уходит.
— И вот за это мы отдали треть выкупа в драгоценных камнях? Я начинаю подозревать, что, прогулявшись по Тарии, ты повредился умом, друг мой.
— Но если она поможет… — Не слушая друга, чернокнижник распахнул дверь клетки. — Нам нужно в Велиж. Уверен, ты знаешь, что это и где. Притворы вовсе не звери. Если проведешь нас за городские стены кратчайшим путем, проси все, что хочешь. Нужны деньги — получишь. Нужна жизнь — пожалуйста, в моих землях ты будешь приравнена к людям и сможешь жить по закону в свое удовольствие. А хочешь служить, могу определить тебя на должно…
Притвора оказалась быстрой. Я зашипела за миг до того, как она прыгнула. За миг до того, как сама бросилась к клетке, скаля клыки.
Но если бы она хотела ободрать Виту лицо, уже ободрала бы.
— Говоришь, все, чего захочу, человек? — Голос пленницы оказался глухим и шипящим. Я вцепилась Виту в плечо, но он даже не шелохнулся. — Я проведу вас в город силы, тебя и тех, кто с тобой, а взамен ты отдашь мне тех, кто убил идущего-рядом-со-мной. Отдашь и не будешь мешать, когда я вспорю им животы и заставлю сожрать собственные кишки. Клянись! Клянись своей тьмой!
— Нет! — сказали я и Киш одновременно.
Не знаю, о чем думал маг, а у меня перед глазами пронеслась картинка — как после удара Вита у мужчины краснеет и расползается кожа. Один из убийц стоял сейчас перед клеткой и заключал сделку, продавая собственную жизнь.
— Клянусь тьмой, — сказал чернокнижник, поднимая руку, и на ладони тут же вспыхнул язычок черного пламени.
Клятва принята! Эол, помоги всем нам.
Притвора наклонила голову, внимательно наблюдая, как огонек в руке Вита гаснет, а потом вышла из клетки.
— Монне нужно что-то еще? — издевательски спросил Киш. — Золотое ожерелье? Парчовый наряд? Парадный выезд?
— А это зависит от того, замуж вы меня берете или в проводники, — глухо ответила бывшая пленница. — Если в проводники, обойдемся без парчи, устроят любая чистая одежда, горячая вода, и еда тоже не помешала бы.
Мой живот согласно заурчал. Видимо, я все-таки не человек, потому что, несмотря ни на что есть вдруг захотелось зверски.
Уходили во время вечерней службы, под перезвон колокольчиков и тихий шепот молитв Рэгу. Я бы посмеялась, но зарядил мелкий колючий дождь, и настроение почему-то испортилось окончательно. Все молчали, словно собрались ехать на погребение, и никто не решался первым нарушить скорбную тишину.
Оседланные лошади ждали у южных ворот, у тех, через которые мы въехали. Мира проверяла собранные сумки, Михей в десятый раз заряжал и разряжал арбалет и как будто боялся выпустить оружие из рук. Рион сосредоточенно что-то шептал, а потом щелкал пальцами. Это упражнение показал ему Киш. По мне, так все, что можно наупражнять таким образом, это руку, чтобы разносчицу в кабаке подзывать. Но чернокнижникам, конечно, виднее.
— Кули, не вертись, — немного нервозно сказала Оле и, поймав мой вопросительный взгляд, пояснила: — Мы с вами до Рузовок дойдем, пусть рыбацкая деревушка, а все же своя, тарийская, не то что этот противный Эолу Полесец. — Она сотворила отвращающий знак.
— Ой, а я с вами почти до Велижу дойду, можно? — Мира посмотрела на Михея. — А уж там и до Козлинок рукой подать, авось дядька и жинка его не откажут от дома.
Как захрустел под ногами гравий, я услышала на добрую минуту раньше остальных, разве что Кули в тот момент повернулся к высокой арке, стараясь не обращать внимания на увещевания сестры.
Первым, кого я увидела, оказался седовласый Рэйвен в полном боевом облачении и черном плаще. Обычном черном плаще без характерного для этих ребят креста Вирита на спине. Стало быть, едем как зеваки и просто любопытствующие, а княжество тут и вовсе ни при чем. Ну мало ли, ярмарка какая в Велиже или торжественный вызов демона, куда приглашаются все желающие. Торговцы будут предлагать всем пирожки с летучими мышами и свежеотрубленные кроличьи лапки, приносящие удачу, а могильщики разыгрывать места на местном погосте. Торговки станут шептать на ухо, что у них имеется самый что ни на есть действенный способ приворота дасу, а маги предлагать всем дарственную на чужие грехи, ибо без весомых грехов к демону не пускают…
Я была первой, кого увидел капрал. Мы оба не пришли в восторг от встречи. Следом шел солдат с фингалом под глазом. Тиш, кажется. Именно его меч я успела рассмотреть во всех подробностях. За ними следовал молчаливый лучник с полным колчаном стрел, еще два воина весело перебрасывались словами, в основном о пиве, бабах и жене того, который повыше. Все, что осталось от некогда полного десятка. Пятерка, убившая идущего-рядом. Замыкали отряд Киш с хмурым Витом.
«Все правильно, чернокнижник, — мысленно сказала я, — расплачиваться своей жизнью — это хреново, а чужой в три раза хреновее. Хотя кому как, Лиска вон живет и здравствует».
— Давайте, господа кудесники, поторопимся, — громко сказал Рейвен, хватая за повод серого коня в яблоках. — До Велижа путь неблизкий, проедем до темноты сколько успеем, хотя, видит Рэг, я против ночного выезда, но раз уж…
— Мы будем в городе от силы к утру, — прервал его глухой голос.
Вздрогнули все, даже я. Притворе удалось застать врасплох и солдат, и чернокнижника, и даже востроухого Кули. Отмытая, в чистой одежде, с забранными бесцветными волосами, женщина со спины вполне могла сойти за подростка. Впрочем, как и я.
— Брешет, тварь, — сплюнул высокий солдат, вынимая меч — тот самый, что отрубил голову мужчине пленницы. — Рэгом клянусь, брешет.
— Уймись, Грэе, — спокойно скомандовал капрал и выжидающе посмотрел на Вита.
Все ясно без слов, пусть Рэйвен и командует солдатами, но отряд возглавляет чернокнижник.
— К утру, значит, к утру, — ответил Вит. — Веди, но помни, все должны дойти до города живыми и невредимыми.
— Дойдут. — Притвора отошла от стены, посмотрела на Михея с арбалетом, на миг ее глаза сузились, потом провела рукой по боку Облачка и легкой походкой направилась к городским воротам. — Все, кроме лошадей.
— Что? — На этот раз возмутился Кишинт, привязывавший к седлу сумку, в которой что-то звякало. — Она издевается?
— Нет, кудесник, не издеваюсь. — Пленница обернулась — простая девушка в домотканой одежде, у которой нет лишнего медяка на косынку. — Тропы, которыми мы пойдем, не для живых. Они и не для людей, но вы сможете по ним пройти, если будете меня слушать, а лошади — нет. Выбирайте.
— Эх… — К моему удивлению, Рэйвен спешился первым, снял седельную сумку и, свистнув мальчишке-конюху, распорядился: — Чтобы как следует смотрел. Приеду проверю.