Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 15)
С трудом довожу Кая до стола и заставляю сесть.
— Я пойду, поищу что-нибудь в библиотеке! Вдруг…
Он сгребает меня в охапку и не отпускает. Таким инстинктивным движением, каким голодные звери хватают пищу, которую у них пытаются отнять. Метелица так делала, когда умирала от голода, а я впервые кормила её и пыталась забрать кусок, чтоб она не взяла сразу слишком много и ей не стало плохо.
Мокрый от испарины лоб Кая утыкается мне в ключицу.
— Не уходи. Не надо… только не снова… — бессвязно шепчут его губы.
Неуверенно поднимаю руку и глажу его по тёмным волосам.
— Я рядом.
— Ты снова уйдёшь… растаешь, как снег весной… Не уходи! Ты мне нужна. Без тебя всё не так… Неправильно…
Это горячечный бред. Произнесённый, как в лихорадке.
Закусываю губу. И призываю себя немедленно успокоиться. Когда мне было три годика, я сильно заболела. И Христиан до сих пор мне рассказывает, что я почему-то всю ночь просила, чтоб пошёл оранжевый снег.
Решительно выкарабкиваюсь из объятий и заставляю Кая посмотреть мне в лицо. У него такой мутный от боли взгляд… он словно бредит и видит сон наяву.
— Не бойся! Никуда я не денусь. В ближайшие два дня так точно. И таять не собираюсь. Если честно, в моём нынешнем положении куда больше вероятность, наоборот, обледенеть, — добавляю я с нервным смешком.
В чёрных глазах проясняется.
Кай прочищает горло и торопливо убирает от меня руки. Разворачивается к столу. Выпрямляется и встряхивает головой, как будто пытается заставить мысли окончательно проясниться. Христиан надменно пододвигает ему лапой тарелку ближе. И, повернувшись хвостом, вышагивает прочь.
Заторможенный Кай хватает в кулак вилку, но продолжает сидеть, глядя в тарелку невидящим взглядом.
Я бочком, бочком, огибаю его и усаживаюсь напротив. Подальше, на всякий случай. Там, где талию стискивали стальным капканом его руки, до сих пор кожа горит. А сердце бьётся так, что мне кажется, его слышат все присутствующие.
За столом определённо чувствуется неловкость.
— Кхм-кхм… Сольвейг.
— Да?
— Я, кажется, нёс какую-то чушь. Прости пожалуйста, если был невежлив и…
— Прощаю, — торопливо перебиваю я.
— Я был не в себе.
— Я знаю.
— А кстати, что я говорил?
— Уже не помню.
— Тогда… ужинаем?
— Да. Конечно. Конечно, ужинаем.
Больше мы за весь ужин не произносим ни слова. Только старательно опустошаем тарелки. И пытаемся друг на друга даже не смотреть.
Христиан тоже молчит. Задумчиво чистит клювом перья, то и дело стреляя то на Кая, то на меня внимательным чёрным взглядом.
— Ну что же! — с нарочитым энтузиазмом заявляю я. — Надеюсь, тебе понравится твоя комната! В твоём распоряжении вся восточная башня. А если захочешь, Христиан проводит тебя в библиотеку. Я завтра с утра отправлюсь на поиски снова, так что вдруг ты заскучаешь.
— А ты где спишь? — хмуро уточняет Кай.
Он застыл в дверном проёме, опираясь руками по обе стороны дверного косяка и нависая надо мной.
У меня в руках груда одеял и подушек, и я старательно держу их так, чтобы они оставались надёжным барьером между мной и Каем. Почему-то до сих пор опасаюсь к нему приближаться. Слишком странные ощущения во всём теле после прошлого раза. И щёки до сих пор не желают остывать. Какая я Снежная королева после этого? Где же моё ледяное спокойствие и холодная кровь?
— Какая тебе разница… — вспыхиваю я, и температура моего тела снова поднимается на несколько градусов. Может, это выход? Если я так буду всякий раз, глядишь, дойду до точки кипения, и заледенеть не получится чисто физически? Было бы здорово. Правда, Кая тогда придётся оставить при себе на совсем, как свой личный нагреватель. А этого нельзя.
