Анна Снегова – Искушение Фрейи (страница 99)
Закусив губу, я смотрела в кипящие гневом синие глаза.
Закусив губу, я смотрела в кипящие гневом синие глаза.
- Почему ты так уверена, что я не могу в тебя влюбиться?
- Почему ты так уверена, что я не могу в тебя влюбиться?
Я дёрнулась, но держал как всегда крепко, зараза.
Я дёрнулась, но держал как всегда крепко, зараза.
Постаралась отмахнуться и ответила жизнерадостно. Пусть не думает, что эта тема меня хоть сколько-либо задевает.
Постаралась отмахнуться и ответила жизнерадостно. Пусть не думает, что эта тема меня хоть сколько-либо задевает.
- Ой, я же не дура, и не вчера на свет родилась! У тебя на лице написано, что это несерьезно. С тех самых пор, как я имела неосторожность раздеться перед тобой на озере. Тебе просто приспичило уложить меня в постель, вот и всё. Думаешь, это такая увлекательная игра? Так вот прости, но вынуждена разочаровать. Ты проиграешь.
- Ой, я же не дура, и не вчера на свет родилась! У тебя на лице написано, что это несерьезно. С тех самых пор, как я имела неосторожность раздеться перед тобой на озере. Тебе просто приспичило уложить меня в постель, вот и всё. Думаешь, это такая увлекательная игра? Так вот прости, но вынуждена разочаровать. Ты проиграешь.
Его лицо потемнело.
Его лицо потемнело.
Мэл выпрямился и убрал руки.
Мэл выпрямился и убрал руки.
Повернулся ко мне спиной и сказал сухо:
Повернулся ко мне спиной и сказал сухо:
- Иди за мной.
- Иди за мной.
Кусая губы, я следовала за ним по длинным коридорам и скрипучим деревянным лестницам. Заходящее солнце бросало последние лучи через широкие окна, они медленно гасли, на форт Ночных стражей опускался вечер. Здесь не было магический огней на каждом углу, как я привыкла в Гимгосте. В Таарне если наступала ночь – становилось темно. Наверняка здесь до сих пор пользовались такими древними дремучими приспособлениями, как свечи и масляные светильники.
Кусая губы, я следовала за ним по длинным коридорам и скрипучим деревянным лестницам. Заходящее солнце бросало последние лучи через широкие окна, они медленно гасли, на форт Ночных стражей опускался вечер. Здесь не было магический огней на каждом углу, как я привыкла в Гимгосте. В Таарне если наступала ночь – становилось темно. Наверняка здесь до сих пор пользовались такими древними дремучими приспособлениями, как свечи и масляные светильники.
А ещё в Таарне темнело как-то быстро и резко. Я и оглянуться не успела, как в дальнем коридоре какого-то крыла, куда меня завёл Мэл, стало совсем темно. Я жалась к нему ближе, потому что боялась заблудиться. Вернее, убеждала себя, что всё именно так. На самом деле я то и дело пыталась украдкой заглянуть ему в лицо, чтобы проверить, что мне не показалось…
А ещё в Таарне темнело как-то быстро и резко. Я и оглянуться не успела, как в дальнем коридоре какого-то крыла, куда меня завёл Мэл, стало совсем темно. Я жалась к нему ближе, потому что боялась заблудиться. Вернее, убеждала себя, что всё именно так. На самом деле я то и дело пыталась украдкой заглянуть ему в лицо, чтобы проверить, что мне не показалось…
Кажется, я его очень сильно обидела.
Кажется, я его очень сильно обидела.
И кто бы мне сказал, почему теперь так тошно на душе. И хочется повернуть время вспять, чтобы сказать всё как-нибудь по-другому. А лучше и вовсе промолчать.
И кто бы мне сказал, почему теперь так тошно на душе. И хочется повернуть время вспять, чтобы сказать всё как-нибудь по-другому. А лучше и вовсе промолчать.