Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 3)
Поэтому, лениво щурясь от солнца, которое теперь светило мне на лицо, я волновалась только из-за одного: Грега. Сложно было придумать хоть какое-то оправдание его нерасторопности в отношении меня. Почему он, сто раз прямым текстом говоривший Саймону, что хочет предложить мне встречаться, до сих пор ничего не предпринял? Почему я до сих пор мучаюсь от непонимания? Ведь я же своими ушами слышала, что Грег меня любит, что он хочет быть со мной. Но дальше этих подслушанных реплик ничего и никуда не пошло. Хотя, видит Бог, возможностей предложить мне стать его девушкой было предостаточно. Отличных, романтичных возможностей. Может быть, Грег все еще сомневается? Но ведь я всеми силами показывала, как мне хочется, чтобы он решился. Разве что с плакатом вокруг него не бегала. Почему все так долго? Почему Грег такой долгий? Почему я должна мучиться от неопределенности после всех его слов? Да или уже точно нет, и я освобожусь от ее присутствия в своей голове.
В этом году у Грега будет больше времени, потому что кроме футбола у него больше нет никаких отвлекающих от меня факторов. После той истории с Джесси, Грег бросил танцевальную школу. Еще в начале каникул он сказал, что после его бывшей сумасшедшей девушки, повернутой на танцах, он сильно к ним охладел. Они даже стали вызывать у него чувство отвращения. И так как он не видел для себя будущего в них, то решил не тратить больше на них время. В конце концов, его желание стать знаменитым футболистом, сосредоточиться только на футболе – идея очень здравая. Меня это скорее радовало, потому что свободное от других занятий время он сможет посвятить мне. Если, конечно, вспомнит о своих летних мыслях. Долго ли он еще будет в себе разбираться? Проблема была еще и в том, что я уже не была уверена на все сто процентов, что хочу, чтобы он так долго в себе разбирался.
Так и не придя к определенному ответу, который бы меня успокоил, я, вздохнув, соскочила со стула и побежала в комнату Саманты. Пора было будить это сонное царство.
Запись от 2 сентября, 2008
Вчера, проведя очередную ночь с раскалывающейся головой и закинувшись горстью таблеток, я думал. Все равно спать, когда так болит голова, не вариант. И вот меня посетила одна ужасающая мысль… Что если я совершил огромную ошибку? Может, не стоило даже начинать общение с Энни? Вдруг я делал все только ради удовлетворения своих эгоистических побуждений? Из-за абсолютного эгоизма позволил ей влюбиться в меня. Сам так привязал ее к себе. Сам завел все это в такой тупик. Иногда мне кажется, что не стоило так все затягивать, раз я никак не могу решиться и сделать ее моей.
Утро. Скоро увижу Энни.
Была бы моя воля, я бы ни сегодня, ни когда больше не переступал бы порога школы. И почему никогда НИКОГДА человеку нельзя жить так, как он того хочет? Какой абсурд.
Это лето было таким, после которого вернуться в привычную колею жизни нереально. Я никак не могу перестать думать о ферме. О том, как было бы здорово прожить всю жизнь там, вместе с Энни. Обожаю маленькие городки. Обожаю, когда вокруг люди, которые настоящие. Добрые и искренние. Как одна большая община. Одноэтажная Америка, фермы, леса и поля – все это нравится мне гораздо больше, чем долбанные человеческие муравейники. Всегда нравилось.
Было так нереально представлять нашу жизнь с ней вдвоем в маленьком домике где-то неподалеку от бабушкиной фермы. Мы бы завели кучу куриц, раз Энни так понравилось за ними ухаживать. Мы бы устраивали долгие посиделки на веранде с ледяным лимонадом. Энни клала бы свои ноги мне на колени. Я бы гладил их и любовался ей. Было бы так чертовски идеально.
Почему мне не тридцать? В тридцать жизнь уже как-то устоялась. Верно? В тридцать я бы мог сам распоряжаться своей жизнью. К чему мне эта школа и этот дурацкий колледж? Я мог бы стать фермером, как мой дед. Не вижу в этом ничего зазорного. Выращивал бы что-то на продажу, чинил машины местных – чем не вариант? Энни бы носила воздушные платьица, пекла бы пироги, гуляла бы с нашими детьми по ярмаркам. Мы бы вместе гуляли. По деревенским ярмаркам. Господи, как это было бы идеально. Мне аж тошно от этого.
Мамины платья так идеально ей подошли. Я даже немного шокирован. Смотрел на нее такую красивую… в ее платьях. Делал вид, что все так и надо. Но мне хотелось кричать, что она, черт побери, просто идеальна в этих платьях! Как бы мне хотелось бросить все это и просто исчезнуть с ней навсегда со всех радаров. Чтобы ни отец, ни ее семья не останавливали нас.
Не знаю, нормальны ли такие мысли для моего возраста? Иногда мне кажется, что нет. А иногда что да. Но что я сделаю с ними, если они думаются?
