Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 73)

Не знаю, сколько прошло времени: час или десять, но мне не хотелось останавливаться. Все простыни взборонились, и мы в них запутались. В те моменты когда простынь мешала мне гладить разгоряченную кожу Саймона, я ее просто ненавидела. Хотела разорвать ее в клочья.

Абсолютно внезапно я это почувствовала. Почувствовала уже не только снаружи, но и внутри. Изо всех сил я прижалась к Саймону, вцепилась руками в его спину. Сопротивляться жару, разливающемуся по телу, уже не было сил, поэтому я сдалась.

Еще никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Сейчас все мои чувства обострились до предела. Я слышала дыхание Саймона у себя над ухом так, будто оно было внутри меня; чувствовала его трепет; ощущала капельки пота у него на шее. Концентрация дикого неистовства внизу живота достигла предела: она ломала меня изнутри. Я старалась поддаться той боли, которая сейчас была невероятно приятна.

Я нашла руки Саймона, переплела наши пальцы. Сжимая его ладони, я будто перенесла часть возбуждения в руки… Обвила его спину ногами. Он с такой силой прижал меня к себе, что я испугалась – сломает. Но это такой глупый страх, ведь от такой силы на своем теле невероятно приятно.

Сердце стучало дико. Я горела и умирала от дикого удовольствия. Я понимала, что больше не могу сдерживаться, иначе просто взорвусь. Не знаю, как Саймон это почувствовал, может быть, я что-то сказала…

Он приблизился и отдалился еще дважды и после третьего раза остановился, издав какой-то удивительный стон-выдох. Почему-то мне в голову пришло одно единственное слово – сладострастие. Взрыв эмоций, взрыв сознания, взрыв всего – он все же произошел. Но сразу же стало легче.

Саймон тяжело дышал, но все же вновь принялся меня целовать. Теперь его поцелуи не были обжигающими, а, наоборот, – они стали прохладными. Он успокаивал меня ими. Целовал нежно и отрывисто. Иногда наши языки лишь касались, иногда прикасались только губы. Странное чувство удовлетворения завладело всем моим сознанием.

Так продолжалось до тех пор, пока последние силы не оставили меня. Последнее, что отразилось в моем сознании, – это руки Саймона, прижимающие меня к его горячей груди.

Я не хочу возвращаться в реальность. Лучше больше никогда не возвращаться в нее.

2

Кто-то тихо пел в комнате. Или это поют в моем сне? Нет. Все-таки музыка определенно играет в реальности. Она такая красивая и кажется очень знакомой.

Я резко открыла глаза. Господи! Неужели вчера все было по-настоящему? Тот факт, что моя голова мирно покоилась на обнаженном животе парня, подтверждал это. Медленно я приподнялась на локте. Растрепанные волосы, закрытые глаза – он выглядел как настоящее божество. Рука Саймона соскользнула с моего плеча.

Насколько далеко все вчера зашло? Память нарисовала мне самую неприличную и самую прекрасную картинку вчерашнего вечера, но мне не хотелось в это верить. Я оглядела комнату: повсюду разбросаны наши с Саймоном вещи.

Нет, нет, нет, нет.

Так, лифчик на мне, а низ? Я приподняла простынь. Голое бедро Саймона, плавно переходящее в поясницу, блеснуло будто в насмешку надо мной.

– Нет, не верю…

Этого просто не могло случиться. Просто не могло, Энн. Это все нереально.

Но это случилось и это так прекрасно.

Поцелуи – это одно. Но… переспать с Саймоном – это верх предательства. Что скажет Грег, когда узнает?

Я практически сползла с кровати. Мои трусы валялись рядом на полу. Не мешкая, я вернула их на законное место. Хорошо, что вчера я надела новое красивое кружевное белье. О чем, твою мать, ты думаешь?! Гореть мне в аду. В куче простыней я так же смогла откопать мятую толстовку. А где же джинсы? Одна штанина торчала из под ноги Саймона. Я не смогу их достать, не разбудив его… А разбудить парня я до смерти боялась.

Из глаз заструились слезы. Я предатель! Предатель! Предатель! Подлый и мерзкий. Кажется, от этой мысли меня даже затошнило.

Мразь. Ты же давно прикидывала это слово на себе.

Но ведь случилось то, что должно было случиться. Мы же безумно любим друг друга.

Да, расскажи-ка это Грегу. Он будет счастлив.

Но я наконец узнала правду!

Почему-то сейчас мне казалось, что узнавать правду ценой такого предательства – это слишком подло. Рядом со мной на полу валялся пустой бокал, а чуть подальше стояла бутылка. Как заядлый алкоголик, я подползла к ней на четвереньках и взвесила в руке – примерно половина. Я сошла с ума? Пить с утра? Но так паршиво мне еще никогда не было. Разве я смогу ненавидеть себя еще больше?

