Анна Снегова – Поцелуй истины (страница 10)

— У него лапа ранена. Он всё равно не выживет.

— Так давай возьмём его с собой и вылечим?

Умоляющий голос девочки, раздражённый — матери.

— Эби! Ты уже не маленькая. Ты должна понимать, что рано или поздно тебе придётся защищать собственную жизнь. Ты должна знать гибельные чары и уметь их применять! А я буду молиться, чтобы тебе никогда в жизни не пришлось.

— Не буду! Лучше его вылечу. У меня же есть магия! Я что-нибудь придумаю.

— Магия не работает так. Чтобы лечить, нужно собирать травы, сушить, толочь, готовить целебные порошки… а магия только вдыхает в лекарство целебные свойства. Не занимайся глупостями — лучше делай, что тебе говорят! Зачерпни как следует силы, представь, что этот кролик — твой злейший враг, и хочет тебя убить. Представь, что это Инквизитор… Эби. Эби, что ты делаешь?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Девочка смешно взмахивает руками и шевелит пальцами, будто плетёт невидимый венок.

Кролик замирает на мгновение, прядёт ушами, а потом стремглав вскакивает и в два прыжка исчезает в густой траве без следа.

— Ай-яй-яй!..

Девочка хватается за ногу и оседает на траву. По её щекам катятся слёзы. Мама кидается осматривать её. Бормочет с безнадёжностью в голосе:

— Ну вот что ты натворила! Исцелила кролика, и… забрала себе его боль? Какая же ты у меня глупышка, Эби…

Ослепительная вспышка белого света — и вот уже воспоминание меняется. Мы плывём дальше по реке моей памяти.

…За окном снег. Такие пушистые огромные хлопья падают с тёмного неба в ранних сумерках. Девочка в белом платье с двумя туго заплетёнными косичками сидит у окна и смотрит, как мимо идут нарядные люди. Смеются, поют песни. Семьи, дети. Девочка одна — она почти всегда одна, но у неё есть целая свеча, обережный круг света, разгоняющий тьму по углам, и она ждёт возвращения дорогого ей человека. Терпеливо ждёт, прислонившись лицом к стеклу, увитому морозными узорами.

Домик совсем маленький — один этаж, две комнаты и закопчённая кухня с печкой. Но это всё равно намного лучше, чем было летом, когда девочка с мамой жили в лачуге на окраине деревни. В городе вообще лучше — интереснее, есть на что посмотреть за окном. Здесь девочка с мамой живут уже два месяца, им удалось убедить горожан, что они просто пекут хлеб на продажу. Всё-таки, у них обеих белые платья, а это рождает меньше подозрений. Да и булочки у мамы получаются выше всяких похвал.

Скрип двери. Девочка срывается с места так быстро, что падает стул. Бежит навстречу со всех ног… и замирает у порога.

В открытую дверь входит женщина в чёрном. Белые хлопья снега не тают на её плечах и потерянном, бледном лице.

В руке женщины зажата горсть золотых монет. Целое состояние. На них можно купить здоровенный дом в центре города и вообще не работать. Вот только…

— Мам… что ты сделала, мам?! Почему оно стало чёрное? Почему твоё платье чёрное?!

Женщина молчит, не отвечает и будто даже не видит девочку.

Она подбегает к матери и хватает её за руку. Побелевшие пальцы разжимаются, монеты падают на пол и со звоном разбегаются, прыгают и закатываются по углам.

— Прости, Эби. Наверное, ты больше никогда не будешь больше смотреть на меня такими доверчивыми глазами. Я… убила человека. Невинного, простого человека.

— Зачем…

— Потому что так надо было. Потому что мне приказали — иначе… иначе у меня забрали бы тебя. А я сделаю всё, что угодно, только чтобы защитить мою девочку. Теперь всё будет хорошо, Эби! Нас обещали не трогать. Мы сможем жить в этом городе, сколько захотим. Ты пойдёшь в школу. Я куплю тебе много-много кукол…

Девочка в ужасе прижимает ладони ко рту и ничего не отвечает.

За окном раздаётся какой-то шум, грохот, крики.

— Ведьма! Она живёт здесь! Убейте ведьму!

Через увитое морозными узорами стекло видно, как те самые нарядные весёлые люди, которые только что мирно прогуливались с праздничными лицами, теперь бегут к дому девочки. В руках некоторых — факелы. У других — вилы и топоры.

— Ведьма убила ту девушку! Это она сделала! Отомстим!

Женщина в чёрном отшатывается от окна. Сдавленно бормочет в панике:

— Но как?! Он же обещал, что никто не узнает… Люпен мне клялся… ах, теперь понятно. Заметает следы. Убирает ненужного свидетеля… Эби!

Она опускается на корточки и берёт девочку за плечи. Встряхивает, чтобы вывести из ступора.

— Немедленно уходи в лес! Найди тётю Малену. Она тебя приютит.

— Мамочка, а ты?..

— А я их немного задержу и приду. Я обязательно приду — слышишь?! А теперь беги. Через заднюю дверь. Беги — и не оглядывайся!..

Снова вспышка. И снова воспоминание.

