Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 64)
***
Запись от 24 октября, 2007
Время долгих рассуждений.
Во-первых – палочку Энни сделала сама! Девчонка! Она сама ее выстругала. Ума не приложу, как ей это удалось, но это поражает. Девчонка-столярщик. Она потрясающая.
Во-вторых… если бы у меня на лбу не горело слово «друг», можно было бы считать, что у нас было настоящее свидание. Зачем-то я разоткровенничался и рассказал Энн о своей маме. Я видел, что ее мучают вопросы о моем прошлом, и не мог не помочь ей. Разве помогать ей – это теперь не моя священная обязанность?
Зачем вообще люди открывают кому-то свою душу? Зачем делятся сокровенным? Википедия вряд ли даст мне ответ на этот вопрос. А он, этот вопрос, решающий. Ведь гораздо… безопаснее жить так, что твои секреты – это твои секреты. Только твои. Это же очевидно, если подумать. Инстинкт самосохранения и все дела. Я всю жизнь придерживался этого правила, но теперь бац – нарушаю его с таким спокойствием. Может быть, все дело в том, что мне хочется искренности от нее, поэтому и я должен быть честным? Наверное так.
Рассказывая о маме, я думал: раз уж настало время откровений, я могу признаться Энн в том, что люблю ее. Я долго обдумывал эту мысль, пока не затолкал ее поглубже. Она еще, не дай Бог, расстроится. Потому что ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ любит Грега. Черт. Вдруг мои признания только все испортят? Тогда я лишусь всего. Ей будет так неловко, что она станет меня избегать. Лишиться ее общества… пока что я не могу представить ничего более ужасного. Ведь никто со стопроцентной уверенностью не подтвердит мне, что она, услышав мою пламенную речь на 27 секунд, забудет о Греге и бросится ко мне в объятия. Так что пока я не готов так рисковать.
Самое паршивое в наших встречах с Энн – это то, что приходится расставаться. Больше не буду бороться с тем, что я превращаюсь в романтика. Да и как я могу? Но это выбивает меня из колеи – то, что нужно расстаться с ней. Пусть и ненадолго, но… Моя комната, в которой я чувствовал себя как в крепости, больше не спасает. Там вдруг стало так пусто и одиноко. А от мыслей о том, как Энн могла бы остаться у меня с ночевкой, мне не по себе. Я больше всего на свете хочу уложить ее в кровать и просто прижать к себе. Хочу, чтобы она уткнулась носом мне в плечо и просто… дышала. Живое существо рядом… Как я раньше мог игнорировать эту потребность? Я бы гладил ее волосы, чувствовал ее дыхание, вдыхал запах… такой густой запах ее шампуня. Мне так хочется защитить ее от всего на свете. Спрятать ее за собой.
Нет, это уже чересчур. Романтика романтикой, но с каких это пор я превратился в сопливую тряпку? А, блин, забыл совсем… уже пару месяцев как.
Как же мне быть с нашим треугольником – Я-Грег-Энн? Она любит Грега, я люблю ее, а кто любит меня? Загнул, конечно. Вряд ли хоть кто-то сможет полюбить такое депрессивное существо, как я.
2
Вечер четверга был пасмурным, но дождь все еще не решил, поливать ему землю водой или нет. Саманта бегала по всему дому, распевая песенку вампира из пьески, которую они ставили в детском саду по случаю Хэллоуина.
Мама пришла сегодня пораньше и, устав, плюхнулась на диван в гостиной перед телевизором. Я принесла ей ужин прямо к дивану – приготовленный мной со скуки суп-пюре, и мама смогла насладиться домашним отдыхом. Через полчаса после выпуска вечерних новостей по CNN домой вернулся Тим под ручку с Кэти.
Похоже, дождь все-таки решил начаться. По окнам забарабанили капли, и снова стало невыносимо сидеть в одиночестве своей комнаты. Пусть нехотя, но я присоединилась к маме и Саманте за просмотром одного из моих любимых фильмов – «Из 13 в 30». Для меня оставалось загадкой, как Саманта с таким умным видом может смотреть кино о взрослых проблемах, о любви и дружбе, ведь ей всего пять лет с хвостиком. Но все было как раньше – мы втроем смотрим кино про любовь, которая мне не светит. А я-то, наивная, надеялась, что что-то изменится.