Украдкой вздохнув, я бросаю быстрый взгляд на его шею и ямки ключиц в распахнутом вороте белой рубашки.
Снова торопливо отвожу глаза.
— На всякий случай, хочу знать, — упрямо отвечает Кай.
— Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к Христиану! — поспешно ставлю точку в разговоре и впихиваю в руки Каю ворох постельных принадлежностей. — Спокойной ночи!
— Спокойной, — буркает он. И я поскорее захлопываю дверь перед самым его носом, потому что Кай, кажется, собирался выйти ко мне и ещё чего-то сказать.
Но уже далеко за полночь. И мне надо бы хоть немного поспать. Мне как-никак завтра очередной волнительный день предстоит.
Возвращаюсь в свою комнату вся какая-то не своя.
Вот и правильно, что я не стала ему показывать свою спальню! Почему-то, когда он был маленький, у меня и мысли не возникало, что это неприлично. А вот теперь одна мысль о Кае в этой комнатушке, которая стала казаться намного теснее с того времени, как мы выросли, кажется мне до ужаса неправильной.
Заторможенно расстилаю постель, тщательно расправляю снежно-белые пушистые одеяла. Переодеваюсь в свою синюю, в серебристые снежинки пижаму. Расплетаю косы и старательно вычёсываю длинные, ниже талии волосы ледяным гребнем.
В окна издевательски ярко светит Полярная звезда.
— Ты ещё мне тут подмигивай! — сердито восклицаю я. — Небось всю ночь проторчит на окне и будет вздыхать по этой своей Герде!
Прошу элементалей погасить свет, и потолок медленно гаснет, приглушая северное сияние в толще льда до едва заметного мерцания.
Ворочаюсь так и эдак битый час. Сон не идёт. Вот никак! События минувшего дня мелькают в моей голове один за другим, как в калейдоскопе из разноцветных льдинок, что когда-то в детстве наколдовала для меня мама.
Самый, самый яркий и удивительный день в моей жизни, это уж точно! Раньше был другой чемпион из моих дней, но ему пришлось потесниться на пьедестале.
Спустя час тело наконец-то тяжелеет, веки начинают слипаться, а в голову лезть какие-то странные тягучие сны…
…Подскакиваю на постели, когда на мою дверь обрушиваются решительные удары кулака.
Подбегаю к двери и распахиваю створку. И чего это я не заперлась? Конечно, у меня раньше не было никогда такой привычки, но теперь-то… ставлю зарубку в памяти, что пора начать запираться.
На пороге стоит хмурый, как туча, Кай, и впивается тяжёлым взглядом в мои босые ноги.
— Это не моя идея, если что.
— Ч-чего?
Меня осторожно берут за плечи и отставляют в сторону.
Кай проходит в мою комнату и с интересом оглядывается. У него через плечо перекинуто свёрнутое валиком многострадальное одеяло.
— Думаю, мне хватит места на полу. Или вон в том кресле.
— Мне кто-то объяснит, что здесь происходит⁈ — обречённо восклицаю я.
На пороге возбуждённо скачет Христиан, и если бы клювом можно было ухмыляться, это определённо было бы оно.
— Увы, Сольвейг! Я только что обнаружил, что в нашем дворце кар-какая-то проблема с терморегуляцией! Во всех башнях стало люто, просто невозможно холодно! У элементалей хватит сил обогревать только одно помещение. Ты же не хочешь, чтоб наш дорогой гость до утра околел?
От возмущения у меня перехватывает дыхание.
Я решительно хватаюсь за створку двери, чтоб открыть её шире, выйти в коридор и как следует проредить кому-то его тощие перья на хвосте… но стайка предателей-элементалей, вспыхнув синими огоньками, кидается наперерез и упирается в створку. Медленно её теснит, чтоб захлопнуть обратно.
Христиан смотрит на меня с пола ужасно самодовольным взглядом.
— Прости, дитя, но так надо! Я уже сказал — новая вешалка мне тут во дворце не нужна. Весь интерьер испортит!