Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 2 (страница 17)

Традиционная ночь слета у Хлои, которая была перенесена из-за того, что в город пожаловал отец Рокси (он не жил с ними, но появлялся стабильно и с подарками) и ей необходимо было провести с ним какое-то время, состоялась, как и было запланировано. Мы проболтали около десяти часов, что казалось мне чем-то нереальным. Разве можно столько разговаривать? Но новостей накопилось столько, что по-другому не получилось. Я как могла старалась уводить разговор от себя подальше, но он постоянно возвращался ко мне. Все же риск смерти в семнадцать лет и начало отношений с Грегом – это темы слишком объемные и слишком волнующие, чтобы потратить на них по паре минут. Поэтому я чувствовала себя очень неловко, когда в сотый раз пересказывала историю наших лесных злоключений с Саймоном и особенно неловко, когда рассказывала о нашем свидании с Грегом. Кого ты обманываешь? Ты бы могла говорить о Греге сто часов к ряду.

Подруги так вцепились в эти темы, что мне казалось – если я выйду, они продолжат обсуждение с тем же энтузиазмом. Столько планов, столько вопросов, столько советов и страхов (в основном моих), что к концу встречи голова у меня трещала по швам.

Время шло, а точнее летело галопом. Наверное, так всегда бывает, когда ты слишком, чересчур, неприлично счастлив. Вооружившись советами подруг и советами из своих новых умных книжек, я старалась вести себя с Грегом так, чтобы показывать ему все свои плюсы и прятать минусы. И, судя по его счастливому лицу и по той нежности, с которой он ко мне обращался, я все делала правильно.

Мне нравилось летать в облаках, получая от Грега то, чего я была лишена всю свою сознательную жизнь – мужскую заботу и нежность. Каждое движение было в новинку. То, как он брал меня за руку, то, как прикасался к моему лицу, волосам, спине, то, как обнимал меня, прижимая к себе, бесконечно целовал. Это было совсем по-другому, не так как с Саймоном. Совсем не так. На каком-то молекулярном уровне это воспринималось иначе каждый раз. И мне больше не нужно было спрашивать себя – можно это или нельзя. Теперь и у меня появилась эта возможность – отдавать нежность. Захотелось прижаться – прижимайся. Захотелось поцеловать – целуй. Никто тебя не осудит. Это ли не счастье – делать то, что хочется? Особенно когда большая часть моей жизни была подвержена суицидальным для самооценки мыслям о том, что я встречу старость в полном одиночестве, так и не испытав этого чуда, когда ты по-настоящему кому-то нужна. Чуда, когда физический контакт – все эти объятия и поцелуи – это что-то реальное, доступное и такое приятное.

Блин, конечно, это именно счастье. Приятно познакомиться… наконец то.

2

Когда я была еще юной и наивной, то мечтала, что устрою для мамы официальное знакомство со своим парнем. Обошлась бы без фраков и вечерних платьев, конечно, просто хотелось соблюсти традиционную процедуру. Даже несмотря на то, что мама уже давно знакома с Грегом. Но, как это всегда и бывает, все пошло не по плану.

Во вторник вечером высшее руководство нашей семьи – бабуля – освободило меня от домашней работы с благой целью: взяв Грега в помощь, я должна была заняться тем, что подтяну свои более чем скромные знания по математике. Саймон был занят с ребятами из группы, поэтому у меня был полностью свободный вечер. Я предусмотрительно не стала рассказывать бабуле, что если Грег начнет заниматься со мной математикой, то он на сто процентов убедится в том, что я тупее гнилого бревна, и непременно бросит меня. Выделенное свободное время мы хотели потратить с большей пользой. Удобно расположившись на новинке в интерьере моей комнаты – кресле-мешке (подарок от папы) вдвоем, мы включили телевизор на минимальную громкость и целовались. Никогда бы не подумала, что можно так долго целоваться и это не наскучит.

– Дочь, я планирую… – Дверь в комнате распахнулась в самый неподходящий момент. Мама застыла в пороге, застав нас с Грегом явно не за зубрежкой очередной математической формулы.

Чувствуя как неловкость ситуации бьет все рекорды, я аккуратно отползла от Грега, с трудом выбралась из плена кресла-мешка и встала перед мамой.

– Мы тут занимались… А потом… – Я протянула руку Грегу, помогая тому подняться, в надежде, что он скажет что-то более дельное.

– Миссис Метьюс, добрый вечер. – Почему-то он совсем не засмущался, а наоборот расплылся в улыбке. – Это исключительно моя вина. Энн хотела, не отрываясь, читать конспекты, но я настоял на… немного поваляться.

Я прыснула. Ничего не могла с собой поделать.

– Эм… так вы, ребята, теперь что? Как это у вас сейчас говорится-то? Встречаетесь? – Чувствую, что мама ни на долю секунды не поверила, что я добровольно хотела заниматься математикой.

– Вроде как да, виновны. – Грег притянул меня к себе. – Уже чудесные восемь дней.

