Анна Снегова – Искушение Фрейи (страница 8)
Стража расступилась, и я вошла внутрь.
Дальше, дальше… чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди… мимо гигантских чёрных каменных фигур, вплавленных в ледяные колонны, подпирающие головокружительные своды… Мёртвые великаны с закрытыми глазами и скрещенными на груди могучими руками всегда действовали на меня угнетающе. Я невольно придерживала шаг и старалась ступать тихо-тихо, чтоб не потревожить покой павших йотунов. Королева приказала принести каменные тела поверженных врагов во дворец и установить на всеобщее обозрение, чтобы каждый приходящий видел мощь и величие своей правительницы.
Дальше, дальше… чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди… мимо гигантских чёрных каменных фигур, вплавленных в ледяные колонны, подпирающие головокружительные своды… Мёртвые великаны с закрытыми глазами и скрещенными на груди могучими руками всегда действовали на меня угнетающе. Я невольно придерживала шаг и старалась ступать тихо-тихо, чтоб не потревожить покой павших йотунов. Королева приказала принести каменные тела поверженных врагов во дворец и установить на всеобщее обозрение, чтобы каждый приходящий видел мощь и величие своей правительницы.
Мне всегда казалось это кощунством. Я знала, что Фенрир был против, и просил Асуру не делать из йотунов предмет мебели. Он считал, что это когда-нибудь плохо кончится.
Мне всегда казалось это кощунством. Я знала, что Фенрир был против, и просил Асуру не делать из йотунов предмет мебели. Он считал, что это когда-нибудь плохо кончится.
Но такое чувство, что иногда королева принимала свои решения наперекор своему генералу. Только, чтобы показать, что её раб для неё пустое место.
Но такое чувство, что иногда королева принимала свои решения наперекор своему генералу. Только, чтобы показать, что её раб для неё пустое место.
Именно так она воспринимала моего брата. Не как генерала своей армии. Не как верного слугу, многие поколения предков которого верой и правдой служили королевскому роду, отдавая свою кровь и свои жизни во имя величия трона.
Именно так она воспринимала моего брата. Не как генерала своей армии. Не как верного слугу, многие поколения предков которого верой и правдой служили королевскому роду, отдавая свою кровь и свои жизни во имя величия трона.
Для неё он был только лишь раб. Раб в ошейнике.
Для неё он был только лишь раб. Раб в ошейнике.
Я стиснула кулаки, пряча их в складках платья.
Я стиснула кулаки, пряча их в складках платья.
От гнева и волнения меня трясло.
От гнева и волнения меня трясло.
Длинная анфилада залов с ледяными сводчатыми потолками, пропускающими скупой свет зимнего солнца, была почти совсем пуста. Видимо, другие девушки приехали раньше меня.
Длинная анфилада залов с ледяными сводчатыми потолками, пропускающими скупой свет зимнего солнца, была почти совсем пуста. Видимо, другие девушки приехали раньше меня.
Но у самых дверей в тронный зал маячила одна хрупкая девичья фигурка в бледно-розовом платье.
Но у самых дверей в тронный зал маячила одна хрупкая девичья фигурка в бледно-розовом платье.
- Ты всё-таки явилась.
- Ты всё-таки явилась.
Мы с Астрид встретились взглядами, когда я подошла ближе, всё сильней и сильней замедляя шаг.
Мы с Астрид встретились взглядами, когда я подошла ближе, всё сильней и сильней замедляя шаг.
- Я уж думала, такая гордячка и от королевского приглашения станет нос воротить.
- Я уж думала, такая гордячка и от королевского приглашения станет нос воротить.
Меня поразил яд в её голосе.