Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 56)
– Ладно, хватит тратить время. Я хочу в Центральный парк. Там можно будет устроиться с лучшим видом на город.
– Его закрывают после часу ночи.
– Что?
– Парк закрывают на ночь.
– Да? И тебя это остановит?
– Нет. Просто хотел понять, остановит ли это тебя. – Саймон недобро растянулся в хитрой улыбке. – Ладно. Идем.
– Куда?
– В Центральный парк.
– Но…
– Закрывают только ворота. Так что не вижу никаких причин откладывать такое спонтанное желание.
– Хорошо. – Довольная, я взяла его за руку. – А долго нам идти?
– Отсюда километров пять. Так что часа за полтора управимся, если не станем торопиться.
– Не хочу торопиться.
– И не надо.
– Кажется, я подписала тебя на какую-то нелепую авантюру.
– Это ничего. Я люблю авантюры. – Притянув меня к себе, Саймон по привычке положил свою руку мне на плечо. – Но если за нами погонятся полицейские на лошадях, которые по ночам патрулируют парк, я тебя не знаю.
Мы зашли в парк с пересечения Пятой авеню и Семьдесят второй улицы. Болтая и распивая мартини прямо из бутылки (там осталось уже меньше половины), Саймон вел меня мимо большой террасы с огромным фонтаном и видом на озеро. По кирпичным аркам я узнала это место – именно здесь Кевину удалось сбежать от мокрых бандитов[9], спрятавшись в экипаже повозки для туристов. Не останавливаясь, мы прошли дальше, пока впереди не показался мост с интересной балюстрадой из пересекающихся между собой каменных кругов. Саймон впервые за последний час отпустил мою руку, уселся на перила моста и, перекинув ноги, свесил их со стороны крошечной речушки под ним.
– Давай, присоединяйся. – Он похлопал по месту рядом с собой.
– Ладно. Но, если что, я не умею плавать. – Немного неуклюже, стараясь чтобы меня не шатало от выпитого алкоголя, я повторила его маневр и уселась рядом. – Кто-то так и не справился с этой задачей прошлым летом.
– Знаешь, как называется этот мост? – Проигнорировав мой выпад, Саймон смотрел вперед, на виднеющиеся за небольшой стеной деревьев ярко освещенные здания.
– Нет.
– Боу-Бридж. Раньше его называли Лебединый мост. Его построили еще миллион лет назад… Где-то в середине девятнадцатого века. И, кстати, это один из самых романтичных мостов в этом парке.
– Надеюсь, ты завел меня так далеко от дома, не чтобы воспользоваться такой романтичной ситуацией?
– Эй, это вообще-то была твоя инициатива. Так что это ты завела меня ночью в темный парк. И это мне стоит бояться, – хохотнул парень.
– За свою честь можешь не переживать.
– Да я и не переживаю. – Он стрельнул в меня глазами.
– Эм… хочется придумать что-то остроумное, но ничего не лезет в голову.
– Ты меня разочаровала. – Рассмеявшись, он обнял меня, качнувшись, но я успела удержаться.
– Прости, но не стоит из-за этого топить меня в реке.
– Я бы тебя спас. Я могу тебя спасти, ты же понимаешь?
– Ты все еще говоришь о реке? – Мне вдруг стало совсем не смешно.
– Как знать. – Он отвернулся и сделал еще один большой глоток из бутылки.
– Как думаешь, нам еще не пора вызвать такси и отправиться по домам?
– Не собираюсь расставаться с тобой этой ночью, – бесхитростно сказал Саймон. Я была рада этому. – И у меня есть другой вопрос: как думаешь, мы уже достаточно пьяны для провокационных вопросов?
– Провокационных? Это каких?
– Любых. Любая тема. Можешь спрашивать что угодно. И я могу спрашивать что угодно.
– Почему нет? – Я пожала плечами, тоже отпивая из бутылки. – Можешь начинать.
– Хм… ладно. Итак. Первый вопрос: если бы тебе дали миллион долларов, чтобы ты с ним сделала?
– Где же тут провокация? – я рассмеялась. – Наверное, я бы отложила его на будущее. Может быть, на дом, или на свой бизнес, или на… Ну не знаю.
– Я-то думал, что ты бы сразу построила пару приютов для обездоленных котов и собак.
– Как оказалось, я эгоистка. Но вот если бы два миллиона, то точно без приютов бы не обошлось.
– Ладно-ладно, я понял. – Саймон тоже рассмеялся. – Твоя очередь.
– Я могу задать любой вопрос? Даже немного грустный?
– Абсолютно.
– Хорошо. Если бы… Если бы так случилось, что с твоей мамой все было бы хорошо и вы бы жили все вместе, ты бы не стал ее ненавидеть?
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы ты рос в полной семье… Ты же знаешь, что большинство подростков не особо-то жалуют своих родителей. Думаешь, у тебя было бы все иначе? Ты вообще можешь представить, что вы бы были настоящей семьей? Что ты бы рос в мире с отцом или что вы бы были лучшими друзьями с братом. Отец был бы для тебя примером для подражания и помощником во всех делах.
– Я, конечно, не могу заглянуть в альтернативную реальность, но… Маму нельзя было ненавидеть. В этом я уверен. Она была способна к любому подобрать свой ключик. Думаю, она бы справилась и с буйством подростковых гормонов. Так что я уверен, что никогда бы не ненавидел ее. А про отца… Возможно, я могу себе представить мир между нами. Даже сейчас, когда все так печально, я вполне представляю его. Не знаю, как к этому прийти, но представить могу. Мне часто хотелось, чтобы у нас все было в порядке. Чтобы мы были нормальной семьей. И я… бывало, даже мечтал об этом. Попыток, конечно, не предпринимал, потому что слишком… слишком… идиот, наверное. А может, потому что слишком зол. Но мечтать – мечтал.
– Спасибо за искренность.
– Вечер откровений и честности. – Саймон пожал плечами. – Моя очередь. Раз уж речь об отцах: ты действительно простила своего? Или делаешь это просто потому, что так надо кому-то? Сестре, твоим братьям, мне в качестве показательного примера?
– Думаю, да, простила, – без запинки проговорила я. – Наверное, желание иметь отца, которое я так долго прятала от себя, все же было слишком сильным. Ненависть прошла в одночасье и… сразу стало очень просто относиться к нему непредвзято. А может, я просто повзрослела и кое-что переосмыслила. У всех, в том числе и у него, была своя жизнь и свои трудности. Я не сталкивалась с ними, поэтому не могу смотреть на все так однобоко. В конце концов, кто тут без греха?
– Очень по-христиански, Энни.
– Не издевайся, я правда так думаю.
– Да я и не думал издеваться. Задавай следующий.
– Эм… хорошо. Дай подумать… Поговорим о сексе?
– Ну наконец-то, а то я уже не верил, что ты спросишь. – Саймон рядом со мной заржал и чуть не уронил бутылку в воду.
– Я только хотела спросить: насколько по шкале от одного до десяти тебе, как парню, хочется секса? – Алкоголь немного поубавил во мне страха, так что я почти не боялась такой откровенности.
– От одного до десяти? На сто двадцать. Устроит такой ответ?
– В принципе, да.
– Поможешь мне с этим? – Еще раз заржав, Саймон снова прижал меня к себе.
– В другой раз, ладно? – Я тоже смеялась, хотя в глубине души как будто была готова на все.
– Мой вопрос: твое тотальное одиночество, о котором ты как-то мне рассказывала, оно исчезло? Или ты все еще прячешь его где-то внутри?
– Зачем спрашивать такую глупость? Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.