Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 56)
С такими мыслями я переступала порог школы следующим утром. Слава богу, сегодня пятница, а это значит, что впереди выходные, и мне не придется ежедневно видеть Грега. К нам в гости он вряд ли соберется, ведь у него теперь есть дела поважнее.
В классе еще почти никого не было, за окном стучал дождь, а ветер раскачивал деревья из стороны в сторону так сильно, что казалось, они вот-вот сломаются.
Как обычно, я уселась назад, подальше от стола преподавателя. От нечего делать пялилась в окно на потоки, стекающие по стеклу, а это занятие кого угодно вгонит в смертельную тоску. Прошло, наверное, всего несколько минут, как дверь в классе хлопнула, и вошел Саймон. Он не остановился возле своей парты, а прошел дальше, и через мгновение его силуэт уже возвышался надо мной.
– Привет, – подала голос я.
– Мы можем на минуту выйти?
Те несколько человек, что были в классе, с любопытством посмотрели в нашу сторону.
– Конечно, пойдем.
Саймон взял меня за руку и вывел из кабинета. Он уверенно держал путь в сторону спортзала, но потом вдруг резко свернул и завел меня в какое-то малюсенькое помещение, заставленное чистящими и моющими средствами. Места было так мало, что мне пришлось сразу же прижаться спиной к стенке, а Саймон встал напротив меня рядом, да еще и наклонился с самым суровым выражением на лице из всего его арсенала суровых лиц.
– Зачем мы сюда пришли?
– Я думал, что ты вчера все поняла. То, что я говорил про Грега.
– А я и поняла.
– Тогда какого черта ты вчера прогуливалась с ним под ручку как ни в чем не бывало? – Саймон шептал, но мне казалось, что он еле сдерживается, чтобы не закричать на меня.
– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
– Я хотел, чтобы ты поняла, какой на самом деле твой обожаемый Грег! Поняла, что ты ему совсем не нужна. Что не стоит тратиться на таких людей.
– Если он не предложил мне стать его девушкой, так что, мне теперь и разговаривать с ним нельзя? Мы можем быть друзьями.
– Но зачем?
– Что значит зачем? Зачем люди дружат? Да, может быть, он и не любит меня, но все-таки считает меня своим другом.
Саймон хотел что-то ответить, но оборвал себя на полуслове. Он вновь стал буравить меня своими зелеными глазами, а я никак не могла понять, чего он от меня ждет.
– А ты?
– Что я?
– Ты его любишь?
Теперь пришла моя очередь молчать. Что ответить? Мы с Саймоном друзья, и могу говорить ему всю правду без опасения? Я сомневалась, потому что еще никому не признавалась вслух о своих чувствах к Грегу, даже девчонкам. Но все же вчера ночью я все для себя решила, поэтому ответила Саймону так уверенно, как только могла:
– Да, люблю.
– Даже после того, как этот болван предпочел тебе какую-то танцульку?
– Да, даже после этого.
– Объясни мне.
– Раз ты этого не понимаешь и просишь объяснить, то ты не поймешь. Я же… влюбилась… ну… не знаю… Я полюбила его с первого взгляда. Ну, может, не с первого, потому что в первый раз очень боялась, но со второго точно. С той вечеринки и прогулки после нее. И то, что было между нами потом… Я не буду рассказывать, потому что ты посчитаешь меня идиоткой, ведь я цепляюсь за такие мелочи, но сути это не меняет. Я полюбила его. Честно. И теперь постоянно о нем думаю. Постоянно. Это… как если бы… нет, я не знаю, как правильно это объяснить. – Я все еще боялась смотреть Саймону в глаза. – А сейчас Грег так счастлив. И пусть мне от этого больно, я все равно за него рада.
– Что это за тупые жертвы? Что за идиотизм? Какие-то девчачьи закидоны? Зачем ты жертвуешь своими дурацкими чувствами? Зачем все это, если Грегу на тебя плевать? Это что, какая-то философия? Жажда драмы? Тебе нравится страдать?
– Я не знаю. Не знаю, зачем и почему, только понимаю: это есть, и ничего уже не поделаешь. И Грегу на меня не наплевать.
Презрительно хмыкнув, Саймон еще минуту молча смотрел мне в глаза, будто искал в них что-то, потом вздохнул и сполз по стене вниз.
– Не понимаю я тебя…
– Саймон, я сама себя не понимаю. Но я не могу просто взять и перестать думать о нем. Это так не работает. – Я тоже опустилась на корточки и с трепетом взяла его за руки, как вчера брал он. – Если не будет ничего большего, значит, я просто останусь его другом. Буду делить с ним радости и печали, все, как и полагается другу. – Это я говорила Саймону, но на самом деле говорила себе. Сердце бешено стучало, так же, как вчера ночью. Ведь я понимаю, что не смогу постоянно притворяться и врать самой себе.
– Но он тебя не любит, – умоляющим тоном прошептал Саймон. – Он не видит, какая ты хорошая, раз выбрал для себя другую.
– Ну и что? Я ведь уже сказала, что не могу… просто взять и выкинуть его из головы. Да и с чего вдруг ты так обо мне печешься?
