Анна Снегова – Поцелуй истины (страница 16)

— Абигель — не «какая-то девица», — оборвал его резко Родерик. — Абигель — моя будущая жена. А законную супругу главы рода ты будешь почитать и защищать до последней капли крови, если понадобится. Потому что Алантеры стоят стеной за свой род. За каждого. Так всегда было, и так всегда будет. И если ты ещё раз посмеешь неуважительно к ней обратиться, я оторву тебе твою юную светлую голову и засуну в места, которые не принято называть при дамах. Я понятно выразился?

Нет. Не понятно. Может, Гэвин и понял хоть что-то, судя по тому, как ошеломлённо воззрился на брата, а потом пробормотал какие-то извинения и даже изобразил поклон в мою сторону… но я не поняла ровным счётом ничего.

Да и вообще душно как-то в этом зале дурацком. Совсем воздух закончился.

И дыма от свечей много. Вон пелена какая на глаза набежала, видеть мешает.

Очень смутно я слышала, как Родерик, подобрев, отдаёт брату указания.

— Теперь к делу, для чего я тебя вызвал. Нет, Абигель — не единственный свидетель, можешь быть спокоен. Ты хоть и выделываешься, но твои магические способности нам сейчас очень пригодятся. Давай-ка, болтун, телепортируйся прямиком в бургомистерский особняк, да притащи к нам Люпена. Пусть эта скотина рассказывает, кому и за что давал деньги десять лет назад, и кто его на это надоумил. А мы все послушаем.

Хлопок — и Гэвин исчез, растворился в воздухе. Всё-таки эти Алантеры — бессовестно сильные маги. Мне бы хоть чуток такой силы — может, хоть колени бы дрожать перестали.

— Мам, забери её и отведи куда-нибудь, пусть отдохнёт. Я не могу пока — нужно закончить совет. И распорядись…

— Не переживай, сынок. Я давно уже отдала все приказания. Я о ней позабочусь. Делай что должен.

Смутно помню, как меня передавали из рук на руки, и очнулась только в пустом прохладном коридоре, где леди Элайна держала мою ладонь своей тёплой и мягкой ладонью и успокаивала:

— Ну же, милая, перестань, всё хорошо! Всё обязательно теперь будет хорошо. Мальчики — такие мальчики! Всё продумал, каждую мелочь, а о том, как девушке предложение по-человечески сделать, не позаботился.

Я снова всхлипнула.

— Вы же слышали… он какие-то жуткие вещи говорил… войну решил устроить… я не хотела!.. лучше бы вообще ему ничего не показывала… А теперь из-за меня такое… а он ещё такие глупости…

Не выдержав понимания и печальной доброты в её глазах, так похожих на глаза моего любимого человека, я бросилась на шею Элайне и разрыдалась.

Слишком много. Всего было слишком много в эту ночь.

А она осторожно гладила меня по спине и приговаривала:

— Тш-ш-ш… Не плачь! Всё теперь будет хорошо. Всё непременно будет хорошо, дочка!

Глава 19

— Нет, я правда не понимаю, что на меня нашло! Я обычно не такая плакса! Если честно, я вообще не помню, когда в последний раз плакала.

Я изо всех сил пыталась оправдаться перед Элайной, пока она вела меня куда-то по длинному тёмному коридору с редкими пятнами света от факелов, торчащих по стенам. Мне было ужасно стыдно за то, что я залила слезами её чудесную шаль и помяла причёску. Что она теперь обо мне подумает?

Но кажется, хозяйка Чёрного камня не торопилась меня осуждать. Вместо этого она посмотрела искоса и загадочно улыбнулась.

— Тебе просто нужно немного отдохнуть. Не сомневаюсь, когда-нибудь ты мне много чего расскажешь, но на сегодня хватит разговоров. И я абсолютно точно знаю, что поможет тебе успокоиться!

Она распахнула передо мной дверь и пропустила вперёд.

Я обомлела. Это оказалась здоровенная комната, уставленная мебелью из белого дерева с золотыми завитушками. Подушки и покрывала на широкой постели были розовые, розовыми оказались и занавеси на окнах. Зеркало, комод, пузатый шкаф… всего слишком много, и всё ужасно большое и яркое. Я к такому не привыкла. Подавляет. Ко всему прочему, закрадывались подозрения, чья это была когда-то комната, и подозрения эти хорошего настроения не добавляли. Но Элайна так лучилась энтузиазмом, что я не решилась ей всё это сказать. К тому же, была ужасно тронута её заботой.

— Я подумала, что тебе нужно выспаться в отличной постели. Но прежде всего… о, у меня потрясающий сюрприз! Ты оценишь. Вода не должна была слишком остыть — я просила погорячее.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что такое вижу перед собой.

В небольшой смежной комнате, двери в которую распахнула Элайна, стояла здоровенная медная продолговатая посудина на ножках. Она была наполнена водой, от которой исходил пряный аромат хвои.

А потом до меня дошло, и я поняла, что краснею.

