Анна Смерчек – Начальник сновидений (страница 10)
– Ничего странного, собственно, нет в том, что Иоганн Иванович вас взял в Отдел. На Мишино место.
Полина с недоумением подняла глаза от монитора, а Зоя Павловна от своего стола бросила:
– А по-моему, это очень странно. Еще Мишин стул, так сказать, не остыл, а уже и новый человек на его место стоит у дверей. И как это так быстро можно было этот вопрос решить? В Канцелярию так просто не попадешь. Очень странно.
– Не странно, а своевременно. Лето – время отпусков. А если к тому же у нас минус один сотрудник, то кто вообще работать-то будет в Отделе? Пушкин? – возразила Доротея. – Конец квартала на носу, не забывайте.
– А вам не кажется, что Иоганн Иваныч как будто заранее знал, что скоро с Мишей того, ну… короче, что на одного сотрудника в отделе меньше станет? – громким шепотом спросила из своего угла Зоя Павловна. Получив в качестве ответа взгляд, полный возмущенного недоумения, она вскочила, вытянула руки вверх и принялась выполнять энергичные наклоны вперед и вбок.
– Если только… – заговорила Доротея и перевела взгляд на Полину. В ее глазах промелькнуло не просто недоверие. Какие-то серьезные опасения или даже страх? – Если только это не
Зоя Павловна перестала приседать, переспросила:
– Вы что, правда, думаете, что это
– А скажите, Полина Сергеевна, – Доротея Львовна вдруг вся подобралась и стала смотреть на Полину с таким пристальным вниманием, что та поежилась. – Вы раньше случайно на Другое министерство не работали?
– Другое министерство? Вы имеете в виду, что Канцелярия – это подведомственное учреждение МВД? – вспомнила Полина. – Нет, в МВД я раньше не работала.
– Так, значит, вы работали на Другое министерство?
– Какое другое? Я вообще-то в частных проектах работала. В негосударственных. Это были, я думаю не подведомственные организации.
Обе дамы стояли теперь рядом со столом, за которым сидела Полина, и смотрели на нее требовательно.
– То есть вы уверены, что не работали на Другое министерство?
– Думаю, нет.
– Вы думаете или вы уверены?
– Уверена. Я работала в частных организациях.
Дамы еще немного постояли над Полиной, глядя на нее так, как будто ждали, что она раствориться в воздухе. Полина и хотела бы раствориться, но не умела этого делать. Выдержав странную паузу, коллеги переглянулись, наконец, отошли и занялись своими делами. Полина решила пока ни о чем не спрашивать.
После обеденного перерыва учить Полину взялась Зоя Павловна. Теперь речь шла о бумажной документации, а о загадочном приборе с трубкой и линзами опять речи не было. Полина подумала, что ей пока, видимо, не доверяют самых ответственных заданий. Интересно все-таки, как и для чего используют этот аппарат. Но Зоя Павловна его словно не замечала. Она долго и подробно показывала Полине накладные, акты, книги учета и списания, каталоги и картотеки. Все эти бумаги, в общем-то, дублировали электронную базу данных, но все-таки педантично заполнялись. В ведении такой документации особенных сложностей не было. Требовалось только знать правила заполнения, аккуратность и внимательность. Зоя Павловна настаивала еще на том, что в работе нужно делать частые перерывы и заполнять их соразмерной возрасту физической нагрузкой в целях борьбы с последствиями сидячей работы и стрессом.
Уже ближе к концу этого первого рабочего дня – такого странного и вместе с тем совершенно обыкновенного – Полина возвращалась из кабинета бухгалтерии, куда ей нужно было отнести реквизиты из банка. В коридоре, который в течение дня непостижимым образом казался – или действительно становился? – то длиннее, то короче, Полина неожиданно наткнулась на Белкина. Сегодня он был в темно-синем деловом костюме, пиджак небрежно перекинут через плечо. Из кармана белой рубашки снова странно выглядывало птичье перышко, а вот траурной повязки на рукаве больше не было.
– Полина Сергевна! – воскликнул он. – Ну как вам у нас, понравилось? Разобрались? Познакомились с коллегами?
– Да, спасибо, все хорошо. Хотя, конечно, еще остались вопросы… – ответила Полина. Хотела было обратиться к начальнику по имени-отчеству, но оно вдруг совершенно стерлось у нее из памяти. Смутившись, Полина опустила глаза и очень удачно сразу наткнулась взглядом на бейдж, который болтался у начальника Отдела на шее на длинном шнурке. Черным по белому там значилось: «Александр Сергеевич Пушкин». Полина удивленно вскинула на него глаза. А Белкин только пожал плечами, улыбнулся, поправил галстук и сказал, как ни в чем не бывало:
– Как удачно мы встретились. Я ведь как раз иду сейчас в ваш двадцать пятый кабинет!