Главная героиня только что волшебным образом превратилась из подростка во взрослую женщину, вызвав у меня закономерный укол зависти, как в прихожей раздался необычно грубый голос Кевина, а потом громкий удар входной двери.
– Ну, и мне тогда тоже плевать! – кричал Кевин на кого-то в телефонную трубку. – Я ведь знаю, что все дело в том, что не было никаких настоящих чувств с твоей стороны. Это я как последний придурок стелился перед тобой, будто коврик, а тебе было все равно!
Мама поставила фильм на паузу, а я проскользнула к арочному проходу между гостиной и прихожей. Кевин только что вернулся с улицы. С его темных волос и куртки стекали потоки воды. Выглядел он ужасно: лицо перекосилось от гнева и какого-то… разочарования?
– Да, думаю, ты абсолютно права! Единственное, о чем я жалею, так это о том, что потратил на такую, как ты, целых два года. – Он отключил сотовый, не взглянул на меня, не снял ботинки, а сразу побежал к себе в комнату.
Мама рвалась сама поговорить с ним, но я ее переубедила:
– Мам, я сама к нему схожу, а вы продолжайте смотреть фильм.
– Нет, Энн, я же его мать.
– Вот именно. Мам, у нас разница в возрасте меньше. Так что я пошла, – прошипела я с верхней ступеньки лестницы.
По какой-то странной причине я и не догадывалась, что у Кевина есть девушка. Его скромность и неболтливость всему виной? Или я просто настолько невнимательна? Если подумать, то кроме того, что брат слишком рьяно посвящает себя учебе, толком я ничего о нем не знаю. Стало стыдно и неуютно.
Комната Кевина была последней по коридору. Я тихонько приоткрыла дверь и вошла внутрь. Он не потрудился включить свет, так что внутри было темно, но в окна попадал свет от уличных фонарей, поэтому я могла видеть очертания мебели.
Сам Кевин лежал на кровати. Он даже не шелохнулся, когда я на цыпочках подобралась к нему. Я надеялась услышать его всхлипывания или увидеть слезы на щеках, но он просто лежал, как был в мокрой куртке и грязных ботинках, на кровати с остекленевшим взглядом.
– Кевин… – Я присела возле кровати на пол и слегка коснулась его мокрых волос. Тень лежала на половине его лица, так что я не поняла, обратил он на меня внимание или нет. – Может, ты хочешь поговорить? – шепотом спросила я.
– Не сейчас, Энн, – сказал он тихо, не переставая глядеть куда-то в темноту.
– Хорошо… Извини.
Мне стало так неловко оттого, что я хотела вмешаться в его личную драму, так что я поспешила встать на ноги и сделать пару шагов по направлению к выходу. Но все-таки он мой брат, если не могу помочь ему морально, то помогу хоть физически. Я стянула с него мокрую куртку и ботинки, а затем накрыла его пледом – хоть что-то. После этого молча вышла из комнаты.
– Он не хочет сегодня разговаривать, – сообщила я маме. – Ничего, доживем до завтра.
– Ладно. – Мама снова вернулась к просмотру фильма, но было видно, что ей не по себе. Конечно, раньше ей ни разу не приходилось сталкиваться с подобными проблемами.
За окнами окончательно стемнело, а дождь принялся идти с еще большей силой.
В дверь вдруг позвонили, и это на самом трогательном моменте из всего фильма! Я побежала открывать. А вдруг это девушка Кевина? Мама тоже заволновалась и снова остановила фильм к большому неудовольствию Саманты:
– Ну сколько можно? – пропищала сестра, вскидывая ручонки к потолку.
На пороге стоял Саймон и поливал крыльцо водой, стекающей с его косухи и волос. Вода текла так сильно, что я подумала: а не окунулся ли он в фонтан? Но даже насквозь промокший, выглядел он потрясающе.
– Саймон? Что ты здесь делаешь? – Я втянула его в дом, подальше от холодного ветра. – И почему никто не носит зонт?
– Привет, Энн. Извини, что поздно, но у меня к тебе дело… Очень важное, – добавил он смущенно.
– Это ко мне, мам. Смотрите без меня, – крикнула я в гостиную. – Пошли ко мне в комнату, только сними ботинки.
Саймон молча проследовал за мной на второй этаж.
– Ну, что за дело?
– Понимаешь… – Саймон смущенно улыбнулся и уставился на свои промокшие штаны.