Анна Снегова – Невидимый муж (страница 98)

Подошёл к Бьёрну и протянул безоружную руку.

- Вас всегда будут ждать в Долине с гостеприимством.

Бьёрн смотрел на протянутую ладонь несколько долгих мгновений, а потом одним резким движением вдел меч обратно в ножны и коротко и сухо её пожал.

Я улыбнулась и вздохнула.

- Как жаль, что мои ненастоящие бабушка и дедушка не дожили до этого момента. Я бы так хотела, чтоб они знали, что у меня наконец-то всё хорошо. И что в Долине всё тоже изменится к лучшему.

Сифакс посмотрел на меня как-то странно.

- В благодарность за великодушие кое-что скажу тебе... принцесса.

Мы встретились взглядами, и я с удивлением увидела на суровом лице, покрытом резкими чертами морщин, грустную улыбку.

- Помню ту ночь, когда наш отряд подобрал девочку в снежной пустоши. Она была крохотная такая, нескладная, как кузнечик. Лёгкая совсем. Думал, уже померла. Своими руками вынес её из каменных развалин. Они обрушились, стоило нам покинуть чёрные своды. Другие говорили – оставь. Такая слабая не доживёт даже до утра. Она задержит нас. Но я почему-то не мог бросить. У меня самого недавно родилась младшая дочка.

Он усмехнулся.

- Я оказался прав, а они ошибались. Вон какая красавица выросла! Когда принёс девочку в деревню, стал думать, куда её деть. Хотел сначала оставить у себя. У нас большое хозяйство, много слуг и наложниц, лишний рот бы прокормили. Тем более сын… мой сын очень просил оставить. Но мне не понравилось, как он смотрел на ребёнка. Как на игрушку, которой фанатично хочет обладать. Он не отходил от соломенного тюфяка, на котором спала девчушка, мечущаяся в жару и бреду. Часами сидел рядом и смотрел. Он сам ещё был ребёнком, но я понимал, что будущий мужчина не должен так привыкать к игрушкам. Поэтому как только девочке стало лучше, я решил сбагрить её куда-нибудь. А тут как раз подвернулась удача.

Он помолчал и продолжил. Я, затаив дыхание, жадно ловила каждое слово.

- Старуха Лоримель приходила к моей жене продавать платки из козьего пуха. Когда она увидела девочку, стала упрашивать меня отдать найдёныша им с мужем. Плакала и говорила – мол, не дали им боги ни детей, ни внуков, не с кем коротать старость. Я решил уважить стариков, хоть и все знали, что они практически нищие и с трудом бы прокормили ребенка. Им это как-то удалось, пусть и от тяжкого труда старик скоро совсем сгорбился, а старуха стала терять зрение. Но оба просто светились счастьем и всем в деревне рассказывали, что боги их благословили. Хотя все уже к тому моменту поняли, что от этого «подарочка» одни лишь несчастья. Но… когда девчонка подросла, я понял, почему они так настойчиво просили.

Сифакс снова улыбнулся, и эта печальная улыбка совершенно преобразила его угрюмое лицо.

- Ты похожа на неё. Очень. На дочку их. Глазами. Нет, не цветом! Выражением. И ещё чем-то… я не могу объяснить.

Бьёрн в нетерпении вмешался, сжимая мои пальцы в ладони.

- Вы же говорили, у них не было детей?

Я растерянно слушала Сифакса. И медленно-медленно приходило осознание.

Вождь покачал головой.

- Много лет назад их дочь совершила тяжкий грех. Забеременела до свадьбы. Неизвестно от кого. Она не признавалась, как бы на неё ни кричали старейшины при всей деревне, на сборе у костра. За такой позор обычно следует закономерная кара. Блудница становится рабыней, а её будущий ребенок – рабом, сразу с рождения. Беременную в свой дом никто не хотел брать, это же кормить надо, а пользы мало от бабы с пузом. Мужчины только посматривали на девку, и решали, кому её брать потом, а пока что ждали разрешения от бремени. Она красивая была, желающих было немало.

Он замолчал.

У меня внутри всё похолодело.

Бьёрн с потемневшими от ярости глазами процедил сквозь зубы:

- Надеюсь, вы понимаете, что вот этот отвратительный обычай отныне тоже останется в прошлом? Ни одна женщина и ни один ребенок больше не станет рабом в Долине! Или я передумаю и лично приду за твоей головой.

Сифакс помолчал и продолжил:

- Ты тоже должен понять, что с такими обычаями нашему народу будет трудно расставаться. Особенно главам родов, хозяйство которых держится на труде рабов. Но я понимаю, что пути назад нет. Терять собственную свободу под пятой асов мы хотим еще меньше. Так что всё будет сделано.

- Тогда ты тоже поймёшь. И примешь следующее моё решение. Раз в год мы станем присылать торговцев из Таарна. И во всеуслышание должно быть объявлено, при всех, так же громко, как вы кричите на своих сборищах, - что все, кого не устраивают порядки в деревне, особенно женщины и дети, могут переселиться в Таарн, отправившись вместе с торговым караваном обратно!

Стало слышно, как у Сифакса скрипнули зубы. Но он кивнул.