Боже, что я скажу Грегу?

Морщась, я начала пить. И в два присеста почти опустошила бутылку. Теперь мне стало еще хуже – от алкоголя начало серьезно тошнить.

Нужно уходить отсюда. Я посмотрела на часы: почти половина седьмого. Скоро в школу.

Сама идея того, что сейчас в мире существует что-то кроме этой комнаты и посапывающего на кровати парня, казалась абсурдной.

Нужно уходить отсюда. Уходить, пока Саймон не проснулся. Но я не могла. Лицо Грега застыло передо мной: он меня бросит, когда узнает. Бог с ним, пусть бросит, даже правильно, что бросит, но как я могу сказать ему об ЭТОМ? В слезах я сползла по краю кровати на пол. Лицо уперлось в ковровое покрытие.

– Господи…

На кровати послышалось шевеление. Слезы полились с большей силой.

– Ладно, соберись, – скомандовала я самой себе и попыталась встать, но в голову ударило – еще бы – алкоголь на голодный желудок.

От своей беспомощности мне стало совсем противно.

– Энни?

Отлично – проснулся. Теперь можно рыдать, не сдерживаясь.

– Энни…

Саймон, завернутый в простынь на подобие юбки, оказался рядом.

– Родная, что ты делаешь на полу? Не плачь…

Я посмотрела в его заботливые глаза. Господи, как же мне плохо. Я хотела отвернуться, но взгляд сам скользнул по его обнаженной груди. Воспоминания о вчерашней ночи хлынули потоком.

– Боже, Саймон, пожалуйста, оденься.

– Да-да, конечно.

На несколько секунд он скрылся за моей спиной. Надо бы и мне надеть свои джинсы. Но вместо этого я предпочла допить остатки мартини.

– Эй, оставь. – Саймон присел рядом и забрал у меня бутылку. – Это все ты выпила?

– Я хотела уйти, но не смогла вытащить из под тебя свои джинсы, – сквозь слезы проговорила я.

– Не страшно. Энни, как ты себя чувствуешь?

– А что, не видно? – Единственное, что я сейчас отчетливо чувствовала, так это то, что внутри меня рвала и метала истерика. И голова кружилась.

Из-за мыслей о Греге меня тошнило буквально физически. Из-за мыслей о моем предательстве я готова была умереть прямо сейчас.

– Я имел в виду мартини… Ты же ничего не ела.

– Голова кружится и тошнит от этой сладости. – Я толкнула валявшийся бокал.

– Родная, пойдем, я тебя накормлю.

Саймон хотел помочь мне встать, но стоило ему только прикоснуться ко мне, как я сорвалась. Паника, копившаяся внутри, вырвалась наружу:

– Нет! Не называй меня так и… и не трогай меня. Пожалуйста. Я хочу домой…

Саймон выглядел ошарашенным.

Ну вот, отлично, теперь он будет думать, что ты не рада из-за его признаний. И не поймет, что ты ждала их так, как ничего больше не ждала в своей жизни.

– Извини. Прости, Энни, прости. – Он рухнул в кресло, спрятал лицо в ладонях, после чего по привычке вцепился в волосы. – Я просто больше не мог тебе врать. Я мечтал об этом сотню лет, не меньше. С момента нашего знакомства. С того момента, когда окончательно понял, что это то самое. Что я беспомощный слабак и не могу этому сопротивляться. Но я точно не хотел, чтобы все произошло вот так… Точнее хотел, конечно. То есть, я хотел этого, но не так. А может и так. Я думал, что вы с Грегом расстанетесь и тогда…

– Зачем?

– Ты сама хотела, чтобы мы читали. Я не пытаюсь скинуть всю вину на тебя, просто… Когда ты предложила читать… Перестать врать тебе… Это было так заманчиво, что я не смог отказаться.

– Я не о том. Зачем ты так долго скрывал все от меня?

– Я думал, что вчера ты все поняла. Я не хотел причинить тебе вред. Не хотел, чтобы ты мучилась. Почему-то я вбил себе в голову, что ты влюбилась в Грега так сильно… что будешь страдать, если я тебе признаюсь во всем. Ну или пошлешь меня куда подальше с моей чертовой любовью. Ты тогда так плакала в туалете, что я просто не смог решиться. Я конченный идиот, прости. Я думал… Думал, что я сильный и смогу дождаться того, когда ты сама… Думал, что ты изведешь себя из-за того, что я… Ведь ты такая хорошая.

– Какая я, к черту, хорошая? – От возмущения на саму себя у меня как будто глаза залило кровью. – Прекрати меня идеализировать!

– Не могу…

– О Боже! – Кое-как я поднялась на ноги, добралась до своих штанов и принялась надевать их.

Саймон остался сидеть в стороне. Одна штанина залезла без проблем, а при попытке надеть вторую равновесие подвело меня, и я рухнула на кровать.