…Сизые ели тянутся мохнатыми верхушками к небу, которого почти не видно так глубоко в лесу. Переклик редких птиц над головами, пахнет прелой листвой и грибами. В лесу — пряный уютный полумрак. В лесу хорошо, безопасно. Но ужасно тоскливо и одиноко, когда тебе шестнадцать.

По едва заметной звериной тропе неспешно бредут двое — женщина в белом и худенькая девушка с волосами, забранными в одну недлинную косу.

Тётя Малена идёт чуть впереди, то и дело наклоняется и заглядывает под еловые лапы, ворошит длинной палкой спутанную мешанину трав. Мы ищем грибы на ужин. Лучик солнца, прорвавшийся-таки к нам через переплетение ветвей, заставляет медно-рыжие тётины волосы вспыхнуть огнём.

— Абигель, ты опять ходила сегодня на опушку?

Девушка вздыхает.

— Да, тётя Малена!

— Сколько тебе раз повторять, что подглядывать опасно! Что, если тебя заметят? — тётя раздражается. Она вообще не сильно обрадовалась, когда на её голову свалилась племянница. Наверное, чувствовала, что на этом её спокойная размеренная жизнь закончится.

— Что-нибудь придумаю, тётя Малена! — легкомысленно отмахивается девушка.

Женщина останавливается и ставит корзинку у ног.

— Так, ладно! Я откладывала этот разговор, но ты уже достаточно взрослая. Послушай, ты конечно у меня дурочка и отказываешься учить самые важные заклинания, но есть такие, без которых точно не обойтись…

— Тётя! Вы мне уже всю голову проковыряли этими заклинаниями. Не хочу и не буду! — девушка даже ножкой топает от упрямства. — Я свои собственные придумала!

— Твои — ужасно медленные и не помогут спастись, если случится беда и нас поймают! Как ты этого не понимаешь? Да, я тоже не хочу, чтобы когда-нибудь мне довелось применять гибельные чары. Я давным-давно ушла в этот лес и носу из него не показываю, чтобы такого не случилось. Но я их, по крайне мере, знаю в теории, Абигель! В случае чего я не останусь безоружной.

— Всё равно не буду! — упрямо бурчит девушка, потупясь.

Женщина вздыхает.

— Ладно, сейчас не об этом хотела. У ведьмы есть ещё один способ защиты, о котором я тебе ещё не говорила. Он может пригодится, если опасность будет исходить от мужчины… Поцелуй ведьмы. Он заставляет мужчину подчиняться и выполнять любое твоё желание. Не красней, не красней! Лучше слушай внимательно…

И она долго рассказывает смущённой племяннице, как именно работает магический поцелуй, если суеверные крестьянские мужчины не спешат помогать ведьме заиметь ребёночка. А в диких лесах так одиноко и неуютно в одиночку…

Посреди разговора тётя внезапно осекается и замирает. Вскидывает голову и прислушивается. А потом и принюхивается. Теперь и девушка чувствует это — тяжёлый, тёмный и давящий запах гари, пускающий паралич ужаса по венам.

— Что это? — испуганно вскрикивает она.

Старшая ведьма бросает корзинку на тропу. Её огненные волосы начинают шевелиться, глаза сверкают нестерпимым блеском. Её платье всё ещё бело — но тени уже падают на лицо, а в голосе — тёмный, бурлящий гнев.

— Они… подожгли… мой… лес!! Чтобы выкурить нас. Тебя заметили, Эби, как я и предупреждала.

— Но тётя, как же так… я же осторожно…

— Некогда, Эби. Уходи вглубь леса.

— Нет!! — в панике цепляется за её руку девушка. — Ни за что! Так уже было! Больше никогда не пущу! Я останусь.

Лицо женщины смягчается, она ласково касается щеки племянницы.

— Иди, Эби! В этом мире невинности и доброте нет места. Но возможно, хотя бы у тебя получится. Я сделаю всё, чтобы тебе не пришлось убивать. Я возьму это на себя.

— Не пущу! — упрямо повторяет девушка. — Что толку мне оставаться в белом платье, если для этого другие должны темнеть? Моя доброта будет куплена слишком большой ценой. На такую цену я не согласна. Я останусь. Я…

Огненноволосая делает взмах рукой — и девушка оседает на землю, засыпает, свернувшись калачиком под еловыми лапами.

— Не волнуйся, моя хорошая. Я потушу огонь, он до тебя не доберётся. И эти люди до тебя не доберутся тоже. Я обещала когда-то твоей маме, что позабочусь о тебе, если что-то случится. А ведьмы держат свои обещания.

…Как же сильно болит голова… после тех воспоминаний. Осталось совсем чуть-чуть. Еще парочка. Ну просто, чтобы он увидел всё до конца. Чтобы понял, как так получилось, что мы с ним встретились этой Новогодней ночью — самой длинной и самой тёмной ночью в году…

…Выбираться из леса ужасно страшно. Даже если просто стоишь у корней дуба на самой опушке леса и осторожно выглядываешь из-за ствола. Два года одна в лесу — это не шутки. И вроде бы в безопасности, никто не рискует заходить глубоко в лесную чащу после того ужасающего погрома, уничтожившего целую деревню, который учинила тётя перед смертью… Но со временем просто невозможно начинает давить тишина. До безумия хочется увидеть человеческое лицо. Хотя бы услышать слова настоящей человеческой речи.