Я бросила взгляд на точёный профиль мужа, обрисованный в свете полной луны. Я тоже горжусь тобой, любовь моя! Из тебя получится мудрый правитель когда-нибудь. Но прямо сейчас об этом очень уж думать не получалось. История Сифакса заставила моё сердце оглушительно биться в грудной клетке. Как хорошо, что эта историческая ночь ещё не закончилась! Прямо сейчас срывались последние покровы с тайны моего рождения.

- Расскажите, что было дальше с той девушкой? – попросила я. Но я уже знала ответ.

Сифакс пожал плечами, по-прежнему не отводя глаз от меня.

- Её не смогли сломать. Она была отважной. Не зря я сам подумывал оставить её. Да жена упёрлась рогом и воспротивилась. Однажды ночью… дочь Лоримель просто сбежала. Беременная, с пузом, в снежную метель, какой давно не видали! Снег быстро замёл все следы, догнать не смогли. Мы долго гадали, где она взяла денег в дорогу, ведь все знали, что родители её едва сводят концы с концами, с ними даже припасов не наскребёшь в узелок. Пока не выяснили, что она продала нашему кузнецу единственную ценную побрякушку, которая у неё была. Бог знает, откуда она её взяла. Видимо, хахаль её подарил. То ли кольцо, то ли брошку, уже не помню…

- Браслет, - прошептала я. У меня уже слезы текли по щекам, и я не могла их остановить. - Она продала кузнецу обручальный браслет, который ей подарил жених.

Бьёрн украдкой погладил пальцем мою ладонь и крепче сжал руку.

- У неё жених был? – удивился Сифакс. – Кто?

- Уже не важно, - покачала головой я. - Она так и не дождалась его возвращения. Он оставил ей свой браслет как залог своего возвращения. Чтоб она надела ему на руку, когда вернётся. А сам… погиб на войне.

Тишина повисла меж нами. Все замолчали, и никто ничего не говорил.

Мутными от слёз глазами я смотрела на луну. И мне виделись там очертания двоих. Мужчины и женщины. Которые так никогда больше не встретились. Но пронесли свою любовь через всю, такую короткую жизнь. Отголоски этой любви текли в моих жилах с каждым биением пульса.

Не отрывая глаз от меня, Сифакс тихо закончил свой рассказ.

- По обычаю Долины о сбежавшей гулящей девке запретили даже вспоминать. Она словно бы умерла для деревни. Старика со старухой заставили отречься от её памяти… да они от горя и сами почти поверили, что у них никогда не было дочери. Ровно до того дня, как я принёс в деревню маленькую девочку со странными глазами. Цвет был другой… но вот сейчас, когда вижу тебя перед собой, и представляю, что были бы тёмные… один в один. И понимаю, почему они готовы были голодать, но забрали тебя к себе.

Я отёрла ресницы и задала последний свой вопрос. Хотя на него я тоже знала ответ.

- Как было имя той девушки, которая бежала из деревни?

- Её звали Инанна.

Он смотрел на меня с сожалением. И я уверена – знал, о ком мои слёзы.

Я проговорила тихо:

- Знаете… несмотря ни на что, я вам благодарна! За то, что не оставили одну замерзать в пустоши. За то, что принесли в деревню и отдали бабушке и дедушке. – Я всхлипнула и зажмурилась. Стало вдруг очень больно. - Если бы я только знала, что они мои настоящие…

Бьёрн коснулся кончиками пальцев моего лица. Вытер слёзы.

- Они знали, как сильно ты их любишь. Даже не сомневаюсь. Так что разве есть разница?

Я открыла глаза, встретилась с его грустным и понимающим взглядом и кивнула.

Поколебавшись, я добавила:

- Вождь… я хочу сказать вам спасибо ещё и за то, что вы защищали меня от собственного сына. Как могли, как умели. Но я понимаю теперь, что всё это время защищали. Может, в память о моей матери?

Сифакс вздрогнул и отвел глаза.

- Я долго не мог забыть Инанну, когда она убежала. Всё думал, что как-то не так надо было... Но как, не мог понять.

Бьёрн сказал твёрдо:

- Зато теперь у тебя есть шанс что-то исправить. Пусть это будет трудно. Но разве не в этом смысл? Оставлять после себя мир вокруг хоть на каплю лучше, чем был до нас. Помогите новым поколениям ванов не совершать те ошибки, которые отравили вашу жизнь и вашу память! Лишили покоя и жизни вашего сына. Вы – власть в Долине. Только вы сможете это сделать.

Сифакс задумался над его словами, а потом кивнул.

- Что ж… мне пора. На рассвете вы больше не увидите костров на той стороне пропасти.

Подходя к каменному мосту, он оглянулся и ещё раз с затаённой грустью посмотрел на моё лицо.

Мне показалось, что он колеблется, и хочет сказать ещё что-то.

- Нищая Инанна была не пара будущему вождю. Мне бы никто не позволил взять её браслет в тот вечер, много лет назад. Даже страшно вспоминать, как давно. Хотя она предложила... Всего один только раз. Я отказался. Это самая главная ошибка в моей жизни, о которой я до сих пор жалею… Ты могла быть моей дочерью, девочка, если бы всё сложилось по-другому.