Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 19)
– Выберем один и тот же колледж, да?
– Обязательно.
– Наверное, это глупо.
– Отчего же?
– В конце концов, нам все равно придется расстаться. Даже если нам удастся поступить в один колледж, после все равно придется. Ты встретишь какую-нибудь крутую рокершу и влюбишься в нее. Потом решишь жениться, уехать, к примеру, в Техас, чтобы ловить наркобаронов. Вы нарожаете детей, штуки три… А я останусь тут или уеду в неизвестном направлении, рано или поздно заведу свою семью… Ну или штук десять кошек. Нам все равно придется расстаться. Хотя сейчас я даже не представляю, как можно не видеться с тобой хотя бы пару дней. Но ведь мы все равно повзрослеем и…
– Как-то я говорил тебе, что не собираюсь заводить девушку.
– Решил дать обет безбрачия?
– Почему нет?
– Ох, Сай, это ты сейчас так говоришь. Но ты не сможешь это контролировать. Однажды ты увидишь ее – ту самую, и весь твой мир перевернется. С ног на голову, вверх тормашками – как ни назови, смысл один: влюбишься и забудешь, как дышать без нее.
– О боги, избавь меня от этого. А то еще «Сумерки»[5] цитировать начнешь и все – пиши пропало.
Я рассмеялась и изобразила завывающее приведение:
– «… и на земле тебя держит не гравитация, а она». Ууу, – завывала я.
– Мои уши! – Саймон скривился в ухмылке и запульнул в меня креветкой.
– Эй! Не переводи добро! – Ловко поймав креветку, я сунула ее в рот.
– Тогда замолчи со своими цитатами. – Он опять смеялся и приготовил следующую креветку.
– Ладно, ладно, больше никаких «Сумерек». Но я действительно уверена, что так и будет. Со всеми бывает. Любовь с первого взгляда или с двадцать первого – не важно. Главное, что это неизбежно.
– Боже, сколько фатализма.
– Можешь отрицать это сколько хочешь. И вообще…
– Что еще придумал твой извращенный девчачий мозг?
– … и вообще, не честно, что у тебя никого нет.
– У меня есть ты со всеми вытекающими из этого проблемами. – Он улыбнулся и добавил: – И приятностями, разумеется. И, насколько мне известно, у нас взаимная любовь и понимание.
– Это понятно. Я тебя люблю и обожаю, но ведь это не то. Та любовь совсем другая.
Саймон замолчал, как будто бы потеряв интерес к разговору, а я начала беситься, что не могу донести до него свою гениальную мысль.
– Просто я не знаю, как тебе это объяснить так, чтобы оно не казалось девчачьими глупостями, как ты это называешь.
– Давай так: мы прекращаем этот разговор, а взамен я позволю тебе съесть оставшиеся морепродукты. Идет?
– Ох, это просто нечестно.
У меня в жизни действительно все было идеально. Кроме одного: у Саймона нет возможности прочувствовать то же самое. Он за все время нашего знакомства так ни в кого и не влюбился. А одиночество – это не круто. Уж мне ли не знать, я варилась в нем до шестнадцати лет, пока не переехала. И раз Саймон мой друг, я просто не имею право отступиться, нужно как-то помочь ему. Особенно сейчас, когда я не могу уделять Саймону все свое свободное время и чувствую себя предателем из-за этого. Представляю, как печально он сидит в своей комнате, пока я гуляю с его братом, и буквально физически ощущаю безысходность в его мыслях. Не справедливо, что такой замечательный человек, как Саймон, лишен подобного.
Нахмурившись, чтобы показать Саймону все свое неудовольствие от его нежелания идти на попятную, я подставила лицо с закрытыми глазами под теплое солнце и меня вдруг осенило: Джил! Я вспомнила эту милую, очаровательную девушку. Она такая добрая и хорошая. Она могла бы помочь Саймону. То есть я знала, что она влюблена в него. И, судя по всему, уже очень давно. И такой девушке я могла бы его доверить. Она точно ему бы подошла – скромная, милая и до ужаса очаровательная. Они бы прекрасно смотрелись вместе: он такой плохиш с растрепанными волосами и она – миниатюрная принцесса с огромными глазищами. Картинка в голове вновь заставила меня на секунду испытать чувство собственничества, но я быстро отбросила его в сторону. Если я счастлива, то и Саймон имеет право.