Наверное, я все же нифига не бунтарь, как думал раньше. Если бы я был им, то давно бы забил на школу, свалил бы ото всех подальше. Может быть, выкрал бы Энни из этой гробящей наши жизни системы. В конце концов, раздобыть денег на жизнь я прекрасно могу и без образования.
Впервые буду жить без Тима. Это даже странно и непривычно. Сколько себя помню, он всегда был со мной, а теперь укатил в колледж, и максимум, что нам светит, – болтовня по телефону и редкие встречи по праздникам, если он будет приезжать к семье. Какого хрена я чувствую такое… опустошение (?) из-за этого?
И еще одна мысль посетила мою несчастную голову. Насколько было бы проще, если бы тогда, на той самой первой вечеринке год назад, это была бы любовь с первого взгляда. Чтобы тогда, впервые увидев ее, я бы до беспамятства влюбился в ее лицо, волосы, в то, как на ней сидит ее голубая блузка или в то, как смешно она закатывает глаза, когда слышит очередную гениальную идею своего брата. Но это была не влюбленность с первого взгляда, когда только увидел, и потекли слюни. Это нечто более осознанное, серьезное и настоящее. Когда подключается не только сердце, но и голова, и душа.
Но ведь этого не было сразу. Или было? Может, тогда я еще просто не разрешал себе даже думать о таком? Как это вообще работает? Но если бы оно было, я бы сразу же взял быка за рога и все. Не дал бы Энни шанса влюбиться в чертового Грега. И не было бы всего этого тупого дерьма с выжиданием. Но я упустил время и все испортил. Сам все испортил. Решил тянуть кота за хвост, чтобы сделать все правильно; в итоге сделал все через жопу.
Я очень рад, что у Энни есть дар – быстро забывать плохое. Это помогает мне не ненавидеть себя так сильно за фиаско нашего похода.
Я и сам стараюсь не вспоминать о походе, но, бывает, что мне снятся сны о нем. В основном это лютый вымысел из-за того, что я слишком часто представлял разные ужасы. Мне снится, как Энни сражается с волками, которых явно больше, а я совершенно ничем не могу ей помочь; или как она голодает и становится похожей на мертвеца… После этих снов, лежа в темноте, хочешь не хочешь, будешь думать. Жаль, что я почти ничего не помню. Голоса и какие-то звуки. Голоса… они не давали мне покоя в том моем состоянии. Я был без сознания почти все время, как говорила Энни, но сам этого не понимал. Я как будто осознавал каждую минуту жизни. Просто это была очень темная и непонятная жизнь. Не могу сказать, что в те моменты я хоть что-то помнил о произошедшем, но точно помнил голоса: мамин и голос Энни.
Это странно. Мама умерла слишком рано, так что я плохо запомнил ее голос. Меня это бесконечно мучило. Но тогда, в лесу, женский голос пел мне что-то тихо и почти неразборчиво. Это была как колыбельная, когда твое сознание уже уплывает в сон. Это точно был мамин голос. Наверное, он просто прячется у меня в подсознании.
И Энни – ее я никогда и ни с кем не перепутаю. Ее голос был со мной постоянно. Такое ощущение, что она болтала без устали сутки напролет, пока мы блуждали по лесу. Интересно, правда это? Не знаю, но к ее голосу мне хотелось тянуться. Цепляться за него. Жить им. И мыслями о том, кому он принадлежит.
Удивительно, как можно не осознавать что-то вокруг себя. Когда ты в отключке и мозг заменяет реальность на что-то иное. Мне было так здорово слушать их голоса и быть в этой спокойной темноте, что и мысли не было вырваться из этой иллюзии. Энни была рядом, хоть я ее и не видел (но слышал и чувствовал). А большего мне и не нужно. Потрясающе было понимать, что мы вместе и не думать больше ни о чем. Немного эгоистично, конечно, если представить, через что приходилось проходить ей, пока я расслаблялся в своем беспамятстве.
Со злостью из-за того, что я бросил ее там бороться одну, и из-за своей беспомощности остальную часть лета я почти справился. Энни каким-то образом удалось успокоить мою злость. Хотя при первом же удобном случае я поеду к JD и выплесну все это дерьмо наружу.
К сожалению, все хорошее имеет свойство заканчиваться. И вот – школа – получите, распишитесь. И вот Грег и уничижительные мысли Энни на его счет.
3
Вудсток драйв была улицей-тупиком. Поэтому, чтобы дойти до школы от нашего дома, который находился как раз-таки почти в самом конце тупика, нужно было пройти мимо всех домов на нашей улице. Дом Джейкобсов находился за семь домов от нашего и на семь домов ближе к школе, что было очень удобно – я сразу же заметила парня, сидящего на низеньком заборчике перед своим домом, все так же, как и год назад, курящего сигарету. От этой картины у меня, как и всегда, потеплело на сердце. Это ужасно забавно: ты видишь кого-то, и на душе становится так тепло, приятно, так уютно.