– С чего? – Саймон поднялся на ноги, при этом дернув вверх и меня. – Я не хочу, чтобы ты убивалась на пустом месте, потому что…
– Почему?
– Потому что вроде ты сама вчера напомнила, что я твой друг. А друзья, настоящие друзья, должны помогать друг другу, защищать и оберегать друг друга от всего того дерьма, что творится вокруг. Я так воспитан, не знаю, как воспитывали тебя.
Саймон отпустил мои руки и вышел из кладовки, с силой брякнув дверью.
Больше сегодня он ко мне не подходил ни на переменах, ни после занятий. Совершенно не понимаю, отчего, но я чувствовала себя виноватой. Смотрела на его спину из-за спин других и не понимала, чего же он так психует из-за того, что я хочу сохранить с Грегом хотя бы дружеские отношения. Всему виной их вражда, корни которой мне непонятны до сих пор?
4
Сама не понимаю, почему, но весь оставшийся день я проходила как в воду опущенная. В конце концов, как часто я ссорюсь с парнями так сильно, что они брякают дверьми и оставляют меня вариться в котле собственных домыслов? Не припомню ни раза.
Чтобы перебороть эту внезапную хандру после срыва Саймона, я уселась на свою кровать в обнимку с личным дневником, закутавшись в одеяло. Занялась привычным делом: помещала в дневник свои проблемы, сливала все горе, которое вновь нахлынуло волной после того, как, выглянув в окно, я случайно заметила Грега и Джесси, прогуливающихся и держащихся за руки. Нашли же время – прямо в перерыве между дождем. Может быть, в самый ливень они где-то прятались и целовались. Романтично до ужаса.
Схватившись за горло, будто в нем что-то запершило, я вернулась к выплескиванию переживаний на потрепанные страницы. Внезапно в окно, выходящее на соседний дом, что-то брякнуло и затихло. Хоть выползти из-под одеяла было непросто, я подошла к окну и открыла его. В лицо сразу дунуло холодным ветром и капельками дождя. На подоконнике лежал плюшевый мишка, перевязанный лентой. Из-под ленточки торчал кусочек белой бумаги. Я его вытащила. На нем было лишь одно слово. Расплывающимися от дождя буквами было написано:
«Извини»
Я высунула голову в окно. В вечерних сумерках и сквозь пелену дождя я смогла различить белобрысую голову парня. Он шел от нашего дома, засунув, как обычно, руки в карманы, и не старался поскорее уйти от дождя. Это был Саймон.
Суббота погрязла в раздумьях. Сидя напротив первого в моей жизни медведя, подаренного парнем, я ломала голову. Мне хотелось сделать Саймону что-то хорошее. Как-то ответить на его прекрасный примирительный жест. Ничего не приходило в голову. Что хорошего я могу ему сделать? Что подарить? Все было слишком сложно. И слишком странно для моей неопытной и неискушенной отношениями с парнями натуры.
Мой телефон зазвонил. Испугавшись, что это звонит Саймон, я не сразу откопала трубку из-под книг на столе.
– Салют. – Веселый голос Хлои на другом конце позволил мне выдохнуть с облегчением.
– Привет.
– Чем занимаешься?
– Мучаюсь, потому что не могу придумать, что подарить Саймону.
– А что, у него день рождения? По-моему, у него зимой.
– Да нет, просто очень хочу его чем-нибудь порадовать. А чем, не знаю.
– С чего вдруг такое рвение?
– Просто так. Нельзя, что ли, хотеть сделать человеку что-нибудь приятное без всяких поводов?
– Да можно, конечно…
– А ты что звонишь? Случилось что?
– Ну почему обязательно случилось? Разве нельзя позвонить подруге без всяких поводов, чтобы просто с ней поболтать? – язвительно перефразировала меня же Хлоя.
– Извини, конечно, можно. – Опять чувствую себя полной идиоткой. – Как у вас тренировка прошла?
– Ой, и не вспоминай. Я только-только успокоилась и перестала смеяться.
– Что такое?
– Ну, значит, слушай. Рокси предложила мне, как капитану, новую связку. Мне, как и всем девчонкам, она понравилась, даже больше: все были в восторге. Честно сказать, не представляю, откуда Рокси подглядела такое чудо. Ну, короче, стали мы ее пробовать, все вместе, всей командой. Сложно невероятно, но ничего, что-то даже получалось, а потом… В общем, у Мелиссы что-то не заладилось с переплетением рук. Она в них то ли запуталась, то ли о них же и споткнулась. Грохнулась на пол, начала в истерике биться. Чего она там только не наорала: и что все мы бездарности, и что Рокси ничего не понимает в настоящих связках и поддержках, и что новый капитан, то есть я, развалит команду.
– Ничего себе. И что ты? – Мне было стыдно перед подругой, но рассказанная ей история не вызывала во мне абсолютно никаких эмоций.
– Ой, ну что я могла сделать? Велела ей посидеть на скамейке, успокоиться, взять себя в руки. Но надо было видеть, с каким лицом Мелисса торчала на этой скамейке.