Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 20)

– Я… И то и то, если честно.

– Ясно. Так вот: я освобождаю тебя от этого бремени. Можешь не чувствовать себя виноватой передо мной за то, что проводишь время с кем-то кроме меня.

– А как быть, если именно так я себя и чувствую? – тихо спросила я. – Каждый раз, когда я не с тобой, мне ужасно грустно.

Саймон смотрел на меня и молчал, думая о чем-то.

– Ты что-нибудь ответишь? – тихо спросила я.

– Если тебе так грустно, когда мы не вместе, просто давай чаще встречаться.

– Но сейчас это… не всегда получается.

– Брось моего брата и дело решено. И все снова будет как раньше. Когда все наше свободное время было только наше с тобой.

– Я бы очень этого хотела, но…

– Правда? Хотела бы? – перебил меня Саймон, поднимая бровь.

– Я… Мне хочется все время быть с тобой, но… Грег… Я ведь не могу теперь…

– Прости, но не бывает, чтобы все и везде было так, как тебе хочется. Жизнь не такая классная штука.

Я смотрела в серьезное лицо Саймона и понимала, что он прав. Я не могу получить и Грега, и Саймона одновременно. В ситуации с их натянутыми отношениями это невозможно. Это слишком много для одного человека, тем более для меня. Чувство тоски снова подкралось и залезло ко мне в душу.

– Я подумаю, ладно? – со вздохом бросил Саймон, смягчаясь.

– О чем?

– Об этой твоей навязчивой идее свести меня с кем-то.

– Обещаешь?

– Все что угодно, лишь бы закрыть эту тему. И… чтобы ты не чувствовала себя такой несчастной.

– Я не хочу, чтобы ты делал это только ради меня.

– Эй, я же и так согласился. Так что не требуй от меня всего и сразу.

– Хорошо. Спасибо. Я люблю тебя, Сай.

– Знаю. – Невеселая усмешка. – Теперь мы можем сменить тему?

Запись от 20 сентября, 2008

Блять!

Просто блять!

«Та любовь совсем другая». Наша любовь, видите ли, совсем другая! НАША ГРЕБАННАЯ ЛЮБОВЬ ЕЕ НЕ УСТРАИВАЕТ!!! Просто хочется выйти в окно после таких ее слов. Я тут с ума по ней схожу, готов убить ради нее, украсть, сбежать, терпеть, ненавидеть себя, да что угодно! А для нее это «совсем другое». СОВСЕМ ДРУГОЕ, ТВОЮ МАТЬ! И как я еще не рехнулся с ней?

Дождался. Если честно, я никак не мог заставить себя сесть и нормально записать это. Они вместе.

Единственное, что меня останавливает (вечно меня что-то останавливает!!!) – это то, что я прекрасно знаю своего брата. И прекрасно знаю, что скоро он проявит себя во всей красе, а это значит только то, что скоро ее розовые очки начнут опускаться, а потом и вовсе рухнут в пыль. До конца моего супер-дебильно-секретного плана осталось совсем чуть-чуть. Финишная, мать ее, прямая. С каким же удовольствием я пройдусь по этим ее розовым очкам. Господи! Не думал, что у меня столько терпения! Я гребанный Будда, не иначе.

Но скоро она действительно поймет, что он не ее вариант. Он ей разонравится. Очень быстро. Энни просто еще этого не знает. А я знаю.

Но раз уж летом все так обломалось… Ночь, палатка, гребанные звезды, мы вдвоем – это была идеальная атмосфера, в которой Энни не просто растаяла бы, она бы, не задумываясь, согласилась стать моей, даже не вспомнив о Греге.

Ну вот почему все хоть раз в жизни не могло пойти так, как задумано?! Много я что ли просил? Но нет, обязательно все должно было пойти через задницу. И вот мы в Джерси, Грег – красавчик, подкатил к ней свои причиндалы и… получите, распишитесь – Энни в счастливейших отношениях рассуждает о том, что наша с ней любовь – это что-то «другое».

ТУПАЯ СИТУАЦИЯ! ТУПАЯ Энн Фак. Я опять забыл, что это не тупость, а ее наивный детский мозг, не переживший чувства первой взаимной влюбленности. Прости меня, Энни, я не хотел, просто иногда твое поведение выше моих сил.

Но ведь по сути, если отбросить все то, что так меня раздражает – я на верном пути. Мы на верном пути. По сути, план прошлого года никуда не делся и исполняется буквально идеально. Просто я не думал, что все будет так долго.

Но раз уж я ждал столько времени, смогу же я пождать еще немного? Не сомневаюсь, что это долго не продлится, 100 %. Ведь теперь все реально подходит к концу. Забавно, Энни думает, что это только начало, но я знаю, что это конец. Их конец, а не наш. У нас все наконец-то станет ТАКИМ, КАК, МАТЬ ЕГО, НУЖНО! И я смогу целовать ее в ее дурацкие губы тогда, когда этого захочу! А то выделила мне щечку, спасибо большое!

Черт!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Никаких сил уже нет терпеть.

И еще! Как бы мне хотелось хорошенько встряхнуть ее и прокричать ей «я уже встретил свою гребанную любовь!!!!» Как она там сказала? «Однажды ты увидишь ее – ту самую, и весь твой мир перевернется». «Влюбишься, и забудешь, как дышать без нее». Уже! Уже все к чертям перевернулось! Так перевернулось, что и не разберешь, где теперь низ, а где верх.