— Нет, вы не подумайте, леди, я не грязнуля! У меня в лесу, конечно, не было такого великолепия, но зато меня тётя обучила специальным очищающим заклинаниям…

Элайна прервала поток моих извинений и просто подтолкнула к ванне. Я уговорила её оставить меня одну и уверила, что разберусь сама. Мне очень не хотелось, чтобы она увидела, как после купания я буду снова влезать в своё белое платье вместо тех красивых нарядов, которые, без сомнения, висели в шкафу, и которыми мне радушно предложили пользоваться.

На платье ведьмы — особая магия, которая заставляет его всегда быть чистым и белоснежным. Удобно, конечно… но кто бы знал, как оно мне до смерти надоело! А всё из-за этого дурацкого проклятия, неведомо когда и неведомо кем наложенного на ведьм. Из-за которого с самого рождения любая одежда, какую ни наденет ведьма, обращается сначала в белую рубашонку, а потом в белое платье, когда девочка подрастает. Я могу взять любой чудесный наряд из того шкафа — он всё равно превратится в белое. Жалко!

Я с наслаждением искупалась, едва не заснула прямо в горячей воде. Непередаваемое наслаждение! Пожалуй, даже больше, чем шоколад. Хотя нет, шоколад лучше… Не знаю, не могу решить.

По счастью, успела и высушить волосы, и одеться к моменту, когда в дверь осторожно постучали.

Метнулась открывать… и робко застыла на пороге, не представляя, как себя теперь с ним вести и что говорить.

У Родерика было усталое, но довольное лицо.

— Эби, всё получилось! Люпен от страху выдал всё, что мы хотели услышать, и даже чего не хотели тоже. Грязных тайн хватит на то, чтобы восстановить против Готфрида ещё парочку младших родов. На рассвете выступаем — родичи приведут своих данников через портал. Откроем во дворе побольше, Гэвин остался и обещал помочь. Прости за то, что этот балбес тебе наговорил — он неплохой парень, просто ветер в голове.

— На рассвете?.. — проговорила я убитым голосом.

Он вздохнул.

— Да. Когда подтянутся все войска и эта бесконечная ночь, наконец, закончится. Нельзя откладывать — Готфрид, без сомнения, пронюхает, что к чему, как только хватятся градоначальника и оттает Элдрин. Как ты помнишь, мы с тобой оставили после себя в казематах ледяную статую. Нет, Эби, — следует непременно использовать эффект неожиданности и напасть первыми!

Родерик замолчал, очевидно глубоко задумавшись и мыслями уже в завтрашнем утре. А я не знала, как спросить о том, всерьёз ли было то, что он сказал — там, в зале, перед всей своей семьёй. Обо мне.

Он устало потёр переносицу.

— Пожалуй, хотя бы часика три поспать необходимо. Я зашёл убедиться, что тебе удобно и ничего не нужно.

Я покачала головой.

— Нет, всё замечательно! Такая чудесная комната, твоя мама была так добра…

Он посмотрел на меня внимательно.

— Хм. Эби. Я, конечно, решил оставить службу, но поверь — Инквизиторские инстинкты не вытравишь. Я же вижу, что ты мне врёшь. Тебе здесь не нравится.

Я скисла.

— Не то, чтобы…

— Эби!

— Ну хорошо, хорошо! Просто это же ерунда… я не привыкла к таким большим спальням. И к таким большим кроватям. Чувствую себя, как зверёк, которого вытащили из норы на свет…

— Так, ладно! Я понял. Моей неправильной ведьме просто нужна неправильная комната. Идём!

Родерик схватил меня за руку и потащил обратно в коридор. Я давила улыбку и старалась приноровиться к его быстрому шагу.

Лестница, поворот, снова лестница… стрельчатое окно с низким подоконником, за которым тихо плывут серые облака по чёрному ночному небу, а напротив — низкая дверца с коваными петлями.

Родерик толкнул дверь, зажёг шар магического голубого света на ладони и отпустил его к потолку.

— Обычно магией не освещаем, чтобы зря не расходовать силу, но для тебя сегодня исключение. Смотри! Здесь тебе спать будет уютно?

Я едва не вскрикнула от восторга.

Комната была маленькая. Очень маленькая! Там всего-то был справа один диванчик в ширину всего помещения, напротив двери висел тканый гобелен с изображением какого-то странного зверя, а по левой стене… по левой стене от пола до потолка был огромный книжный шкаф!! Столько книг я никогда не видела!

— Так… судя по тому, как глаза заблестели, я угадал. Нравится?

— Да я в этой комнате готова всю жизнь прожить!! — просияла я, уже предвкушая знакомство с сокровищами этого шкафа. Собственно, в лесу одно из моих любимых занятий было — бесконечно перечитывать одни и те же потрёпанные томики короткой тётиной книжной полки.

— Это не комната, а небольшая читальня. Стаскивал сюда подростком любимые книги и зачитывался иногда до утра, вот матушка и приказала поставить диван помягче. Но никаких «всю жизнь» — когда вернусь, станем тебя приучать к нормальной кровати.

Прозвучало это… многозначительно. Чтобы скрыть смущение, я перевела разговор. Да и, честно говоря, хотелось хоть ненадолго задержать рядом своё синеглазое счастье. Пусть бы эта Новогодняя ночь никогда не заканчивалась! В который раз за ночь я прошу об этом небеса… уже сбилась со счёту.