– Мам, прости, я хотела тебе все рассказать, просто ждала подходящего повода для такой новости.

– Ничего, я понимаю. И… очень рада за вас. – Она тоже улыбнулась вполне искренне, давая понять, что не собирается устраивать сцены.

– Честно? Круто. – У меня буквально отлегло от сердца.

– Ну вот, а ты боялась. Теперь осталось так же попасться перед моим отцом и все – миссия по ознакомлению членов семьи выполнена.

– Лучше просто с ним поговорите. Мой вам совет, – рассмеялась мама, прикрывая дверь и собираясь уходить.

– Эм, мам, а что ты планировала? – крикнула я ей вдогонку.

– Я? Ах, да. Хотела отправить Саманту на пару дней к отцу. Она уже меня замучила. Думала, ты поможешь мне свозить ее до Бруклина.

– Мы можем отвезти ее вместе, если вы не будете против. Я подгоню машину, и мы с Энн отвезем Сэм куда нужно, – предложил Грег.

– Что ж, это было бы здорово. Я тогда пойду соберу ее вещи.

Мама вышла, напоследок одарив меня странным хитрым взглядом, и я смогла выдохнуть:

– Ух, я думала, она начнет ругаться, сыпать проклятиями, кричать что-то из стандартных родительских истин типа «вам еще рано», «лучше думайте об учебе». А она ничего так… Справилась с этой новостью вполне стоически.

– Твоя мама просто очень хорошего мнения обо мне. – Улыбнувшись, Грег снова притянул меня к себе, что бы продолжить то, что мы не закончили в кресле-мешке.

Надо ли было сомневаться, что после того, как мама прознала про наши с Грегом отношения, об этом узнала абсолютно вся наша семья? Даже те, кому это было неинтересно, знали все семейные сплетни. Сначала на разговор по душам меня пригласил отец:

– Дочка, я, бесспорно, уверен в Греге. Он парень с головой на плечах. Но ты все равно должна понимать, что ничем ему не обязана. Если ты что-то не захочешь делать… Если будешь к чему-то не готова, знай, что имеешь право не соглашаться.

И если после этого неловкого разговора мне захотелось наложить на себя руки, то после беседы с бабулей я это практически сделала:

– Энн, милая моя, разве тебе не рано думать о мальчишках? Вот я сама вышла замуж только в двадцать четыре года. И это еще при том, что нравы раньше были другие. А сейчас целомудрие не в моде. И хотя Грег очень хороший мальчик, тебе бы лучше повременить. – Она покачала головой и заключила меня в объятия. – Ох, ты же еще совсем ребенок. Я вот помню, как маленькая ты совсем была, я колготки тебе натягивала, а ты смеешься, улизнуть пытаешься…

Убейте меня быстро.

Даже Ари позвонила, чтобы поздравить меня с такой победой:

– Удивительно, как долго ты к этому шла. Я правда-правда очень-очень за вас рада.

Саманта, по своему обыкновению сочинившая про нас с Грегом песню, начинала бегать по дому и петь ее каждый раз, когда видела меня:

– Тили-тили тесто, Энн теперь невеста…

И что-то еще про неземные поцелуи и неловкие взгляды. После такого я сгорала от стыда. Буквально чувствовала запах от подпаленных волос. Ужас.

Но и это было не самое страшное. Самыми неприятными, как оказалось, стали для меня сальные шуточки Тима. Брат не поленился позвонить мне из колледжа, чтобы поинтересоваться: распечатала ли я его тайный и неприкосновенный запас презервативов, который хранится у него в шкафу в том месте, в котором не светит солнце? (Имелся в виду ящик со старыми носками, о котором он как-то при мне заикался). И это еще был самый приличный вопрос из всех.

Отдыхать от этой кучи неловкости удавалось, только когда рядом был Саймон. С ним мы не просто не говорили про Грега и то сумасшествие, которое охватило почти всех вокруг, мы даже не думали о нем. Каждый раз, когда я встречалась с Саймоном, я забывала обо всем на свете. Каждый раз, стоило мне только на него посмотреть, как губы сами собой расплывались в улыбке, и на меня накатывало такое теплое чувство, будто мы с ним не виделись уже сотню лет. Даже если прошло всего несколько часов. Почему-то я ужасно скучала по нему.

Я видела, с какой деликатностью он старается относиться к моему новому статусу. Как нежно он ведет себя со мной. Как старается делать вид, что ничего не изменилось. Мне хотелось отплатить ему тем же, поэтому я как могла окружала его заботой и нежностью. Ведь чтобы ни случилось – он один из самых дорогих людей в моей жизни.

3

– Тебе обязательно идти на эту дурацкую тренировку? – спросила я Грега, обнимая его за шею. – Ты там бываешь чаще, чем со мной.

Шел двадцатый день сентября. Кажется, двадцатый. Потому что я потеряла счет дням, постоянно проводя время в сказке под названием «счастливые отношения».