Боже, просто зачем ты придумал это ужасное явление? К чему эта дурацкая любовь? Господи… я же просто… схожу по ней с ума. Никто не в силах представить, какого терпения мне стоит держать себя в руках (а я не самый сдержанный человек). Представлять, как они там вдвоем обжимаются, и ничего не делать. Смотреть, как он целует ее в губы, прижимает к себе, смеется. И она смеется в ответ. Господи! Это же просто ад! Самый настоящий ад! Мне хочется уничтожить этого человека! Просто чтобы его не было. Убить и тело растворить в кислоте. Это, конечно, ужасно, но Я ТАК ЕГО НЕНАВИЖУ, за то, что он с ней! Не думал… то есть думал, но все равно не ожидал, что видеть это будет так ужасно.

Я просто идиот

(…вырезано в связи с законодательством РФ…) Больше никаких мыслей. Никакого страха или боли в моей дебильной башке. Никаких гребанных мучений. Никаких вопросов «правильно ли я поступаю с Энни» больше не было бы. Если бы я точно знал, что за чертой жизни нас не ждет больше ничего, (…вырезано в связи с законодательством РФ…) . Но мне так хочется верить, что там что-то есть. Бог, рай, мама. Мне нравится думать об этом. Отмотаешь свои положенные годы на этой стремной планете и на вечность отправишься туда, где хорошо. Поэтому никаких (…вырезано в связи с законодательством РФ…) . Гореть в аду вечность – такое себе занятие, я тут уже почти прочувствовал это на своей шкуре. Но, черт, как же хочется резкости. Не выжидать. Взять и сделать. И прекратить этот идиотский абсурд.

Поехал и набью себе татуху. Потому что иначе набью кому-нибудь морду. Так что лучше тату. А потом к JD. Надо сделать хоть что-то.

4

Как я не боялась, никакой беды на горизонте пока не маячило. Если, конечно, не воспринимать в штыки все попытки Арианны – моей двоюродной сестры – свести меня с ума рассказами о своем новом парне. И да, про Саймона она мгновенно забыла. Пару недель назад бредила им, строила планы по совместным прогулкам, и вот – как отрезало. При последней нашей встрече в кафе она без устали рассказывала мне о своей новой влюбленности так долго и так эмоционально, что я только под конец нашей встречи умудрилась вставить в разговор новость обо мне и Греге, о которой Ари, кажется, совсем забыла. Чем, собственно, и вырыла себе яму, так как, вспомнив об этом, сестра потратила еще почти два часа, расспрашивая меня во всех подробностях о наших отношениях.

С одной стороны, меня радовала мысль, что Ари оставила идею влюбить в себя Саймона (все же в прошлом году меня ужасно бесило, что она места себе не находила, стараясь увлечь моего друга своими длинными ногами и обтягивающими кофточками), но с другой… Как она может говорить о великой любви, если по ее рассказам это уже третий (или четвертый?) парень, с которым она сходится за последние пару лет? Я этого не понимала, но напрягать сестру своими теориями об истинной любви не стала.

Большую часть свободного времени, когда мой парень (как чертовски круто это звучит) не был занят футбольными тренировками или прогулками с его друзьями, которые теперь автоматически стали нашими друзьями, я теперь проводила в обществе Грега. Прогулки – это в принципе отдельная тема.

Чаще всего Грег гулял с футбольной командой. Парни-футболисты с их обалденно красивыми девушками, среди которых я чувствовала себя немного (совсем) чужой, принимали меня за свою. Несмотря на их доброе отношение ко мне, я не могла перебороть себя и окончательно расслабиться в компании этих победителей генетической лотереи. Но рука Грега всегда покоилась на моем плече или сжимала мою ладонь, так что я могла и потерпеть. Если ему весело, кто я такая, чтобы препятствовать этому?

К тому же, в основном, Грег приходил ко мне домой (это был мой осознанный выбор, чтобы не травмировать Саймона лишний раз нашими с Грегом обнимашками в доме Джейкобсов): оставался на семейный ужин или же валялся у меня в комнате на кровати за просмотром фильмов. В такие моменты мы могли болтать, смеяться и обсуждать все на свете, пожевывая попкорн или вкуснейшие сэндвичи с прошутто, которые готовил его отец. А с тех пор, как ко мне в комнату перекочевал компьютер из комнаты Кевина, мы занялись еще и прохождением бесконечного количества компьютерных игр. До Контры[6] я пока не доросла, поэтому Грег играл в нее онлайн с какими-то своими друзьями. Пару раз, засыпая над книгой, я слышала, как в разговорах упоминалось имя Тима. Значит, этот бездарь тоже просиживает кучу времени, стреляя террористов. Но мне нравилось. Нравилось, что Грег чувствует себя как дома у меня в комнате и то, что в такие дни он остается на ночь (было всего пару раз, так как Грег считал, что в отношениях важно соблюдать правила приличия и идти ко всему постепенно). И даже засыпать под отборную ругань и приглушенные крики (– Вали его, вали! У него гранаты!) мне нравилось. В основном потому, что на следующий день мы просыпались вместе. Не так как с Саймоном, но вместе.