Но не могу же я доверить лучшего человека на свете кому-то, кто не будет мне нравиться. А Джил меня вполне устраивает.
– Ладно, хватит уже дуться. – Саймон вздохнул, запрокинул руки за голову и вытянулся на шезлонге. – Выкладывай, что ты там придумала?
– Я только хотела сказать, что нечестно, что у тебя нет подружки. И что ты из-за этого… не получаешь всех плюшек, которые дает влюбленность, если можно так сказать.
– Как ни странно, я понял, что ты хотела сказать, – как-то слишком безучастно произнес Саймон.
– Эм… предположим, я знаю одну девушку, которая от тебя без ума.
– Только одну?
– Да. – Я улыбнулась, покачав головой. – Имеется в виду не армия твоих тайных фанаток, которые пускают по тебе слюни в туалетах и бросают влюбленные взгляды на каждом шагу, а нечто более одушевленное, так сказать. Девушка, о которой я говорю, потрясающая. Она красивая, очень красивая, умная, добрая, скромная, любит походы и просто замечательная.
– Но у тебя уже есть парень, если я правильно помню.
– Сай, речь не обо мне, хватит подкалывать. – Я нахмурилась, но тут же расплылась в улыбке. Только этот упрямец умеет так очаровательно дарить комплименты. – Она даже на гитаре играть умеет, и, судя по тому, что я видела в нашем драмкружке, когда снимала их репетиции для журнала, она чудесно поет.
– О, ну раз она играет на гитаре, я готов хоть сейчас бежать за кольцом, – фыркнув, Саймон вытащил сигарету и сунул ее в зубы.
– Зачем столько сарказма? – Я вытащила незажженную сигарету из его рта и упрятала ее назад в полупустую пачку.
– Затем, что я не могу поверить, что в твою не самую глупую голову попала идиотская идея свести меня с кем-то.
– Но это будет правильно! В том смысле, что тебе действительно не помешало бы дополнительное общение.
– Мне вполне хватает.
– Но…
– Энни, если я попрошу тебя больше никогда не поднимать эту тему, ты можешь мне это пообещать?
– Но…
– Никогда. Согласна?
– Я… Я просто хотела, чтобы у тебя тоже был такой человек… Ой, плевать. Я никогда не могла тебя переспорить. – Вновь надувшись, я сцепила руки на груди и уставилась в стену дома Джейкобсов.
Саймон вздохнул и подтолкнул меня в плечо:
– Так о ком речь, если не секрет?
– О Джил. – Я встрепенулась и развернулась к парню лицом.
– О Джил, ты серьезно? Мне казалось, что я еще в прошлом году все тебе про нее высказал.
– Да, но это было давно. Кстати, ты разве не знал, что она влюблена в тебя уже сто лет?
– Может и знал, но, помнится, я говорил тебе, что она не в моем вкусе.
– Да по твоим словам ни одна девчонка не в твоем вкусе. Может, стоит попробовать, чтобы… хоть отчего-то отталкиваться, если можно так сказать.
Саймон глубоко затянулся вновь вытащенной сигаретой и, выпустив в небо столб дыма, пробормотал:
– Ненавижу счастливых людей.
– Это ты о чем?
– О том, что как только человек становится счастливым, то у него непременно появляется тяга делать счастливыми всех вокруг. Как будто мир резко становится черно-белым. Как будто бывает только хорошо или только плохо. И если ты не относишься к первой категории, то ты не имеешь права существовать.
– Что? Нет… Я вовсе так не думаю.
– Да ну? По-моему, именно так ты и думаешь. Иначе зачем бы ты приставала ко мне со своим сводничеством? Ты же просто не можешь представить, что кому-то может быть хорошо и без отношений. Что кому-то может хватать того, что у него есть сейчас.
– Сай, я…
– Нет, Энни, я честно все понимаю. Просто скажи мне одну вещь: ты так переживаешь из-за моего выдуманного одиночества, потому что действительно волнуешься за меня или потому что чувствуешь себя виноватой?