Он указал на приоткрытую дверь и вдруг негромко пропел хорошо поставленным, довольно приятным голосом:
– «Что день грядущий мне готовит?..»
Полина растерянно посмотрела на него, не зная, что следует делать подчиненному, когда начальник вдруг решает продемонстрировать свои вокальные данные. Может, нужно аплодировать? Белкин, подписанный Пушкиным, пояснил:
– Это из «Евгения Онегина». Ария Ленского. Не тревожьтесь понапрасну по поводу того, что пока кажется вам непонятным. Грядущее скрыто от любого из нас. Впрочем, как и многое из настоящего. Да что говорить, иногда даже прошлое подбрасывает сюрпризы.
– Ленский-то не зря тревожился о своем будущем, – заметила Полина. – Он ведь погиб на дуэли.
– Да, пожалуй, вы правы. Неудачная цитата, – начальник Отдела нахмурился, вздохнул и сделал приглашающий жест в сторону двадцать пятого кабинета. Войдя, он сразу завязал оживленный разговор с сотрудницами.
– Добрый вечер, дамы!
– Иоганн Иванович! – наперебой заговорили сотрудницы.
– А у нас тут, Иоганн Иванович, как раз сегодня новая сотрудница вышла на работу!
– А мы, Иоганн Иванович, сегодня проводили обучение новой коллеги!
«Так вот о каком Иоганне Ивановиче была речь, – поняла Полина. – Вот, значит, как на самом деле его зовут! Не Белкин, и уж, конечно, не Пушкин. Белкин? Но это ведь как раз из Пушкина. «Повести Белкина»! Зачем начальник Отдела представляется чужими фамилиями? Какие-то детские игры! И как только это у него так получается каждый раз? Хотя, если это какая-то организация при МВД…»
Она снова внимательно взглянула на начальника, отметив про себя, что никакого бейджа на нем больше нет.
– Работа Отдела не может быть остановлена, какие бы трагические события здесь у нас ни происходили, – кивнул Иоганн Иванович, – Я весь день был в Министерстве на совещании, посвященном как раз этому вопросу. Надо сказать, они там очень обеспокоены. Пришлось объясняться. Поэтому и не смог вам представить нашу новую коллегу. Но вижу, вы уже познакомились. У Полины Сергеевны в Отделе будут те же обязанности, которые исполнял Миша Белозеров.
– А можно спросить, что с ним случилось? – подала голос Полина в наступившей после этих слов тишине. Все удивленно повернулись к ней.
– Он умер, – пояснила Доротея Львовна. – Прямо здесь, в этом кабинете. Сел за свой рабочий стол, заснул и умер.
– А почему? То есть я хотела спросить, удалось ли установить причину? Он ведь был, как я поняла, совсем молодой человек… – хотела понять Полина, но ее уже никто не слушал. Сотрудницы, перебивая друг друга, стали рассказывать начальнику, чему они уже научили новенькую, а Полина с любопытством наблюдала за Иоганном Ивановичем.
– Уважаемая Доротея Львовна, видел вашу новую публикацию в «Тайном Петербурге». Очень познавательно, впрочем, как и всегда. Зоя Пална, а как ваша спина, получше? Тот комплекс упражнений, видимо, все-таки при нашей сидячей работе не подходит.
Иоганн Иванович находил для каждой сотрудницы не просто пару слов, но даже другую манеру говорить и держать себя.
– Так значит, обучение вы своими силами организовали? И документ, удостоверяющий, что обучение пройдено, подготовили?
– Ой, Иван Иоганнович … Иоганн Иванович, сейчас распечатаем! – обе сотрудницы засуетились возле принтера.
Иоганн Иванович вдруг обернулся и подмигнул Полине. Принтер тут же запищал, замигал и начал извергать бумажный фонтан. Начальник Сновидений уверенно выхватил из шуршащего, неумолимо обрушивающегося на пол потока бумаг один листок, достал из нагрудного кармана птичье перышко и изящно подмахнул на документе свою подпись. В тот же миг он, кажется, позабыл о сотрудницах двадцать пятого кабинета, и не самым вежливым образом оставил их ползать по полу и собирать рассыпавшиеся листы. Он вдруг заскучал, обвел глазами стеллажи с папками, словно не мог вспомнить, зачем пришел сюда, молча отдал Полине копию подписанного документа и, невнятно попрощавшись, вышел.
«Кажется, ведь только один листок у него в руках был, – растерянно подумала Полина. – И перо, вроде, это самое обычное, птичье».
Она пробежала глазами врученный листок. Внизу документа стояла размашистая изящная подпись с расшифровкой: «Начальник отдела – Рейсиг Иоганн Иванович». Ну да, она уже видела эту редкую – очевидно, иностранную – фамилию на других документах, и вот, наконец, теперь имя сложилось для нее с реально, хотя и не без странностей, существующим человеком.
«Значит, больше игр с чужими именами не будет», – с облегчением подумала Полина.